Виктория, мать Ксении, была неисправимой мечтательницей. В детстве она пересмотрела фильм о лесной колдунье и с тех пор стремилась воплотить в дочери образ загадочной феи, вдохновлённой этой героиней. На шестнадцатилетие она подарила Ксении красные бусы, чтобы усилить сходство с любимым персонажем. Однако самым большим предметом гордости и одновременно заботой для девушки была её длинная, густая коса. Когда Ксения распускала волосы, они струились по спине роскошными каштановыми волнами, затмевая даже красоту актрисы из того самого фильма. Виктория с любовью расчёсывала это сокровище после мытья, приговаривая:
— Ксюша, даже если меня не будет рядом, не смей стричь это чудо. В нём вся твоя женская сила. Эта коса обязательно принесёт тебе любовь и счастье.
В деревне, где они жили, развлечений было немного: тяжёлый труд с рассвета до заката, а по субботам — кино или танцы в местном клубе. Киномеханик редко добирался до их глухомани, зато окрестные поля колосились пшеницей, а сады и огороды к осени радовали щедрым урожаем. Жители держали скот, по утрам гомонили птичьи дворы, мычали коровы, требуя внимания. Хозяйки, привыкшие к бытовым заботам, поднимались на заре и хлопотали до позднего вечера, падая от усталости. Виктория не желала такой судьбы для дочери.
— Вон какая красавица растёт, — говорила она. — Окончит школу, отправлю её в город учиться. Не повторяй, Ксюша, мою долю.
Ксения почти не помнила отца, Николая, но знала, что он слыл первым парнем на селе. Высокий, статный, с яркой внешностью, он приехал в деревню погостить у родни. Тренер, заметив его, сразу разглядел потенциал для своей баскетбольной команды. Уговорил Николая перебраться в город, обучил основам игры. Тот стремительно сделал карьеру, став незаменимым игроком. Каждая игра без него не обходилась. Ловкий, азартный, он, однако, легко поддавался соблазнам. Его история напоминала сюжет фильма о любви и ошибках. С Викторией они начали встречаться ещё в школе, поженились сразу после выпускного. Николай уехал в город, а Виктория осталась в деревне, где на ней держалось всё хозяйство: родители, измотанные трудом, рано состарились, а дом требовал постоянного ухода.
Встречи с мужем случались по выходным, от случая к случаю. У Николая были тренировки, соревнования, но он оставался верен жене, не засматриваясь на других. Однако его приезды домой сопровождались застольями. В деревне мужики заливали тяжёлый труд самогоном, а с приездом Николая, почти знаменитости, гулянки становились ещё оживлённее. Виктория пыталась его урезонить, напоминала, что спортсмену негоже губить здоровье. Но если другие после пары стаканов отправлялись спать, Николай, начав, не мог остановиться. Забывал и о молодой жене, и о баскетболе, и о своей форме.
Когда Виктория забеременела, Николай поклялся бросить пить. Полгода держался. Но после победы на межгородских соревнованиях, вернувшись с кубком, он снова сорвался. Гулял несколько дней, и прежние обещания утонули в самогоне. С тех пор он так и не смог разорвать этот порочный круг. Здоровье сдавалось: одни пьют всю жизнь без последствий, а Николай, не исчерпав и своего «ведра», быстро угасал. Из баскетбола его выгнали, он лишился городской квартиры, уважения тренера и команды. В деревне к нему тоже потеряли интерес. Виктория пыталась бороться за мужа, но тщетно. Он находил выпивку даже без копейки в кармане. В редкие трезвые дни возился с маленькой Ксенией или помогал по дому, но это случалось всё реже.
В два года Ксения потеряла отца. Зимой Николай отправился в лес за дровами для печи. Его нашли замёрзшим, с флягой в руках. Откуда она взялась, никто не выяснил. Виктория, в двадцать четыре года став вдовой, больше замуж не вышла. Она растила дочь одна, ухаживала за состарившимися родителями, держала корову, гусей, уток, поросят, кур, огород и сад. К сорока годам выглядела старше своих лет, но всё её мысли были о Ксении. Она отправила дочь в город, в кулинарный техникум, на повара-кондитера. Собирала ей посылки с продуктами, жили скромно, на выручку от продажи излишков хозяйства.
В городе Ксения не сразу прижилась. Соседки по общежитию считали её старомодной, дразнили за косу, называли «чудом средневековым». Шампуни и кондиционеры для волос стоили дорого, но Виктория умоляла дочь не стричься. Ксения лишь подравнивала кончики в парикмахерской, где ей не раз предлагали продать волосы. Она отказывалась. Распущенные волосы доставали почти до колен, вызывая зависть у сокурсниц, хотя те продолжали насмехаться.
— Ксюша, коса твоя девичья — краса, слабо её обрезать, стать как все? — подначивали соседки.
Но Ксения не поддавалась, укладывала косу вокруг головы и погружалась в учебники. Ей нравилась будущая профессия. Она завела толстую тетрадь, куда записывала рецепты кондитерских изделий, ловила каждое слово преподавателей, особенно на практике: как сделать тесто воздушным, крем нежным, украшения для тортов оригинальными. Дома, навещая мать — к тому времени её родители умерли, — она экспериментировала в печи, перенимала секреты у местных женщин, оттачивала мастерство. К последнему курсу Ксения стала талантливым кондитером. Она мечтала вернуться в деревню, но судьба распорядилась иначе.
На конкурсе молодых кондитеров к ней подошёл вихрастый, долговязый Антон.
— Слышь, Сероглазая, я с друзьями поспорил, что твоя коса — ненастоящая. Они думают, это парик, а я говорю — свои волосы. Кто прав?
Ксения сняла поварскую шапочку, тряхнула головой и улыбнулась:
— Ты выиграл, Тёма. Коса моя, самая настоящая. С детства растила по маминому настоянию.
Антон оглядел её с ног до головы, усмехнулся:
— А ты ничего, занятная. Может, сходим в кино? Только вдвоём, без моих скептиков и твоих подружек.
В деревне у Ксении не было ни парня, ни близкого друга. Жизнь там сводилась к походам на речку с компанией или посиделкам на лавочке под старенький транзистор. На танцы она не ходила, в кино — только с матерью. Ухажёров её возраста в селе почти не осталось: кто-то уезжал в город, кто-то — в армию, а оставшиеся спивались. Антон смотрел на Ксению, как на диковинку. Она была не похожа на его обычных спутниц: могла задремать на его плече, если фильм был скучным, или прыгать от радости при виде фейерверка. Первый поцелуй заставил её касаться губ пальцами, улыбаться чему-то своему, словно ребёнок, не тронутый городскими нравами.
Мать Антона, Людмила, случайно встретила их на улице перед дискотекой. Ксения поразила её: длинная коса, переброшенная через плечо, отсутствие косметики, лишь лёгкий румянец и чуть подведённые ресницы. Людмила, искусствовед, подумала, что Ксения будто сошла с картин известного художника, изображавшего купчих. Девушка казалась пришелицей из прошлого века. Но Людмила решила, что это мимолётное увлечение сына. Когда Антон объявил о свадьбе, она возмутилась:
— Мне только этой деревенской купчихи в доме не хватало! Одумайся, Тёма, зачем тебе эта простушка с сельскими замашками? У нас тут коров не доят.
Но Антон был влюблён, помогал Ксении заплетать косу, вставляя шпильки для затейливых причёсок. Людмила сдалась. Свадьбе быть.
Виктория тоже не радовалась замужеству дочери. Она мечтала, что Ксения вернётся в деревню, где открылось кафе у трассы, популярное среди дальнобойщиков. Там Ксения могла бы работать кондитером. Но дочь боготворила Антона, уговаривала мать:
— Мам, ты же сама говорила, что коса принесёт мне любовь и счастье. Антон заметил меня из-за неё. Всё, как ты обещала.
Виктория смирилась. Людмила тоже приняла невестку, хоть и без восторга, даже согласилась, чтобы Ксения жила в её доме. Сама Людмила давно развелась. Её муж не вынес её увлечения искусством: вместо борща она созерцала картины, твердя, что красота спасёт мир. Он ушёл к соседке, оставив ей квартиру. Людмила недолго горевала, увлеклась начинающим художником, женатым, но щедрым. Она стала его музой, помогала с продажей картин, а он оплатил обучение Антона в элитном пансионате. Людмила забирала сына на выходные, водила по театрам, выставкам, на премьеры авангардных фильмов, брала в небольшие поездки по местным достопримечательностям.
Антон, воспитанный в атмосфере искусства, легко находил общий язык с ровесниками, быстро обзавёлся друзьями и не скучал по матери, проводя большую часть времени в пансионате. Их отношения были скорее дружескими, чем пылкими, но вполне тёплыми. Оба привыкли к тому, что видятся нечасто. Когда пришло время поступать в институт, Людмила рассталась со своим любовником-художником. Тот искал новую, более молодую музу, и её возраст стал для него помехой. Финансовое положение семьи пошатнулось, но Антон не растерялся. Он присоединился к группе начинающих программистов, увлечённых технологиями, и вскоре начал зарабатывать первые деньги, пусть и небольшие. Через три года самостоятельной жизни он встретил Ксению, влюбился и решил жениться.
В их доме теперь было трое: Людмила следила за порядком, Антон зарабатывал и учился, а Ксения заняла кухню. Её кулинарные шедевры, особенно торты и печенье, заставляли Людмилу забывать о диетах и мечтах о стройности. Но через полгода после свадьбы в глазах Антона появилась тень грусти. Ксения часто уезжала в деревню: Виктория тяжело заболела после гриппа, осложнения подтачивали её здоровье. Сердце, изношенное трудом, отказывало. Врачи были бессильны: ни операция, ни лекарства не помогали. Виктория угасала на глазах дочери. Перед смертью она шептала:
— Ксюша, береги себя. Не повторяй моих ошибок. Если будут дети, не забывай о себе. Я тебя так любила, света белого не видела, но ты думай и о своём счастье.
Виктория умерла тихо, во сне. В деревне говорили: «Отмучилась горемычная». Ксения, провожая мать, не знала, что делать с домом. Она вернулась в город с тяжёлым сердцем. Последняя родная душа ушла, и Ксения осталась одна. Но дома её ждал другой Антон. Он больше не восхищался её косой, посмеивался над её скромной одеждой, исчезал по вечерам. Причина была очевидна: у него появилась новая подруга, яркая, раскованная, не обременённая сомнениями. Антон не влюбился, но пресытился тихой женой, не любившей шумные вечеринки. Домой он заходил лишь поесть, хваля её стряпню. Людмила, наблюдая за этим, то одобряла сына, то злилась:
— Тёма, зачем была эта свадьба? Наигрался? Куда нам теперь девать эту деревенскую с её косой?
Ксения, погружённая в горе, не замечала перемен. Она бродила по кухне, как в трансе, и чем сильнее тосковала, тем больше пекла: пирожные, кексы, печенье заполняли стол. Людмила начала подозревать, что невестка теряет рассудок, готовя на целую армию и комкая полотенце.
Однажды Ксения поехала в дальний супермаркет за ароматизаторами для выпечки. Возвращаясь, она заметила Антона у подъезда высотки. Он помогал выбраться из такси бойкой девице, обнял и поцеловал её без стеснения. Ксения услышала его слова:
— Как же я соскучился, плутовка! Ты умеешь зажечь во мне искру, не то что моя вечно покорная женушка. Еле дождался этой встречи.
Мир Ксении рухнул. Она пыталась убедить себя, что ослышалась, но парочка, не замечая её, скрылась в подъезде. Солнце сияло, листва шелестела, а слёзы застилали глаза. Ксения бросилась к остановке, подальше от этого места. В голове кружились мысли: дождаться Антона и обвинить в измене или уйти немедленно? Второй вариант казался правильным. Домой она добралась в тумане. Людмила открыла дверь, скрывая раздражение. Ксения вдруг поняла: она никому здесь не нужна. Свекровь её терпела, Антон разлюбил. Собрав вещи, она бросала их в чемодан с ожесточением. Людмила появилась в дверях:
— Опять в деревню? Мёдом там намазано? Только приехала.
— Я ухожу навсегда, — Ксения посмотрела ей в глаза. — Вы знали про другую женщину Антона и молчали.
Людмила не смутилась:
— А ты чего ждала, дорогуша? Что он вечно будет тобой любоваться? Одних тортов мало, чтобы мужчину удержать. Ваш брак — сплошной мезальянс. Ты со своими пышными косами, как купчиха, и мой современный сын. Скатертью дорога.
Ксения уехала в деревню, надеясь, что Антон объяснится или попытается её вернуть. Но он молчал. Людмила убедила сына не возвращать жену, и он подал на развод, пустив всё на самотёк. Ксения пожалела, что не устроилась в городе на работу, поддавшись уговорам Антона сидеть дома и заботам о больной матери. В деревне она пошла в придорожное кафе, но мест для поваров не было. Хозяин, Григорий, оглядел её:
— Ксюша, я бы взял тебя уборщицей, но такую красавицу к швабре? Твоя коса по пояс — это же издевательство.
— Всем моя коса мешает, — вздохнула Ксения. — Остричь её, что ли? Мама просила этого не делать.
Григорий, переживший потерю семьи в землетрясении, растрогался. Он открыл кафе, где готовили простую еду: супы, мясо, компоты, пирожки. Дальнобойщики ели с аппетитом. Ксения, чтобы отвлечься, напекла печенье с вишнями и принесла в кафе:
— Пусть люди помянут маму добрым словом. Раздавайте бесплатно, посмотрим, что скажут.
Печенье исчезло за полчаса. Посетители нахваливали, повара и официантки расхватали остатки. Григорий задумался:
— Ксюша, ты удивила всех этим печеньем. Что ещё можешь? Тортики, булочки с начинкой осилишь?
— Я и с непростыми справлюсь, — ответила Ксения. — Дайте место и волю.
В кафе появился прилавок с её кондитерскими шедеврами. Никто не проходил мимо. Вскоре принимали заказы на торты. Григорий радовался прибыли. Через год Ксения получила извещение о разводе — Антона даже не пришлось являться в ЗАГС. Её реакция была странной: развод совпал с пиком популярности её выпечки. Она начала зарабатывать. Григорий предложил открыть кондитерскую:
— Ксюша, ты талант. Работай с душой, люди это чувствуют. Пора тебе самой хозяйкой стать. Я дам денег на старт, отдашь потихоньку. Ты мне как дочь.
Продолжение: