“Полицейские”, — подумала проститутка. “Проститутка”, — подумали полицейские. Они хорошо знали тридцатилетнюю ярко накрашенную фру, вошедшую в среду утром, 4 мая 1932 года, в полицейский участок стокгольмского квартала Атлас. Минни Янссон раньше бывала здесь только в сопровождении патрульных. А вот так, чтобы сама пришла, так это — впервые.
Еще больше дежурного по участку удивила причина визита: пропала подруга — Лилли Линдестрем — дама тоже, знаете ли, известная. И они, то есть полицейские, должны искать ее, то есть проститутку. Правда, не совсем обычную. Вместе с Минни они были своего рода пионерами в этой древней профессии. Первооткрывателями, можно сказать. В Швеции, во всяком случае.
Дело в том, что девушки обзавелись домашними телефонами — роскошью по тем временам — и по ним договаривались, а затем принимали клиентов на дому. Да не абы кого. Потому туман обстоятельств в повествовании фру Янссон лишь сгустился.
Ну, понятно, когда избивают, насилуют, грабят и даже убивают девушек “на панели” - дело обычное. Ладно, когда то же самое творится в борделе — на то он и бардак — но тут! Телефонные аппараты есть далеко не у всех. Они — почти роскошь. Потому клиент тут отборный — трезвый, обеспеченный, ногти стрижены, лицо мытое и до мордобития, не особо охочий — не гопник какой. Одеколоном пахнет.
Изначально Атлас, как и весь район Васастан или Вазастаден, был промышленным центром, прилегающим к мосту Санкт-Эриксброн, переброшенному через реку Барнхусвикен. Квартал получил свое название от промышленной компании Атлас ЭйБи, расположившейся в этих местах. Здесь было их производство, здесь жили их работники.
Первая Мировая и Великая Депрессия сильно ударили по всей промышленности Швеции, в том числе и по такому индустриальному гиганту, как Атлас ЭйБи. Тем не менее с 1926 года одноименные кварталы района Васастан активно застраивались. Дома по проекту образуют сплошную стену высотой шесть этажей со стороны улицы и иногда девять – со стороны двора.
Здания внутри района имеют высоту 5–6 этажей, скрывая темные узкие дворы от широких улиц с зелеными насаждениями. Квартиры в Атласе небольшие – 1-2 комнаты и кухня – и имеют недостаток естественного света. Однако они были оснащены современными тогда удобствами, такими как электрическое освещение, центральное отопление и даже ванные комнаты.
Лилли и Минни жили и трудились в одном из таких домов на площади Санкт-Эриксплан, 11, что тогда считалось довольно престижным, несмотря на довольно сомнительную репутацию самого квартала Атлас. Ввиду экономического кризиса полиция предположила, что расследование приведет к выявлению очередной жертвы насилия со стороны бродяг или гопников.
Фру Янссон сообщила полицейским, что еще в воскресенье, 1 мая, она была у Лилли. Они весело выпивали, курили и планировали поездку на остров Юргорден для участия в праздновании Вальпургиевой ночи. Около 18:30 “зазвонил телефон”. Минни услышала разговор Лилли с мужчиной. Она сказала, что у нее будет “работа” — пришлось уйти.
Вечером Лилли зашла к ней — она живет на этаж выше — и попросила презерватив. При этом сообщила, что в 19 часов 15 минут к ней должен зайти клиент — они созвонились и обо всем договорились. Через час она вернулась — под халатиком, одежды не было вовсе — и взяла еще одну “резинку”.
Примерно в девять вечера фру Янссон взяла саквояж и поднялась к Линдестрем — пора было ехать в Юргорден. Несмотря на многократные попытки стучать в дверь, ответа не последовало. В течение трех дней Минни безуспешно пыталась найти подругу.
Телефонные звонки и стук в дверь оставались без ответа. Она расспрашивала соседей и просто знакомых девушек, но никто из них не видел Лилли. 4 мая, в очередной раз подойдя к дверям ее квартиры, Минни почувствовала дурной запах и только тогда обратилась в полицию.
Прибыв на место происшествия вместе с пожарными — для взлома двери в квартиру — полицейские обнаружили на кровати, лицом вниз, тело Лилли Линдестрем. Казалось бы, простое убийство, но все обернулось совершенно иначе, обнаружилось слишком много непонятных обстоятельств, и оно стало одной из самых запутанных загадок в истории криминальной Швеции – легендой об Атласском вампире.
Лилли Линдестрем родилась 29 августа 1900 года в Мальмё. Довольно рано вышла замуж и достаточно скоро развелась. В двадцать переехала в Стокгольм. Чем сначала занималась в столице — неизвестно, но в итоге увлеклась проституцией.
Что-то было в ней особенное — Лилли не пополнила многочисленные ряды “дам с панели”. Наоборот, вошла в не то, чтобы в элиту, но заняла в своем цеху место привилегированное. Хорошая квартира, она же салон, со всеми удобствами, доступными далеко не каждому ее соотечественнику, зарабатывающему относительно честную крону. О коллегах и говорить не приходится. Видимо, гонорары могли составить предмет зависти и пролетариям, и “профессионалкам” из “медового профсоюза”.
В ходе осмотра установили, что порядок в квартире нарушен не был: подушки лежали на диване аккуратно, покрывала — как будто их только застелили, одежда девушки сложена на стуле. Никаких следов отпечатков пальцев, кроме потерпевшей и Минни Янссон, не нашли. Не было никаких признаков борьбы, как будто всё произошло без какой-либо реакции со стороны Лилли.
Большое недоумение вызвал половник. Обычный, самый настоящий кухонный половник. Следы на нем позволили предположить, что злодей им зачем-то черпал кровь. На простынях же было очень мало пятен бурого цвета, что выглядело странным, учитывая повреждения, нанесенные Лилли.
Судебно-медицинская экспертиза во главе с доктором Эйне Тернеллом установила причину гибели: тупая травма головы. На месте происшествия были выявлены признаки сексуального контакта, в частности презерватив, оставшийся в погибшей. Особую тревогу и недоумение следователей вызвала почти полная потеря крови и наличие слюны на шее Лилли.
Жуткая деталь с половником и следами на нем, казалось бы, могла так и остаться смелым предположением уставших детективов, но именно она вызвала широкий общественный резонанс и придала сенсационность и без того шокирующему всех преступлению.
Пресса увлеклась вариациями сенсационных заголовков в стиле: “В Атласе появился вампир”. Заговорили о серийном убийце. Этаком “Стокгольмском Джеке”. Однако дело Лилли Линдестрем не вписывается в теорию о серийном убийстве. Просто серия не продолжилась. Злодей ограничился лишь одной жертвой.
Ни один из опрошенных свидетелей не заметил подозрительных людей, входящих или выходящих из многоквартирного дома на площади Санкт-Эриксплан, 11. Следователи досконально изучили телефонную книжку Лилли и допросили некоторых ее постоянных клиентов, но из девяти возможных подозреваемых все имели алиби.
Одна из самых “рабочих” версий — причастность полицейского. Она основывается на знании методов работы коллег, а потому тщательности подготовки места преступления. Продуманным действиям, направленным на запутывание следствия. Им намеренно “подкинули” ложный след — миф о вампире.
Серьезно рассматривалась возможность наличия у преступника синдрома Рейнсфилда – расстройства, характеризующегося компульсивной потребностью в чужой крови. В этом контексте убийство фру Линдестрем приобретает психологическую подоплеку, делая вероятным сценарий, в котором убийца потреблял её sanguis. Однако отсутствие следов укуса ставит под сомнение эту версию. Наличие слюны на шее Лилли может быть объяснено интимной близостью.
Отсутствие признаков борьбы вообще может свидетельствовать о непреднамеренном убийстве, то есть трагическом исходе эротической игры, где неожиданный эффект и чрезмерная страсть привели к гибели девушки без возможности сопротивления.
Вероятнее всего, неизвестный убийца был неплохо знаком с помещением, что указывает на вероятность его статуса постоянного клиента, а может, и того, кто крышевал колл-герл. Ведь сама она ни за что не “потянула бы” такую квартиру, да еще и с телефоном. Вопрос о преднамеренности убийства остается открытым. Каждая из выдвинутых теорий объясняет лишь часть случившегося, но ни одна из них не охватывает все элементы дела.
Например, отсутствие следов от инъекций шприца затрудняет понимание механизма кровопотери. Необычной является и картина преступления: чистая квартира, аккуратно сложенные вещи потерпевшей и почти полное отсутствие следов не то, чтобы пиршества вампира, а просто тяжкого преступления.
На данный момент дело об убийстве Лилли Линдестрем остаётся нераскрытым, и перспективы установления личности преступника крайне малы, а со временем просто стремятся к величинам окончательно ничтожным. Зато миф об “Атласском вампире” живет и процветает.
Старинному городу мало проверенных веками легенд — они должны обновляться новыми. Качество, как известно каждому марксисту, находится в прямой зависимости от количества. И расти оно должно поступательно, постоянно и по спирали. Надо же чем-то туристов пугать на фоне поживших красот в стране победившего социализма. Человек страшненькое любит — бодрит как-то.