— Куда ты денешься, кому ты такая нужна? — Виктор даже не поднял головы от тарелки, жуя котлету так, словно ничего не произошло.
Галина стояла у плиты, сжимая половник до боли в пальцах. Сорок минут назад соседка Нина Петровна рассказала ей, как видела Витю возле торгового центра с какой-то молоденькой. Обнимались, целовались, будто молодожёны.
— Ага, никому не нужна, — она повернулась к мужу, глаза горели. — А ты, значит, очень даже востребованный? В свои пятьдесят восемь, с животом как у беременной коровы?
— Галь, ты чего психуешь? — Виктор наконец поднял взгляд, но в нём не было ни капли стыда. — Опять соседки языки чесали?
— Не соседки, а я сама тебя видела! — солгала Галина, но интонация была настолько убедительной, что Виктор поперхнулся. — Вчера, возле "Ашана". С этой твоей... как её там... Алёной!
Произнося имя любовницы, Галина почувствовала, как что-то окончательно лопнуло внутри. Двадцать три года брака, двое детей, которых она растила практически одна, пока он "работал допоздна". А теперь выясняется, что работал он совсем в другом месте.
— Слушай, Галка, — Виктор отодвинул тарелку и посмотрел на жену с раздражением. — Ты же взрослая женщина. Пойми, мужику иногда нужно... разрядиться. Это не значит, что я тебя не люблю.
— Разрядиться? — Галина захохотала истерично. — Ты что, телефон забыл дома? Батарейка села?
— Не умничай. Ты знаешь, о чём я говорю.
— Знаю, знаю, — она подошла ближе, половник всё ещё в руке. — Только вот объясни мне, умному мужику, зачем тебе разряжаться с двадцатипятилетней дурочкой, когда дома жена есть?
Виктор молчал, но по его лицу Галина поняла — он и не собирается ничего объяснять. Просто считает, что имеет право.
— А ещё скажи мне, — голос Галины становился тише, но от этого страшнее, — кто тебе дал право тратить МОИ деньги на свои походы налево? Или ты думаешь, я не знаю, куда делась премия с завода?
— Какие твои деньги? — Виктор вскочил из-за стола. — Я семью кормлю! Я работаю!
— Ага, работаешь, — Галина кивнула. — В постели работаешь. А премию мою, с больницы, где я сутками надрываюсь, ты на подарочки своей малолетке спустил!
Дверь в кухню распахнулась, и на пороге появился их сын Андрей. Двадцать два года, студент последнего курса, копия отца в молодости, только с более решительным взглядом.
— Мам, что здесь происходит? — он окинул взглядом сцену: мать с половником, отец красный как рак, на полу осколки разбитой кружки.
— Ничего особенного, — буркнул Виктор. — Мать истерику закатывает.
— Истерику? — Андрей посмотрел на отца с презрением. — После того, как соседи всему дому рассказывают, что ты с какой-то девчонкой шляешься? Ты серьёзно думаешь, это истерика?
Виктор опешил. Значит, сын тоже знает.
— Андрюш, ты не понимаешь, между взрослыми бывают сложности...
— Не понимаю? — сын усмехнулся. — Зато понимаю, что ты подонок. Мать до седых волос довёл, а сам развлекаешься.
В этот момент в кухню вошла дочь Лена, двадцать четыре года, недавно родившая первенца. Увидев семейную сцену, она устало опустилась на стул.
— И до какой степени вы собираетесь соседей позорить? — спросила она. — У меня ребёнок спит, а вы тут концерт устроили.
— Лен, твой отец решил, что семьи ему мало, — сухо объяснила Галина. — Завёл себе развлечение на стороне.
Лена посмотрела на отца долгим взглядом, потом покачала головой:
— Папа, ну и дурак же ты. Маму такую предать... Да тебе цены нет после этого.
Виктор почувствовал, как почва уходит из-под ног. Он рассчитывал на поддержку детей, думал, что они поймут — мужчина имеет право. Но они встали на сторону матери.
— Вы все против меня ополчились, — проворчал он. — Галка, хватит цирк разводить. Ничего такого страшного не произошло. Перебесится девчонка и отстанет.
— Перебесится? — Галина медленно положила половник на плиту. — Значит, ты считаешь, что всё само рассосётся?
— А что, по-твоему, должно произойти? — Виктор посмотрел на жену вызывающе. — Разводиться будем из-за ерунды?
Галина мгновенно поняла — он уверен, что она никуда не денется. Куда пойдёт в пятьдесят пять лет? Кому нужна? Поплачет, поскандалит и успокоится. Как всегда.
— Знаешь что, Витя, — сказала она тихо, но так, что все в кухне напряглись. — А давай посмотрим, кому ты нужен будешь, когда я действительно уйду.
Андрей и Лена переглянулись. Они давно ждали этого разговора. Ещё полгода назад, когда отец стал "задерживаться на работе" по три раза в неделю, а потом начал покупать новые рубашки и пользоваться дорогим одеколоном.
— Мам, а ты серьёзно? — спросила Лена тихо. — Или просто пугаешь его?
Галина обернулась к дочери. За двадцать три года брака она ни разу не произнесла слово "развод" вслух. Даже когда Виктор пять лет назад уже крутил роман с бухгалтершей из соседнего цеха. Тогда она просто сделала вид, что ничего не замечает, и через полгода всё само закончилось.
— А ты как думаешь? — ответила Галина. — Сколько можно делать вид, что всё нормально?
— Слушайте, — Виктор попытался взять ситуацию под контроль. — Хватит из мухи делать слона. Алёна — это просто... ну, развлечение. Ничего серьёзного.
— Развлечение за мой счёт, — холодно заметила Галина. — Ты думаешь, я не знаю, куда делись деньги с депозита? Тот самый, который мы копили на дачу?
Андрей присвистнул:
— Папа, ты серьёзно сперва семейные накопления на любовницу?
— Какая любовница? — взорвался Виктор. — Встретились пару раз, поговорили... Она молодая, интересная, не то что...
Он осёкся, но все поняли, что он хотел сказать. "Не то что твоя мать" — эти слова повисли в воздухе.
Галина медленно сняла фартук и аккуратно повесила его на крючок. Этот фартук она надевала каждый день уже десять лет. Готовила завтраки, обеды, ужины. Стирала, убирала, работала в больнице сутками, а потом ещё и дома всё делала сама.
— Не то что я, — повторила она задумчиво. — Действительно, не то. Она небось не встаёт в пять утра, чтобы успеть приготовить тебе завтрак перед сменой. И не сидит ночами, когда ты болеешь, не таскает тебе в больницу передачи.
— Мам, не расстраивайся, — Лена подошла и обняла мать за плечи. — Он не стоит твоих слёз.
— Я не плачу, — Галина выпрямилась. — Просто думаю. Знаете, что самое обидное? Не то, что он изменяет. А то, что он уверен — я никуда не денусь.
Виктор почувствовал неладное. Жена говорила каким-то новым тоном. Раньше она кричала, плакала, потом мирилась. А сейчас была спокойна и холодна, как айсберг.
— Галь, ну что ты заводишься? — попробовал он старую тактику. — Мы же нормально жили. Дети выросли, внук появился. Зачем всё ломать?
— Нормально? — она усмехнулась. — Ты считаешь нормальным, когда муж тратит семейные деньги на подарки любовнице? Когда вся слобода обсуждает, что Галкин муж с молодухой крутит роман?
— Людские языки...
— А ты знаешь, что мне сегодня в аптеке сказали? — перебила его Галина. — "Как хорошо, что ваш муж такой заботливый! Сегодня покупал дорогие витамины для беременной жены!" А я-то думаю — для какой жены? Оказывается, для будущей.
Тишина в кухне стала звенящей. Даже Виктор понял — заболтать это не получится.
— Беременной? — Лена побледнела. — Папа, ты что, совсем свихнулся?
Виктор забегал глазами, как загнанный зверь. Про беременность он не хотел, чтобы семья узнала. По крайней мере, не сейчас.
— Она... это ещё не точно, — пробормотал он. — Может, ошибается.
— Ошибается? — Андрей встал из-за стола. — Папа, тебе пятьдесят восемь лет! У тебя взрослые дети и внук! Какой ещё ребёнок?
— Она хочет оставить, — Виктор попытался объяснить. — Я же не могу заставить её...
— Конечно, не можешь, — холодно произнесла Галина. — Она ведь не жена тебе. Ей можно только предлагать, а не приказывать. А вот меня ты двадцать три года приучал к тому, что я должна молчать и терпеть.
Она открыла холодильник и начала выкладывать продукты на стол. Движения были четкие, методичные.
— Что ты делаешь? — спросил Виктор.
— Готовлю тебе ужин на завтра, — спокойно ответила Галина. — В последний раз.
— Мам, — Лена взяла мать за руку. — А ты точно решила?
— Лен, я работаю медсестрой уже тридцать лет. Видела разные семьи, разные ситуации. И знаешь, что я поняла? Когда человек решает, что ты никуда не денешься, он перестаёт тебя ценить.
Галина достала из холодильника остатки борща, разогрела на плите.
— Витя, садись ужинать. Завтра сам себе готовить будешь.
— Галь, не дури, — Виктор попытался обнять жену, но она отстранилась. — Ну, напортачил я, бывает. Рассстанусь с ней, забудем эту историю.
— Расстанешься? — Галина повернулась к нему. — А как же ребёнок? Твой ребёнок?
— Какой нафиг ребёнок? — взорвался Виктор. — Может, он и не мой вообще! Молодая, красивая, могла и с другими...
Андрей фыркнул:
— Папа, ты сейчас серьёзно пытаешься свалить всё на неё? Типа, она тебя соблазнила?
— А что, похоже на правду, — Виктор воодушевился. — Сама подкатила, говорила, что одинокая, денег нет...
— И ты, конечно, благородно ей помог, — ядовито заметила Лена. — Из семейного бюджета. Какой ты добрый самаритянин!
Галина поставила перед мужем тарелку борща и села напротив.
— Витя, а скажи мне честно — ты хоть раз за эти полгода подумал обо мне? Хоть раз?
— Думал, — соврал Виктор. — Постоянно думал.
— Враньё, — Галина покачала головой. — Если бы думал, не тратил бы на неё деньги, которые мы копили на лечение твоей матери.
— Мамы? — Виктор поперхнулся. — Какой матери?
— Твоей матери, — терпеливо объяснила Галина. — Помнишь, в марте она упала, сломала шейку бедра? Врач сказал, нужна операция за двести тысяч. Мы отложили деньги, я даже подработки взяла...
Андрей и Лена ошарашенно посмотрели на отца.
— Папа, ты потратил деньги на операцию бабушке? — тихо спросила Лена.
— Она... она подождёт, — Виктор отвёл глаза. — Можно в обычной больнице полечиться.
— В обычной больнице с переломом шейки бедра в восемьдесят лет? — Галина усмехнулась. — Ты хоть понимаешь, что наговорил?
— Бабушка из-за тебя мучается, а ты свою любовницу на курорт возил? — Андрей сжал кулаки. — Папа, ты не человек вообще.
Виктор понял, что сказал лишнего. Но было поздно.
— Значит, так, — Галина встала и начала убирать со стола. — Завтра я иду к юристу. Буду подавать на развод и требовать половину всего имущества. Включая дачу, которую мы с тобой на двоих строили.
— Не имеешь права! — Виктор вскочил. — Дача на меня оформлена!
— Зато деньги на неё я зарабатывала наравне с тобой. И свидетели есть. Соседи помнят, как я там каждые выходные пропадала, грядки копала, забор красила.
Она повернулась к детям:
— А вы уж решайте сами, с кем хотите общаться. С отцом, который бабушку бросил умирать ради молодой дуры, или со мной.
Телефон Виктора зазвонил прямо в этот момент. На экране высветилось: "Алёночка ❤️". Все увидели.
— Ну что, ответишь? — спросила Галина ледяным тоном. — Или будешь при семье делать вид, что не знаешь, кто звонит?
Виктор нажал "отбой", но через секунду телефон зазвонил снова.
— Папа, возьми трубку, — сказал Андрей. — Интересно послушать, что твоя беременная подружка скажет.
— Не буду я при вас...
— Возьми, — жёстко приказала Галина. — И поставь на громкую связь. Хочу услышать, что она тебе скажет.
Виктор понял, что выхода нет. Нажал "принять" и включил громкую связь.
— Витюш, привет! — зазвенел молодой голос. — Слушай, я тут подумала... А может, нам свадебку сыграть? Пока живот не слишком заметен?
Тишина в кухне была оглушительной.
— Алён, я сейчас не могу разговаривать, — пробормотал Виктор.
— Да ладно тебе! — Алёна рассмеялась. — Что там может быть важнее нашего будущего? Я уже и платье присмотрела, и ресторанчик... Правда, дороговато, но ты же не пожалеешь для нас с малышом?
Галина медленно подошла к телефону и взяла его в руки.
— Девочка, а скажи-ка мне, сколько тебе лет? — спросила она спокойно.
— А вы кто? — голос Алёны стал настороженным.
— Я жена того мужика, на которого ты положила глаз. Законная жена двадцать три года.
— Витя говорил, что вы разводитесь, — неуверенно произнесла Алёна.
— Витя много чего говорит, — усмехнулась Галина. — А ты знаешь, сколько он получает на заводе? И что кроме зарплаты у него нет ни копейки собственных денег?
— Как это нет? — Алёна растерялась. — А дача? А машина?
— Всё оформлено на меня, дорогая. И завтра я подаю на развод. Так что твой Витя останется в чём мать родила.
— Не может быть! — завизжала Алёна. — Витюш, это правда?
Виктор молчал, красный как варёный рак.
— Витюш! — голос становился истеричным. — Отвечай мне! Это правда, что у тебя ничего нет?
— Алён, ну... мы что-нибудь придумаем, — слабо сказал Виктор.
— Что придумаем? — она уже орала. — Я беременна! Мне нужны деньги, квартира, машина! А не твои обещания!
— Девочка, — вмешалась Галина, — а ты думала, что мужик в пятьдесят восемь лет, с пузом и лысиной, будет содержать молодую жену просто так? Из большой любви?
— Заткнитесь! — заревела Алёна. — Витя, если ты меня бросишь, я подам на алименты! И всем расскажу, какой ты подонок!
— Расскажи, — спокойно сказала Галина. — Мне не жалко. А алименты... Это если докажешь, что ребёнок от него.
Связь прервалась. Алёна сбросила звонок.
Виктор сидел, понуро опустив голову. Дети смотрели на него с отвращением.
— Папа, — тихо сказала Лена, — ты хоть понимаешь, что натворил? Из-за какой-то корыстной дуры разрушил семью?
— Она не корыстная, — слабо защищался Виктор. — Она меня любит...
— Любит? — рассмеялся Андрей. — Ты слышал, как быстро она заговорила про алименты? Это любовь?
Галина села напротив мужа и посмотрела ему в глаза.
— Витя, ответь мне честно. Если бы я завтра заболела, осталась без работы, без денег... Ты бы меня содержал? Лечил? Ухаживал?
— Конечно, — не задумываясь ответил Виктор.
— А она? — Галина кивнула на телефон. — Она бы стала тебя содержать?
Виктор промолчал. Ответ был очевиден всем.
— Знаешь что, Витя, — Галина встала и начала собирать свои вещи со стола, — жаль, что ты это понял только сейчас. Когда уже поздно.
— Галь, давай попробуем ещё раз, — взмолился Виктор. — Я прогоню её, забуду про всё это...
— Не получится, — покачала головой Галина. — Знаешь почему? Потому что ты уже показал, кто ты есть. Ты готов предать семью ради первой юбки, которая тебе улыбнётся.
— Мам права, — сказал Андрей. — Папа, ты думал только о себе. О своих желаниях. А что мы чувствуем — тебе было плевать.
— И бабушку ты бросил умирать, — добавила Лена. — За это я тебя никогда не прощу.
Виктор почувствовал, как всё рушится. Семья, которую он считал своей крепостью, разваливалась у него на глазах. И самое страшное — он понимал, что заслужил это.
— Галь, но куда ты пойдёшь? — спросил он отчаянно. — У тебя же нет своего жилья...
Галина улыбнулась загадочно:
— А вот это, Витя, уже не твоё дело. Может, есть люди, которые ценят меня больше, чем ты думаешь.