Предыдущая часть:
Ксения нашла домик для кондитерской, и работа закипела. Время летело. Григорий рассказывал о своём родственнике, Александре, приехавшем из Франции. Тот, сын русской эмигрантки Таисии, воспитывался на её рассказах о России и Армении. Таисия учила его языкам, смеялась:
— В твоих жилах течёт гремучая смесь: французская, армянская, русская кровь.
Таисия часто делилась с Александром историями о своих предках, живших среди армянских гор и равнин, и о французских прадедах, возделывавших виноград в провинции Шампань. После её смерти Александр нашёл в её дневнике контакты дальних родственников. Родители не поддержали его идею отправиться в Россию, но и не препятствовали. С помощью частных детективов он разыскал Григория, последнего живого родственника со стороны армянской родни. Григорий принял его радушно, поселил в своём доме, дал машину для поездок по окрестностям. В кафе, где работала Ксения, сотрудники посмеивались, слыша, как Александр и Григорий общаются на смеси трёх языков. Александр не смущался — Россия открывала ему новые горизонты, и он предвкушал, что впереди ждёт ещё больше открытий.
Ксения в тот день задержалась допоздна, следя за переустройством домика под кондитерскую. Возвращалась домой затемно, решив сократить путь через лесополосу. Тропа была знакомой, и она не боялась. Но вдруг раздался слабый звук. Ксения остановилась, окликнула:
— Есть тут кто?
Ответом была тишина, лишь деревья шелестели опадающей листвой, а ветер теребил кусты. Она пошла дальше, не достав фонарик из сумки. Споткнувшись обо что-то мягкое, Ксения замерла. В темноте она нащупала нечто живое — оно дышало. Сердце заколотилось, шпильки в косе словно впились в кожу. Взяв себя в руки, она достала фонарик. Луч света выхватил мужчину, лежащего без сознания, с лужей крови под головой. Ярко-красное пятно на жёлтых листьях выглядело пугающе. Ксения не растерялась. Она бросилась в деревню, подняла на ноги участкового, фельдшера, соседей. Через час скорая везла раненого в больницу, а Ксения сопровождала его.
В дороге мужчина бредил, бормотал что-то, похожее на французский. Ксения, не знакомая с Александром, удивилась: иностранец в дорогой одежде, с часами и серьгой в ухе выглядел чужеродно в их краях. Районная больница отказалась принимать пациента с тяжёлой травмой головы. Врач развёл руками:
— Везите в областную клинику. У нас нет оборудования для МРТ. Его ударили сзади чем-то тяжёлым. Рану обработали, но медлить нельзя.
Ксения, не объясняя, что не знает пострадавшего, осталась с ним. В областной клинике она сдала его врачам и села в коридоре ждать. Часы тянулись медленно, глаза слипались. Наконец, появился доктор в белом халате:
— Вы его жена? Новости неутешительные. У вашего мужа гематома в затылочной области от удара. Нужна сложная операция, но у нас нет нейрохирурга, который возьмётся. Шансы малы — один к десяти, чтобы он встал с операционного стола. Есть Ирина Михайловна Немцова, но её график расписан на полгода. Попробуйте договориться с ней.
Ксения, не опровергая, что она не жена, схватила врача за руку:
— Где найти Ирину Михайловну?
Доктор, слегка отстранившись, ответил:
— Она у нас работает, но сейчас отдыхает. Сегодня у неё день рождения, ушла в ночной клуб «Пристань у реки» на набережной. Узнаете её по бандане.
Ксения, не удивляясь, бросилась в клуб. Ей было важно спасти этого человека. Ворвавшись внутрь, чуть не сбив охранника, она заметила женщину в бандане у барной стойки. Это была Ирина. Ксения подошла и без предисловий выпалила:
— Мне нужно, чтобы вы срочно прооперировали мужчину. Это вопрос жизни и смерти.
Ирина, слегка захмелевшая, посмотрела на неё с ухмылкой. Взгляд её остановился на роскошной косе Ксении, вызвав поток воспоминаний. В юности Ирина любила Павла, одноклассника, который звал её на свидания, гулял под луной. Она всегда носила головные уборы, скрывая редкие волосы — семейную особенность. Мать Ирины носила парики и не переживала, но для Ирины это стало болью. Однажды, у Павла дома, с её головы слетела косынка. Он провёл рукой по её голове, усмехнулся:
— Вот это сюрприз. Мне нравятся женские волосы, а у тебя их нет. Не подходи ко мне, Ира. Нам не по пути.
Он холодно вручил ей зонтик и сумку, бросив вслед:
— Забудь этот дом. Наша любовь — ошибка. Хитро ты прятала это под шапками.
Ирина бежала домой, слёзы жгли глаза, а слова Павла эхом звучали в голове. Она поклялась больше не подпускать никого близко, погрузившись в учёбу. Стала лучшим нейрохирургом, но одиночество и обида остались. Глядя на Ксению, Ирина подумала, что её коса — словно украденное у неё самой. Хмель толкнул её на странное предложение:
— Хочешь, чтобы я помогла твоему мужчине? Отдай мне свою косу, и я сделаю операцию.
Ксения замерла, но тут же прикинула, где в клубе может быть кухня. Промчавшись мимо охранника, она ворвалась в служебное помещение, нашла ящик с ножами, выбрала острый дамасский клинок. Вытащив шпильки, одним движением отрезала косу. Охранник и повара ахнули:
— Женщина, вы с ума сошли? Что творите?
Ксения, не слушая, вернулась к стойке, протянула косу Ирине:
— Теперь вы сделаете операцию?
Ирина протрезвела, потрясённая:
— Кто он тебе, раз ты пошла на такое? Так сильно его любишь?
— Мы не знакомы, — ответила Ксения. — Я нашла его в лесу с пробитой головой. В больнице сказали, что только вы можете его спасти.
Ирина была ошеломлена. Старая обида на Павла вдруг рассыпалась. Она поняла, что годы одиночества были пустыми. Решительно сказала:
— Операция завтра ночью. Мне нужно прийти в себя, протрезветь. Я сделаю всё, чтобы его спасти. Обещаю.
К них подбежал охранник, обратился к Ирине:
— У вас тут всё нормально? Что нужно этой женщине? После того, как вы спасли мою дочь, я за вас горой.
Ирина остановила его успокаивающим жестом:
— У нас всё более чем нормально. Закажите мне такси, пожалуйста.
Ксения не сопротивлялась. Словно воздушный шар, из которого выпустили воздух, она позволила Ирине и её подруге, молчаливо стоявшей рядом, увести себя из клуба. Ночь и утро прошли как в тумане. Ксения спала на диване в чужой квартире, не вникая, где находится. Утром они с Ириной пили кофе с бутербродами. Затем поехали в салон красоты, едва тот открылся. Ирина, уже собранная, сообщила:
— У меня сегодня дежурство после обеда. Не волнуйся, мы всё успеем.
Ксения слушала вполуха. Ей казалось, что, отрезав косу, она отсекла часть прошлого, воспоминания о матери. Но сожалений не было. Она чувствовала, что поступила правильно и сделала бы это снова. В салоне Ирина обратилась к парикмахеру:
— Лидия, ты всегда меня выручаешь. Посмотри её косу, можно ли сделать из неё парик или накладку? Исправить неровный срез.
Мастер, покачав головой, ответила:
— Эта коса уже не годится для изделия. Но не переживайте, я сделаю вашей подруге модную стрижку. Она забудет о потере. Все мы, женщины, когда-то укорачиваем волосы — это не трагедия.
Через час Ксения смотрела в зеркало на незнакомку с короткой стрижкой, напоминающей каштанового ёжика. Она не стала хуже или лучше — просто другой. В клинику они с Ириной поехали вместе. Операция, которую Ирина провела Александру, вошла в легенды среди нейрохирургов. Шансов у него почти не было, но он не только выжил, но и полностью восстановился. Через месяц Ирина впервые появилась на работе без банданы. Коллеги и пациенты, боготворившие её за мастерство, не обращали внимания на её редкие волосы. Причёска не имела значения — её руки творили чудеса.
Ксения и Ирина, несмотря на разницу в возрасте, стали подругами. Пока Ксения ухаживала за Александром, она часто ночевала у Ирины. Та сцена в клубе изменила их обеих. Для Ирины образ Ксении с отрезанной косой стал символом, разрушившим её старую обиду. Она начала ценить себя по-новому, отбросив страх одиночества. Александр, приходя в себя, получал корзины с едой от Григория, который так выражал заботу. Медперсонал с радостью принимал угощения.
Когда Александр окреп, он рассказал, что произошло. Вечером он ехал на машине Григория по трассе, остановился, увидев двух парней, просивших подвезти. Во Франции автостоп был обычным делом, и Александр, не подозревая подвоха, согласился. Им нужно было в деревню в пяти километрах. Вскоре один из пассажиров пожаловался на тошноту. Александр остановил машину, вышел помочь. Удар камнем по голове свалил его без сознания. Парни угнали машину, но быстро бросили её, накатавшись. Полиция нашла их — за ними уже тянулся шлейф мелких преступлений. Теперь им грозило серьёзное наказание.
Александр, увидев Ксению у своей койки, решил, что Григорий нанял сиделку. Она не разубеждала его, но однажды, во время ночного дежурства Ирины, рассказала правду: как нашла его в лесу, сопровождала в больницы, отдала косу, чтобы купить время для операции. Александр был потрясён. Сначала думал, что Ирина шутит, но Ксения спокойно подтвердила:
— Что было, то было.
Они начали много разговаривать. Александр учил её французскому, она совершенствовала его русский. Время в больнице тянулось медленно, давая им возможность сблизиться. Кондитерской Ксении временно управлял помощник, нанятый Григорием. Она не хотела оставлять Александра, пока он не поправится. Их чувства росли постепенно, без спешки. Когда Александр понял, что не представляет утра без Ксении, он сказал:
— Я приму любое твоё решение. Пойду за тобой хоть на край света. Останусь в России. Но я хочу, чтобы мы поженились и уехали во Францию, где виноградники дают лучшее шампанское. Мы могли бы продолжить дело моих предков. Согласна?
Ксения задумалась, затем ответила:
— У меня одно условие, Саша. К вашему шампанскому я буду печь свои кондитерские изделия. Не хочу сидеть без дела — это мне уже знакомо, и повторять не желаю.
Они договорились. Ксения передала кондитерскую Григорию, оставила коллегам тетрадь с рецептами и уехала во Францию. Антон, оставшийся один, готовил себе омлет и злился. Его подруги не стремились к семейной жизни, видя в нём лишь легкомысленного ловеласа. Детей не было, дома — пустота. Он вспоминал Людмилу, которая после инсульта оказалась в пансионате. Её речи о картинах стали бессвязными, раздражая Антона. Он отправил её туда, как когда-то она отправила его в пансионат. Теперь он жалел, но изменить ничего не мог.
Антон получил приглашение от винодельческой компании во Франции. Он предвкушал поездку, мечтая посетить собор в Реймсе и долины Марна. В аэропорту его встретила женщина — стильная, с короткой стрижкой, в элегантном костюме. Она заговорила по-русски:
— Тёма, ты почти не изменился за пять лет.
Антон замер. Это была Ксения, неузнаваемая, уверенная. Он растерялся, укладывая чемодан в багажник, избегая её взгляда. Она пояснила:
— Я живу во Франции три года. У нас с мужем семейный бизнес. Увидев твоё имя в контракте, я решила, что эмоции не должны мешать делу. Твои программы нам подходят.
Антон был размещён в их доме. Хозяин, Александр, не упоминал прошлого Ксении. Антон, задетый тем, что она родила сына другому, решил уколоть:
— Александр, вы знаете, что ваша жена была деревенской простушкой с неуклюжей косой? Я подобрал её, хотя она и была кондитером.
Александр прервал:
— Мне не нравится слово «подобрал» в адрес моей жены. А коса? Она купила мне жизнь. Не произноси это слово при мне.
Ксения, услышав разговор, схватила Антона за воротник:
— Ты остался подлецом, Тёма! Я согласилась на контракт, потому что твой урок сделал меня сильнее. Но теперь — вон из нашего дома. Контракта не будет.
Александр вызвал такси. За ужином он усмехнулся:
— Я и не знал, что ты такая мегера. Ты стала другой, когда отрезала косу, оставив наивность в прошлом.
Ксения улыбнулась:
— Надо созвониться с Ирой. Их с мужем ждём осенью, на сбор винограда. Она изменила мою жизнь, и я благодарна.
Александр обнял её:
— В Шампани все счастливы. Если солнце уйдёт, мы зажжём его в бокалах с шампанским.
Антон пил бренди в одиночестве. В баре другие находили пару, а он чувствовал горечь. Свобода, которую он ценил, обернулась пустотой. Он не знал, что в Шампани все должны быть счастливы. Кроме него.