Начало: с древнейших времен до кон. XV в.
Глава 3. Между Османской империей и Венецианской республикой
Для Оттоманской Порты Черногория имела особый статус из-за своего важного стратегического положения. Буквально нависая над принадлежащими Венецианской республике городами Адриатического побережья - Котором, Баром, Ульцинем, Герцег-Нови, эта небольшая горная страна становилась незаменимым плацдармом в борьбе с венецианцами. А воевали турки с этой средиземноморской торговой республикой с XVI по начало XVIII вв. шесть раз, отдав этим жестоким войнам в общей сложности более пятидесяти лет и огромное количество сил и средств. В столкновении между двумя сражавшимися за главенство в регионе державами участвовали и черногорцы, преследовавшие при этом свои национальные интересы: освобождение из-под власти османов.
Нельзя сказать, что османское владычество в черногорских землях всегда было жестоким. Турецкие султаны стремились завоевать лояльность своих своенравных и непокорных подданных, прибегая к дорогостоящим военным экспедициям лишь в крайних случаях. Оттоманская Порта охотно шла черногорцам на уступки, не обременяла их чрезмерными повинностями и ограничивала произвол своих местных чиновников. Черногорские историки полагают, что их соотечественники были наиболее привилегированными христианскими подданными Истамбула-Константинополя.
В 1513 г. султан Баязид II узаконил особый налоговый статус черногорцев. В отличие от других поданных, плативших десятину с доходов, подушную подать и личный налог, жители Черногории были объявлены 'свободными пастухами' (филуриджии), облагавшимися только налогом на недвижимость. Он составлял по 55 турецких акче с дома в год. Насколько это было необременительно, можно судить по следующим статистическим выкладкам. Согласно проведенной в 1523 г. переписи, в Черногории было зарегистрировано 3 151 домовладение, суммарный налог с которых в султанскую казну в год равнялся... годовому содержанию всего 150 янычаров. Кроме того, 53 знатные черногорские семьи, записанные как князья, были освобождены от налогов вовсе. Впрочем, им вменялось собирать налоги с соплеменников, 'провозглашать им волю султана' и организовывать работы черногорцев на соляных копях в Грабле. Это означало, что турки управляли Черногорией руками самих же черногорцев.
Черногорцы - люди гордые и своевольные, и, чего греха таить, небогатые. Они не горели желанием платить в османскую казну даже столь небольшой налог. Для наведения порядка в стране в 1513 г. Баязид II принял решение сделать ее управителем человека, который был бы 'своим' и для Оттоманской Порты, и для Черногории. Выбор пал на перешедшего в ислам и поступившего на турецкую службу младшего сына легендарного Ивана Црноевича. Прибыв в Константинополь в 1485 г. в качестве заложника, он принял мусульманское имя Скандер-бег и зарекомендовал себя как старательный и верный слуга султана.
Черногория была провозглашена самостоятельным Черногорским санджаком, а ее губернатор получил высокий административный чин санджак-бега. Но отношения со своими бывшими земляками у Скандер-бега Црноевича не сложились с самого начала. Выбрав бескомпромиссный и жестокий стиль правления, он за несколько лет так озлобил против себя местное население, что в 1519 г. в Черногории вспыхнуло народное восстание против ненавистного правителя. За короткое время повстанцы взяли контроль над всей страной, окружив Скандер-бега в его укрепленной резиденции в селе Бушате. Окрестным турецким правителям пришлось спешно приходить 'коллеге' на помощь. Для подавления сопротвиления черногорцев туркам потребовался карательный корпус численностью в 10 или 15 тысяч солдат, свидетельствуют современники. Даже после того, как страна была приведена к повиновению, османские власти не осмелились наказать рядовых участников восстания, ограничившись выборочными репрессиями в отношении вожаков.
Скандер-бег Црноевич после этого правил до 1530 г., столь же конфликтно и неудачно. После его смерти султанское правительство вернуло территорию Черногории в состав Скадарского санджака и поспешило 'утихомирить' мятежных горцев рядом существенных уступок. Налоги, сохраненные в прежнем размере, черногорцы отныне платили непосредственно султану через единого посредника - так называемого черногорского спахию, назначавшегося из христиан. Вступление на черногорскую территорию турецких войск или гражданских властей могло произойти исключительно по личному разрешению султана и с предварительным уведомлением. Только султан, а не местные чиновники, имел право и призвать черногорское ополчение под знамена в случае войны. Внутреннее управление Черногорией, в том числе судебная власть, были отданы в руки ее жителей.
В эпоху османского владычества окончательно сложились демократические и патриархальные одновременно правящие институты черногорского общества. Верховным органом являлось подобие всенародного парламента - Собрание, или Скупщина. Первое упоминание об этом органе, в котором имел право голоса каждый совершеннолетний мужчина, относятся к 1455 г. Тогда оно существовало как совет при Стефане Црноевиче, а после краха государства Црноевичей Собрание приобрело компетенцию самостоятельно решать все важные вопросы. Для удобства его работы всенародное присутствие вскоре заменили на выборных представителей от всех родовых кланов (племен). Заседания 'в расширенном составе' происходили, как правило, раз в год, на праздник Рождества Пресвятой Богородицы, а 'в обычном составе' - по мере необходимости. Собрание утверждало кандидатуру главы черногорской православной церкви - цетинского митрополита. Авторитет этого духовного лидера в Черногории был невероятно высок, при чем, как в религиозных, так и в державных вопросах. Современники свидетельствуют, что и к голосу 'владыки'-митрополита в благоговейном молчании прислушивалось всегда шумное и буйное Собрание. Цетиньская митрополия, c конца XV по середину XVIII вв. то пользовавшаяся правами автокефалии, то формально входившая в состав Печской патриархии, также играла важнейшую организующую роль в жизни черногорского общества. В частности, священники стремились выступать миротворцами при столкновениях между родами и препятствовать кровной мести.
Во время венецианско-турецких войн 1499-1503, 1537-1540 и 1570-1573 гг., в ходе которых Осмаская империя сумела вытеснить Венецию из Герцег-Нови, Рисана, Бара и Улциня, турецкие султаны несколько раз мобилизовали черногорцев для выполнения вспомогательных задач. Турецкие войска многократно проходили через черногорскую территорию, вызывая недовольство жителей. Под влиянием этого в Черногории крепла 'венецианская партия' - часть населения, делавшая ставку на союз с христианской Европой для изгнания турок. Черногорские добровольцы охотно поступали на службу к венецианцам, чтобы сражаться против захватчиков. Однако тайные обращения черногорских представителей к Венецианской республике и ряду европейских дворов с просьбами о помощи повисали в воздухе - Европа в те годы не имела сил для эффективного противостояния Османской империи.
В результате во время последовавшего в 1603 г. открытого столкновения с турецкими провинциальными войсками черногорцы оказались с врагом один на один. И победили! В конце XVI - начале XVII вв. центральная власть в Оттоманской Порте начала слабеть под влиянием перманентной борьбы за власть, экономического кризиса и непрекращающихся войн. Турецкие губернаторы на местах все меньше оглядывались на Стамбул-Константинополь и правили своими областями как полновластные хозяева. Часто это сопровождалось злоупотреблениями, притеснением местного населения и оскорблениями его религиозных чувств. Правитель Скадарского санджака Али-бег Мемибегович начал облагать черногорцев дополнительными податями, угрожая 'взыскать долги силой'. Черногорское Собрание приняло решение ответить на силу силой. 'Мы охотнее расстанемся с жизнью, чем разрешим тебе войти в нашу страну', - писали гордые жители Черных Гор Али-бегу. После этого войска Скадарского санджака вторглись в Черногорию. Решающий бой произошел в местечке с говорящим названием Лешкополе, что в переводе с сербского языка значит 'поле трупов'. Потеряв около 80 человек, карательный отряд поспешно отступил: турецкие командиры не ожидали, что у черногорцев будет такое количество ружей, и что они будут вести такой меткий огонь. 'В этом краю горы стреляют', - заметил после поражения один из османских воинов.
Черногорцы подкрепили военную победу дипломатическими мерами: к престолу султана отправились делегаты, раскрывшия 'неправды' Али-бега. Им удалось убедить турецкое правительство, что их возмущение носило характер борьбы за свои права, а не мятежа против Османской империи, и вскоре скадарский санджак-бег был отстранен от должности. Однако его последователи правили столь же жесткими методами, и у Оттоманской Порты больше не хватало власти обуздать их. В 1610 г. черногорцы вновь поднялись на восстание. Боснийскому паше пришлось двинуть в Черногорию всю свою армию, чтобы усмирить непокорный край. В 1612 г. вожди черногорских родов вынуждены были запросить мира, однако большая часть повстанцев все же смогла укрыться в неприступных горах.
С тех пор вооруженные выступления против османского владычества происходили с четкой периодичностью. В 1610-х гг. их было три, в 1620-х - одно, в 1630-х - три, в 1640-х - четыре. Наиболее мощно полыхнуло в Черных Горах пламя борьбы за свободу во второй половине 1640-х гг., когда войны между Османской империей и Венецианской республикой начали раскручивать новый виток. К этому времени черногорцы уже несколько лет отказывались платить Оттоманской порте налоги, а в 1645 г. нанесли новое поражение организованной по этому поводу карательной экспедиции из Санджакского вилайета. В 1848 г., когда Венеция и Османская империя вновь оказались в состоянии войны, черногорское Собрание вместе с митрополитом Виссарионом обратилось к Сенату республики с просьбой принять Черногорию под свою власть при условии предоставления ей самостоятельного статуса. Показательно, что к этой просьбе присоединился даже турецкий представитель в стране - черногорский спахия Мартин. Венецианские войска в это время начали наступление в черногорском приморье, и помощь отчаянных горцев оказалась венецианцам весьма кстати. Черногорские отряды были с благодарностью приняты под знаменами со львом Св.Марка и присоединились к движению на Бар. В 1649 г., чтобы обезопасить от мести турок Черногорию, пославшую своих лучших храбрецов в приморье, новый цетиньский митрополит Мардарий просил о присылке на Цетинье венецианского гарнизона. В августе того же года суровые стены черногорской столицы стали свидетелями красочного шествия. Под диковинный для местных жителей ритмичный барабанный бой барабанов и писк флейт в Цетинье вступил венецианский отряд численностью 800 человек - для горного театра войны сила немалая. Впрочем, шагавшие мимо Цетинского монастыря с аркебузами и пиками на плечах нарядные пехотинцы были близкой родней черногорцам - далматинскими хорватами на службе Венеции, как и их капитан - герцеговинец Воин Туйкович. Во всем отряде едва набралось бы несколько итальянцев, включая официального представителя Венецианской республики - которского провидура (губернатора) Филиппо Болду.
Две сотни солдат провидур Болду оставил на Цетинье, а остальных отправил под началом капитана Туйковича очистить от турецких застав долину реки Морача. К сожалению, черногорцы могли поддержать этот маневр только небольшим отрядом - своих лучших юнаков (молодцов, воинов) они отправили в поход в приморье, и, к тому же, не все племена прислали своих людей. После первоначальных успехов венецианско-черногорский отряд натолкнулся на крупные турецкие силы в Лешкополе и потерпел поражение. В бою погибла пятая часть солдат. Кроме того, капитан Туйкович и молодой которский вельможа Трифон Драго, неосторожно отъехавшие от главных сил на рекогносцировку, угодили в турецкий плен. Храбрые долматинские пехотинцы отступили на Цетинье в полном порядке, и черногорскую столицу еще можно было защищать. Но провидур Болду проявил малодушие и счел все потерянным. Венецианцы поспешно оставили Цетинье. Этого черногорцы не смогли простить республике. Союз распался, черногорские отряды вернулись в родные горы, и страна возвратилась к предвоенному положению - номинальной зависимости от Оттоманской Порты.
Когда в 1657 г. Османская империя возобновила боевые действия и планировала наступление против последнего оплота Венеции на черногорском приморье - Котора, Черногория снова понадобилась ей в качестве тыловой базы. На Цетинье для переговоров прибыл посол от скадарского паши. Черногорцы, желавшие мести предавшей их ожидания республике, согласились принять турецкие войска. Но двухтысячного корпуса провинциальных турецких войск не хватило, чтобы сломить упорное сопротивление гарнизона и жителей Котора. Турецкое командование приняло решение насильно мобилизовать на помощь черногорцев. За исключением нескольких вольных ватаг любителей приключений и военной добычи, жители Черногории проигнорировали этот призыв, а их отношения с турками оказались вновь испорченными. Простояв под Котором два месяца, османские войска отступили с большими потерями и поспешили очистить черногорскую территорию.
Мужественное поведение венецианцев при обороне Котора восстановило у части черногорцев симпатии к ним. Вообще, несмотря на пылкую кровь и воинственный нрав, на протяжении всей своей истории этот небольшой народ не раз демонстрировал наивную веру в благородство своих иностранных союзников и способность быстро прощать им даже самые неприглядные поступки. Возможно, искренние и открытые черногорцы просто приписывали собственные черты характера тем, с кем стояли плечом к плечу. Когда в 1684 г. разразилась новая венецианско-турецкая война, в черногорском Собрании зазвучали настойчивые голоса о том, чтобы 'выступить с христианами против турок'. Осторожный митрополит Рувим до поры сдерживал горячие головы, напоминая о вероломстве венецианских дожей. Однако после того, как в августе 1684 г. венецианский флот провел успешную операцию против турок в Герцег-Нови, пылких черногорцев было не удержать. Большая часть племен перешла на сторону Венеции.
В ответ скадарский санджак-бег Сулейман-паша вторгся в Черногорию со своими войсками. Чтобы поддержать черногорцев, венецианское командование отправило самый подходящий для этой задачи контингент: черногорских добровольцев, служивших в армии республики, во главе с прославленным вожаком гайдуков (гайдуки - балканские народные повстанцы, ведшие против турок партизанскую войну) герцеговинцем Байо Пивлянином. В рядах этого отряда на помощь горным соплеменникам пришли испытанные в боях ополченцы приморского племени Паштровичей, по сравнению с вольными юнаками с Черных Гор выглядевшие регулярными солдатами. С учетом этой существенной подмоги, под знамена с двуглавым орлом на красном поле встали 1 200 бойцов, крупнейшие черногорские силы со времен Ивана Црноевича. В начале мая 1685 г. на горе Вртелица близ Цетинья черногорское ополчение дало бой силам Сулейман-паши. Эта битва, вдохновившая впоследствии немало народных песен и легенд, считается одной из самых 'несчастных' в истории Черногории. Численно превосходившие турецкие войска, которым тоже было не занимать ни храбрости, ни упорства, в скоротечном, но жестоком сражении разгромили черногорцев. Были убиты храбрый воевода Байо Пивлянин и многие 'родовитые и славные' юнаки. Точного числа погибших на Вртелице защитников Черногории история не сохранила. В преданиях поименно упоминаются лишь 23 павших Паштровича, в том числе их командир Бошкович, носивший венецианское звание 'суперинтенданта'. Среди отступивших с поля боя и рассеявшихся в родных горах воинов был пятнадцатилетний юноша Данило Негош, впоследствии - черногорский митрополит и выдающийся государственный деятель, который навсегда сохранил память об этом трагическом событии.
После этого Сулейман-паша захватил Цетинье и заставил черногорцев покориться воле султана. С них была взыскана контрибуция, а также взяты заложники из числа знатных родов в качестве гарантии лояльности Оттоманской Порте.
Но свободолюбивый дух черногорцев не был сломлен. В 1687 г., когда венецианские силы опять перешли в наступление, черногорцы снова встали на сторону Венеции. В захвате у турок крепости Герцег-Нови приняли участие триста отборных юнаков, в то время как главные силы черногорцев воспрепятствовали карательному походу скадарского паши. При этом они избегали опасного генерального сражения и умело вели партизанские действия. На Собрании в 1688 г. единодушно было принято решении о свержении османского господства и переходе под покровительство Венецианской республики. Около четырех лет черногорцам удавалось успешно отражать все попытки турецких войск проникнуть на их территорию. Страна была фактически свободной. На Цетинье вновь вернулся венецианский гарнизон, включавший даже артиллерию, во главе с губернатором Джованни Антонио Болица. Однако переменчивое военное счастье отвернулось от защитников Черных Гор в сентябре 1692 г. Давний враг черногорцев Сулейман-паша, победитель при Вртелице, собрав большую армию и выдерживая партизанские нападения, прорвался к столице Черногории и осадил ее. Оборонявшие Цетинье черногорцы и венецианцы оборонялись до 28 сентября, но удержаться в относительно небольших укреплениях долго они не могли. Джованни Антонио Болице пришлось согласиться на почетную капитуляцию, по условиям которой защитникам черногорской столицы был разрешен свободный проход на венецианскую территорию. Уходившие вместе с солдатами монахи Цетинского монастыря бережно уносили с собой его святыни, чтобы спасти их от поругания. Напоследок венецианцы взорвали запасы пороха, сложенные в подвалах монастыря, и его стены, стоявшие с 1484 г., разлетелись в огненном смерче... Турки, обозленные тем, что при взрыве побило немало их солдат, довершили разрушение, фактически стерев символ черногорской свободы с лица земли.
Черногорцы, прирожденные воины, понимали военную необходимость не оставлять врагу запасов пороха. До сего дня они не упрекают венецианских артиллеристов, поджегших фитили 28 сентября 1692 г. Однако по молчаливому согласию всего народа разрушение древней святыни стало пределом в их союзе с Венецией. С этого времени Черногория искала в борьбе за свободу иных союзников, и взоры ее наиболее прозорливых мужей обратились на Восток - к далекой России.
Вытеснив из Черногории венецианцев, Сулейман-паша не имел сил закрепиться там. На территории соседней Герцеговины полыхало восстание сербов и хорватов, Венеция вела активные действия против Османской империи на море и на суше, и турецкий полководец принял решение оставить непокорный край. В конце XVII - начале XVIII вв. в Черногории сложилось парадоксальное положение: страна была фактически свободной и самоуправляемой, но Оттоманская Порта продолжала декларативно считать ее своим владением. Должность черногорского спахии, как представителя турецких властей, перестала существовать. Выплаты дани практически прекратились, а попытки скадарского паши взимать ее с черногорских кланов больше напоминали разбойничьи набеги. Черногорские гайдуки, в свою очередь, также устраивали походы на турецкую территорию за добычей, и османским властям пришлось отгораживаться от Черногории цепью пограничных крепостей.
Давая определение этому моменту, историк Живко Андрияшевич пишет: 'Любой черногорец, который бы в конце XVII в. сказал: 'Я не живу Османской империи', был бы прав. Правда, если бы он считал таковой статус исключительно заслугой черногорцев..., тут бы он ошибался'.
Глава 4. В борьбе за черногорское государство и союз с Россией
В конце XVII - начале XVIII в. Черногория была фактически очищена от турецкого присутствия. В этих условиях стало возможным официальное провозглашение перед лицом всего тогдашнего мирового сообщества главной внешнеполитической задачи черногорцев: построения независимого государства. Этот важнейший этап в истории страны связан с яркой и самобытной личностью - митрополитом цетинским Данилой I Петровичем Негошем. В отличие от тринадцати предшествовавших ему митрополитов, он объединил в своих руках и духовную, и светскую власть в Черногории, дав тем самым традиционному церковному величанию митрополитов: 'владыка' новое значение: владетель черногорского государства.
Выходец из старинного рода Петровичей, уделом которого было горное местечко Негуши, Данило с юных лет активно участвовал в борьбе против турок. Он рано выделялся среди соплеменников не только юнацкими доблестями, но также державным умом и серьезностью нрава. В 1697 г. черногорское собрание избрало 27-летнего Данилу новым митрополитом Цетинским. Придя к власти, он решительно взял в свои руки бразды правления. В 1701 г. Данило восстановил разрушенный Цетинский монастырь на новом месте. При строительстве были использованы элементы старой постройки как символ преемственности культурных и религиозных традиций. Для утверждения своей власти новый митрополит не останавливался ни перед отлучением своих противников от церкви, ни перед репрессиями против них. Его первыми мерами стало прекращение в Черногории практики кровной мести и изгнание из страны большинства 'потурченцев' - т.е. черногорцев, принявших ислам. Владыка Данила легко менял облачение церковного иерарха на красочный костюм гайдуцкого воеводы и не раз возглавлял ополчение, успешно отражая частые набеги войск скадарского паши.
Важной заслугой Данилы Петровича Негоша стала смена основных ориентиров внешней политики Черногории. Первоочередные задачи эволюционировали с отказа от дани турецким султанам на достижение официальной государственной независимости, и с поиска покровительства Венецианской республики на союз с могущественным православным государством - Российской империей. Немало способствовало зарождению российско-черногорских связей и стремление 'северного титана' Петра Великого распространить российское влияние не только на север, к Балтийскому морю, но и на юг - вплоть до Балканского полуострова.
Строя грандиозные планы похода Российской армии в Молдавию и Валахию, царь Петр сделал ставку на союз в борьбе против Оттоманской Порты со славянскими народами Балкан. В 1711 г. двое российских офицеров балканского происхождения - герцеговинский серб полковник Михайло Милорадович и черногорец капитан Иван Лукачевич - были направлены на Балканы с собственноручными письмами Петра Великого и тайной миссией поднять восстание черногорцев, герцеговинцев и жителей Адриатического приморья. В июне 1711 г. Михайло Милорадович с небольшой воинской командой высадился на побережье Адриатики и вскоре прибыл на Цетинье. Сербский историк Глигор Станоевич пишет: 'впервые в течение мучительного многовекового рабства в Черногорию пришли свои люди от имени великого и могучего царя, который предлагает помощь и защиту... Не было необходимо много усилий, чтобы храбрые черногорцы взялись за оружие'.
Черногорское ополчение в июле 1711 г. перешло границу и напало на турецкие крепости Грахово, Никшич, Спуж и Гацко. Несмотря на то, что успеха эти нападения не имели (штурмовать укрепления черногорцы умели гораздо хуже, чем защищать горные перевалы), присутствие в войске Милорадовича и еще нескольких людей в российских мундирах вызвало в Оттоманской Порте панические слухи о высадке в Черногории 'московитов'. Против черногорцев была брошена 20-тысячная армия боснийского визиря Ахмет-паши Шапшатлии. К сожалению, Прутский поход Петра Великого окончился поражением, и в тяжелом для России мирном договоре с Османской империей, который увенчал это несчастное предприятие, о балканских славянах в целом и черногорцах в частности не было сказано ни слова. Весной 1712 г. российская военная миссия была вынуждена отбыть из Черногории, оставляя эту маленькую страну один на один с огромной враждебной империей.
В июле 1712 г. армия Ахмет-паши вторглась в Черногорию, имея строгий приказ султана: привести черногорцев к повиновению и захватить живым виновника восстания владыку Данило I. Воинственный митрополит встретил захватчиков у местечка Царев Лаз во главе восьмитысячного ополчения черногорцев - самых крупных сил, встававших под красные знамена с двуглавым орлом со времен Ивана Црноевича. Впрочем, достигнуть такой численности удалось благодаря тому, что за многими бойцами шли их подростки-сыновья или жены, в бою перезаряжавшие им ружья, а, если надо, и сами бросавшиеся в битву. Жестокое сражение, многократно воспетое впоследствии в черногорских народных преданиях, закончилось крупным успехом защитников Черной Горы и отступлением турецких войск. В черногорских легендах говорится о почти поголовном истреблении врага и захвате 86 турецких знамен, но на самом деле результаты были куда более скромными: армия Ахмет-паши сохранила боеспособность. Черногорцев у Царева Лаза полегло около трехсот, но самым печальным обстоятельством оказалось то, что сам Данила I Петрович Негош получил тяжелое ранение в грудь и временно упустил контроль над своим войском. Сочтя дело сделанным, многие племенные ополчения разошлись по домам. В то же время Ахмет-паша быстро привел в порядок свои растрепанные войска. В августе того же года он внезапным ударом вклинился в самое сердце Черногории и взял Цетинье. Растерявшиеся вожди многих племен и родовых кланов изъявили ему покорность и выплатили дань, а владыка Данило I с отрядом из 500 верных юнаков был принужден искать убежища на венецианской территории в приморье.
В сентябре 1714 г. на Черногорию обрушилось новое турецкое вторжение, вероятно, одно из самых страшных за всю историю. Новый боснийский визирь Мехмед Нуман-паша Чуприлич с 30 тысячами солдат и вспомогательных войск вторгся в страну с твердым намерением привести ее к окончательной покорности Оттоманской Порте. Жестокость этого карательного похода вошла в Черногории в пословицу. Турки разрушили только что восстановленный Цетиньский монастырь, сожгли много сел у подножия горы Ловчен и предали смерти более 500 черногорцев. Число уведенных в рабство составило от двух до пяти тысяч, и это при том, что все население страны в те годы насчитывало несколько десятков тысяч человек. Множество черногорцев в поисках спасения бежали в приморье, под защиту венецианцев. Также находившийся в венецианском приморье Данило I пытался ободрить своих деморализованных подданных обещаниями помощи от русского царя, 'преданность которому была главной причиной их страданий'. В 1715 г. владыка и митрополит Данила I Петрович Негош отбыл в Санкт-Петербург с первым в истории Черногории официальным визитом. Он просил у Петра Великого объявления официального протектората России над Черногорией. Однако результаты поездки оказались гораздо скромнее: словесные обещания помощи и 10 тысяч рублей. Тогда разочарованный черногорский владетель обратился к поискам не столь отдаленных географически покровителей. Возвращаясь из России, он встретился в Вене со знаменитым австрийским полководцем принцем Евгением Савойским и просил помощи у него. Но, несмотря на возникшую между этими двумя выдающимися воителями личную дружбу, принц Евгений не смог убедить правительство Австрийской империи в целесообразности союза с маленьким горным народом...
В 1715 г. разразилась очередная, последняя война между Венецианской республикой и Османской империей, одним из поводов к которой стал, кстати, отказ венецианцев выдать 'палачу Черногории' Нуман-паше Чуприличу черногорских беженцев. Данило I Петрович Негош принял предложенный Венецией союз и возглавил освободительную борьбу черногорцев в обмен на признание своих прав черногорского владетеля. В 1718 г. Сенат республики гарантировал духовную власть митрополита Данило I 'над всем православным народом и клиром в Монте Негро и Боке Которской'. Для защиты своих прав в Черногрии венецианцами был учережден пост официального представителя в стране - 'гувернадура'. Он назначался из преданных Венеции черногорцев.
В результате последней венецианско-турецкой войны (1715-1718) черногорцам удалось очистить свою разоренную и обескровленную страну от турецких войск. Владыка Данило I вернулся в свою резиденцию на Цетинье. В период своего относительно мирного правления, вплоть до своей смерти в 1835 г., он занялся укреплением институтов центральной власти в стране, в частности - единой судебной системы. Данило I Петрович Негош первым заявил о преемственности государственной традиции между цетинскими митрополитами и последней черногорской династией Црноевичей и утвердил двуглавого орла на красном фоне в качестве геральдического символа страны. Им же был основан порядок наследования митрополичьего престола в Цетинье, передававшегося отныне по завещанию владыки его ближайшему родственнику, как правило - племяннику. Это означало создание династии владетелей Черногории.
Новым митрополитом стал двоюродный брат Данилы I - Савва Петрович Негош (1735-1782). В отличие от своего энергичного предшественника, митрополит Савва был человеком спокойного и миролюбивого склада, набожным священнослужителем и хорошим церковным администратором, но явно не государственным мужем. Его политика сводилась к поддержанию мира с Османской империей и дружественных отношений с Венецианской республикой. Заботился Савва и о сохранении связей с Россией, для чего в 1743-1744 гг. находился с официальным визитом в Санкт-Петербурге. Черногорский владыка был сердечно принят при дворе императрицы Елизаветы Петровны, а также духовенством Русской православной церкви. Черногория получила всю невыплаченную во времена Петра I финансовую помощь. Денежные вливания из России, кстати, были очень важным подспорьем в хозяйстве маленькой горной страны. Основой черногорской племенной экономики было скотоводство и, насколько позволяли земли на склонах гор, виноградарство и огородничество. Посевных земель, годившихся под злаковые культуры, в Черногории было немного, да и с тех нередко собирал урожай вторгшийся враг. Большую часть хлеба черногорцы покупали в приморье, в том числе - и на российские деньги. Постоянной статьей доходов черногорских племен оставалось также гайдучество, т.е. разбойничьи походы к соседям за контрибуцией или добычей.
Во время отсутствия Саввы, местоблюстителем митрополичьего престола в Черногории был племянник покойного владыки Данилы Василий Петрович Негош, человек талантливый, амбициозный и деятельный. Пользуясь отсутствием связи с уехавшим владыкой, он в 1744 г. сумел убедить Собрание передать в его руки 'духовное управление церковью и народом'. Возвратившийся из России Савва вынужден был смириться с подобным положением и отдалился от политической жизни.
Владыка Василий твердо выступал за независимую государственность Черногории под покровительством одного из европейских монархов. При этом общественный строй своей страны он видел республиканским. В 1751 г. Василий писал австрийской императрице Марии-Терезии: 'Черногория никому не подчиняется, а существует... как чистая девица, как отдельная республика'. Не найдя, однако, поддержки у австрийцев, Василий Петрович Негош продолжил курс своих предшественников на сближение с Российской империей. Он трижды посещал Санкт-Петербург и сделал многое для привлечения симпатий российского общества к Черногории. В 1754 г. он издал в России книгу под названием 'История Черногории', вызвавшую большой интерес и ставшую первой напечатанной историей черногорского народа и государства. Василий вел переговоры о переселении в Россию беднейших черногорских семей, что способствовало поступлению многих черногорцев на русскую службу. Однако получить официальных гарантий покровительства от дома Романовых ему вновь не удалось. Прибывший в Черногорию российский дипломат С.Ю.Пучков отправил о стране в целом негативные отзывы, и Российская империя вновь ограничилась финансовой помощью, хоть и весьма существенной: 15 тысяч рублей золотом и тысяча цехинов.
Тем не менее, в 1756 г. владыке Василию удалось убедить черногорское Собрание в том, что российская поддержка - уже решенное дело. Черногорцы в вызывающих выражениях отказались платить дань султану. Результатом стала новая серия карательных походов турецких войск. Оттоманская Порта готова была смириться с не поступлением денег из Черногории de facto, но, получив публичную отповедь, должна была поддержать свой международный престиж. В 1756 г. отчаянное сопротивление черногорцев и приближение зимы заставили 20-тысячный турецкий корпус убраться восвояси, но, понимая неравенство сил, Собранию пришлось просить мира и заявить о готовности погасить все задолженности по налогам. В Стамбуле на сей раз не поверили обещаниям черногорцев и к следующему вторжению подготовились более основательно...
Впрочем, самого масштабного (в отношении численности захватчиков к населению страны) и, кстати, самого бескровного из всех турецких нашествий митрополит Василий уже не застал. В 1766 г. он скончался от тяжелой болезни в Санкт-Петербурге и нашел вечное успокоение в Благовещенском соборе.
Следующим правителем Черногории стал один из самых парадоксальных людей на этом посту - светский человек, смелый узурпатор, самозванец, автор удачных государственных реформ и жестокий диктатор. Воспользовавшись циркулировавшими слухами о 'чудесном спасении' свергнутого и убитого в результате государственного переворота российского императора Петра III, в 1766 г. некто Шчепан (Стефан) Малый объявился в Которе и назвался его именем. Созданная митрополитом Василием в Черногории обстановка преклонения перед 'православной матушкой Россией' сыграла ему на руку. Умело интригуя, Стефан быстро снискал почет и уважение черногорской родовой знати и в конце 1767 г. был провозглашен на Собрании 'русским царем и господарем Черногории'.
Стефан проявил себя жестким, но рациональным правителем. Сформировав из безраздельно преданных ему юнаков личную гвардию, он беспощадно преследовал своих противников, но активно боролся и с преступностью. Стефану удалось практически полностью уничтожить кровную месть, пресечь в стране разбойничество и воровство. Созданный им государственный суд из 12 знатных старейшин эффективно функционировал и сурово карал виновных. Существует легенда, что на горных дорогах Черногории в период его правления стало настолько безопасно, что 15 золотых монет, оставленных Стефаном 'для проверки', никто не осмелился присвоить себе.
Вести о появлении самозваного 'императора Петра' в Черногории обеспокоили заинтересованные державы. Российская императрица Екатерина II в письмах черногорскому духовенству разоблачила Стефана Малого и в 1769 г. направила в Черногорию генерала князя Ю.В.Долгорукова с воинской командой, чтобы арестовать самозванца. Разобравшись на месте, российский эмиссар, напротив, счел 'лжецаря' полезным, освободил его из-под стражи и поддержал его власть.
В 1768 г. в Черногорию хлынула 50-тысячная османская армия. Это был 'последний довод' султана для подчинения страны и ответ на появление 'российского самозванца'. Огромному войску, численность которого превышала все черногорское население, противостоять было невозможно. Некоторые кланы покорились туркам, другие - засели в глухую оборону в труднодоступных горах. Хитроумному Стефану Малому удалось ускользнуть от турок, и он сохранил за собой титул правителя Черногории. Начавшаяся в том же году русско-турецкая война, принесшая Оттоманской Порте тяжелые поражения, заставила ее внезапно вывести войска из Черногории, и горный край обнаружил себя освобожденным так же внезапно, как ранее - завоеванным. После этих событий популярность Стефана среди черногорцев пошла на спад. В 1773 г. постаревший, ослепший и обездвиженный правитель был зарезан собственным слугой, подкупленным скадарским пашой. После его смерти черногорцы долгое время не могли выбрать личности, достойной престола, и страна на десятилетие погрузилась в анархию.
В 1784 г. духовную и политическую власть взял в свои руки 36-летний представитель правящей династии Петр I Петрович Негош. Этот человек, с 17 лет ставший на путь священнического служения и получивший образование в России, сочетал крайнюю набожность и благочестие (впоследствии он был прославлен как Святой с именем Петра Цетинского) с твердым, но справедливым стилем государственного управления. Внешнеполитическим союзником Черногрии для него была однозначно Российская империя. После рукоположения в 1784 г. у сербского патриарха Моисея Путника, митрополит отправился ко двору императрицы Екатерины II чтобы наладить охладевшие отношения. Однако всемогущий князь Потемкин разочаровался в перспективах поддержки 'далеких диких горцев' и выслал черногорскую делегацию из Санкт-Петербурга. Пророссийской ориентации владыки Петра I это не поменяло. Покидая негостеприимную Россию, он нашел в себе силы заявить: 'Я стерплю злую обиду, ибо тот, кто против России, тот против всех славян'.
Вернувшись на родину, владыка Петр I застал разоренную очередным жестоким захватчиком страну. Его отсутствием в июне 1785 г. воспользовался скадарский Махмуд-паша Бушатлия. Из-за разногласий черногорских племенных вождей, паше удалось разбить их наспех собранные отряды и пройти с войском всю страну, сжигая села, угоняя скот и захватывая в плен жителей. Во время этого набега был в последний раз за бурную историю страны разрушен Цетинский монастырь. Больше туркам никогда не удавалось достичь столицы Черногории.
Хозяйство страны, подорванное грабительским набегом, пришло в совершенный упадок. Зима 1785-1786 гг. стала для Черногории страшной - около 700 человек умерли от голода. Чтобы спасти людей, митрополиту Петру I пришлось отдать приказ перелить в слитки часть золотой церковной утвари и купить в приморье хлеба.
При конце XVIII в Черногория охватывала территорию от Ловчена до Скадарского озера. В стране исторически оформились две области: собственно Черные Горы и Брда (предгорья, от сербского слова 'брдо' - холм). Связи между черногорскими и брдскими племенами до этого времени были крайне нерегулярными, что ослабляло экономику и обороноспособность страны. Митрополит Петр I прилагал огромные усилия для их сплочения. Примиряя враждовавших вождей, он угрожал ослушникам своей воли церковным проклятием, что оказывало на набожных черногорцев надлежащее влияние. Для эффективности управления страна была разделена на четыре нахии (турецкий термин, обозначавший область, район). Одной из важнейших заслуг Петра I Петровича Негоша стало то, что страна при нем оформилась как единая географическая и административная общность.
С началом в 1787 г. очередной войны между Российской и Австрийской империями с одной стороны и Оттоманской Портой - с другой, черногорцы выступили на стороне союзников. Главная опасность для страны исходила в тот период не от регулярной османской армии, а от давнего врага - скадарского правителя Махмут-паши Бушатлии. Этот смелый авантюрист фактически отделился от империи и вынашивал планы создания в Албании собственного государства. Черногорские земли он рассчитывал присоединить к своим владениям. В 1796 г., мобилизовав 23-тысячное войско, Махмут-паша вторгся в Черногорию. Владыка Петр I мог противопоставить вторжению только четыре тысячи бойцов и 2-3 тысячи помогавших воинам подростков и женщин. После ожесточенной борьбы и первой победы черногорцев 11 июля в бою при Мартиничах, генеральное сражение произошло 22 сентября близ деревни Круси. Петр I Петрович Негош, руководивший своими ополчениями, вдохновлял их словами: 'Вы защищаете свою веру, свои очаги, свою честь перед всем миром; вы... - свободные люди, вам не нужна другая награда... кроме вашей вольности!'. Согласно народным преданиям, битва продолжалась от зари до глубокой ночи. Войска скадарского паши упорно атаковали, и когда у черногорцев закончились порох и пули, они отбивались камнями и холодным оружием. В кульминационный момент битвы Махмут-паша был зарублен в единоборстве молодым черногорцем Богданом Вуковичем. Турецко-албанские солдаты, потеряв вождя, пали духом и отступили. Историческое значение этой победы, по мнению черногорских авторов, в том, что больше ни один из региональных правителей Османской империи не предъявлял претензий на территорию Черногории.
Мирный период правления Петр I Петрович Негош посвятил укреплению государственной власти и законности в стране. Им был издан первый надплеменной свод законов. 'Законник Петра I' состоял из семнадцати статей. Им, в частности, была введена обязательная уплата всеми черногорцами налогов своему государству. Предусматривались суровые наказания за кровную месть, убийство, разбойничество и прелюбодеяние. Владыка сформировал также единый орган государственной и судебной власти из 50 выборных представителей, получивший название 'Правительствующий суд черногорский и брдский'. Эти нововведения были утверждены народной Скупщиной в октябре 1798 г.
Большими успехами увенчалась и черногорская дипломатия. Направленная к российскому императору Павлу I делегация добилась воплощения давней мечты черногорцев. Особым указом Павла I в январе 1799 г. было зафиксировано обещание России всегда защищать интересы Черногории перед Османской и Австрийской империями. Российским дипломатическим представителям в Стамбуле, Вене, Дубровнике и Неаполе были даны соответствующие распоряжения. Помимо щедрой помощи России Цетинскому монастырю, официальный статус получила ежегодная денежная дотация Черногории в размере тысячи дукатов.
Для Черногории под мудрым правлением владыки Петра I наступил период процветания, которое позволило стране вскоре сказать свое веское слово в региональной политике. И слово это было сказано в поддержку Российской империи.
Глава 5. От союзника России в Наполеоновских войнах к светскому княжеству
В 1797 г. французские войска под командованием нового европейского 'бога войны' Наполеона Бонапарта свергли Венецианскую республику. Ее богатое наследство на Адриатическом побережье стало предметом дележа между Францией и Австрией. Черногория попыталась сказать свое слово в этом споре, заняв город Будва, где было сильно влияние приморских Паштровичей. Однако, следуя условия международного договора, владыка Петр I через два месяца вынужден был сдать город австрийским войскам, занимавшим черногорское приморье. В 1805 г., после поражения под Аустерлицем, Австрия, в свою очередь, отдала этот цветущий край Франции. Российский император Александр I, оставшийся в Европе главным противником Наполеона, не мог смириться с этим, и в российско-французской войне открылся новый фронт - на черногорском приморье. Опираясь на ранее захваченные знаменитым российским флотоводцем Ф.Ф.Ушаковым греческие Ионические острова, российская эскадра адмирала Д.Н.Сенявина в составе 10 линейных кораблей, 4 фрегатов и почти 30 легких кораблей в феврале 1806 г. развернула боевые действия против французов в Бока-Которском заливе. Военные силы России в регионе достигали 13 тысяч пехоты, моряков, греческих и албанских добровольцев.
Жители Котора, Будвы, Герцег-Нови и ряда других приморских населенных пунктов, как православные, так и католики, не испытывали иллюзий относительно высокомерного колониального правления французов. Городские общины приморья заключили союз с Черногорией. 17 февраля 1806 г. депутаты приморцев вместе с черногорцами на Скупщине (Собрании) в Цетинье приняли решение об объединении в одно государство и переходе под покровительство России. Для оказания помощи российскому десанту в приморье выступил сам владыка Петр I во главе тысячного отряда 'лучших юнаков'. Города Боки Которской встретили русских и черногорцев как освободителей и под предводительством митрополита Петра I обратились к российскому императору с просьбой 'о защите и даже подданстве'. Постепенно военные силы Черногории в регионе достигли 5-6 тыс. человек. Важную роль во вступлении Черногории в войну сыграла направленная ко двору владыки дипломатическая миссия С.А.Санковского, которого, как и адмирала Сенявина, связала в эти годы с черногорским правителем искренняя дружба. На сторону России с оружием в руках встали также несколько тысяч жителей черногорского приморья, у которых была собственная военная сила - существовавшая со времен средневековья 'Бокельская морская гвардия', род городского ополчения. На море действия эскадры Сенявина поддерживали десятки малых корсарских кораблей 'бокезцев', как на итальянский манер называли российские офицеры население Боки Которской. В свою очередь, российская военная администрация соблюдала все права и привилегии местных городских общин, установленные еще при венецианцах.
Совместные силы России, Черногории и приморских городов в 1806 г. сумели нанести находившимся в Далмации французским войскам и их союзникам из Дубровника ряд чувствительных поражений. Российские военные высоко оценивали заслуги своих союзников. 'Черногорцы и бокезцы бросались вместе с русскими на пушки и произвели впоследствии такой страх во французах, что они всякий раз при виде их предавались бегству', - писал участник российской дипломатической миссии П.Свиньин. Он же сообщал о привычки отчаянных горцев 'не просить и не давать пощады'. Черногорцы безжалостно расправлялись с пленными, но и сами, оказавшись в руках врага, 'лишали себя жизни, разбивая головы о камни или уморив себя голодом, чтобы не терпеть позора'.
Тем не менее, взять Дубровник осадой русским и черногорцам не удалось. Провалом окончилась и попытка похода в Герцеговину с целью поднять там восстание славян против союзника Франции - Османской империи. По условиям Тильзитского мира 1807 г. Россия признавала право Наполеона на все города Адриатического побережья и выводила из региона свои военные силы. Черногорцы фигурировали в тексте договора как 'подданные Османской империи'. Они были принуждены отвести свои войска обратно в горы. С ними из Боки Которской бежали сотни сторонников России и Черногории, опасавшихся мести французов. Митрополиту и владыке Петру I Петровичу Негошу второй раз в жизни пришлось пережить унижение от союзника, в которого он свято верил, и второй раз ему хватило мудрости не порвать с Россией.
Под властью императора Наполеона черногорское приморье вошло в состав образованных в 1808 Иллирийских провинций, управлявшихся генерал-губернатором маршалом Мармоном. Французское правление было весьма неоднозначным. Многое было сделано для хозяйственного и культурного развития региона, но, в то же время, оккупационные власти, презиравшие местных жителей и навязывавшие им французские законы, проявляли большую жестокость. Тысячи участников антифранцузского движения подвергались тюремному заключению, многие, особенно в Которе, были казнены.
Черногория, продолжавшая открыто заявлять о преданности Российской империи и поддерживавшая все возмущения против французов в приморье, была для Наполеона постоянным раздражающим фактором. В июле 1811 г. он приказал маршалу Мармону провести против непокорных горцев карательную экспедицию силами 16 батальонов при 12 орудиях и 'уничтожить влияние черногорского владыки'. Именно эти события вдохновили впоследствии А.С.Пушкина на написание стихотворения 'Бонапарт и черногорцы'. Тем не менее, захватническим планам императора Франции на Балканах не суждено было сбыться из-за начала вторжения его Великой армии в Россию. Ослабленные французские власти в Иллирийских провинциях после нескольких неудачных стычек сочли за благо подписать в 1812 г. с владыкой Петром I и черногорскими старейшинами соглашение об урегулировании 'недоразумений'.
Гибель Великой армии в России и создание новой антинаполеоновской коалиции европейских держав в 1813 г. положили конец французскому господству в Адриатическом приморье. Австрийская армия генерала Гиллера начала наступление на Иллирийские провинции, а в конце сентября владыка Петр I и его 'гувернадур' Вуко Радонич с семитысячным черногорским войском стремительно хлынули с гор в приморье. Действия черногорцев поддерживала крейсировавшая у побережья британская эскадра. Местные жители повсеместно восстали, изгоняя или разоружая слабые французские гарнизоны. Через месяц почти все города приморья (в Которе французы продержались до января 1814 г.) находились в руках черногорцев. Заручившись предварительным согласием британского эмиссара полковника Данзена, владыка Петр I cобрал 29 октября 1813 г. в Доброте Скупщину черногорцев и приморцев, принявшую решение об объединении 'земель Паштровичей, Боки Которской и Будвы' с Черногорией. Объединение было проведено в отменных демократических традициях: с созданием парламента (Вече) и правительства (Центральной комиссии) при равном представительстве сторон. Митрополит Петр I, как глава союзного государства, получил скромный титул 'председателя'. Таким образом, Черногория стала для приморья источником государственности, а традиции самоуправления, существовавшие в приморских городах, обусловили ее республиканский характер.
Однако 'светлой республике', с которой поздравляли друг друга счастливые черногорцы и приморцы, было суждено просуществовать всего несколько месяцев. По условиям Парижского мирного договора монархи Европы отписали черногорское приморье Австрии. Воля 'каких-то балканцев' не принималась в расчет венценосными победителями Наполеона. В июне 1814 г. австрийские войска при поддержке флота внезапно вторглись на территорию приморья. Бокельская морская гвардия и черногорские отряды вступил в бой... Однако уже 10 июня назначенный владыкой комендант Котора офицер русской службы П.Н.Никич сдал город австрийцам, а вскоре, под давлением российской дипломатии, Петр I Петрович Негош был вынужден отказаться от борьбы и вывести из городов Адриатического приморья свои войска. Следом за черногорцами в изгнание вновь отправились их сторонники со своими семьями. Так объединение Черногории и приморья осталось для их народов кратким счастливым сном, за которым наступило горькое пробуждение: великие державы не собирались считать их равноправными игроками на международной арене.
Возвратившись на Цетинье, владыка Петр I продолжал мудро и твердо править страной до глубокой старости. В последние годы он активно искал себе достойного преемника, однако правильная кандидатура была выбрана только с третьего раза - после ранней смерти одного и поступления на российскую службу другого из кандидатов. В октябре 1830 г., после кончины митрополита Петр I Петровича Негоша, по его завещанию следующим владыкой Собрание утвердило его 17-летнего племянника Радивое, образованного и подающего большие надежды молодого человека. Новый правитель, по традиции сразу принял монашеский чин с именем Петра.
Первые месяца правления молодого владыки оказались нелегкими. Влиятельный соратник его покойного дяди 'гувернадур' Вуко Радонич при поддержке австрийской дипломатии составил заговор и пытался провозгласить себя светским главой Черногории. Однако Собрание поддержало 'юношу на престоле', и в ноябре 1830 г. отменила доставшийся в наследство от союза с Венецией чин 'гувернадура'. Сам Радонича вскоре был с позором изгнан из страны, а его дом - сожжен.
26 апреля 1831 г. юный владыка был рукоположен в архимандриты под именем Петра II Петровича Негоша. Продолжая политику своего державного дяди, новый правитель Черногории начал активно заниматься организацией институтов государственной власти. 2 октября 1831 г. черногорское Собрание провозгласило создание Сената, который состоял из двенадцати наиболее авторитетных в стране старейшин и наделялся законодательными, судебными и исполнительными компетенциями. Тогда же были заложены основы регулярных силовых структур Черногории. Указом Петра II была создана 'народная стража', или гвардия, выполнявшая преимущественно полицейские функции. Численность ее увеличилась с одной четы (роты) из 156 человек в 1831 г. до двух чет (388 человек) в 1834 г. Гвардейцы были распределены по нахиям (административным единицам) и подчинены новым окружным начальникам - 'капетанам', сочетавшим права военной, гражданской и судебной власти. В 1837 г. в была сформирована дружина 'перяников' - телохранителей владыки. В нее набирались юноши из наиболее уважаемых семей Черногории и 'лучшие юнаки' - прославленные храбрецы. Первоначально их численность составляла всего 8 человек, но вскоре была увеличена до трех десятков.
В 1833 г. владыка подготовил новые 'Законы Отечества', весьма прогрессивные для своего времени, однако они так и не вошли в употребление. Судить в Черногории еще долго продолжали по законам 1798 г.
Была упорядочена система налогообложения, составлявшего по одному талеру в год за 'хозяйство'. С 1837 г. функционировали государственный казначей и кассир митрополита, ведавшие денежными вопросами маленького государства. Было подсчитано, что более двух третей годового дохода страны - 40 тыс. австрийских флоринов - составляет иностранная денежная помощь (в основном - из России), а третью часть расходов - 12 тыс. флоринов - жалованье гвардейцам. Черногорская экономика продолжала основываться в основном на натуральном хозяйстве и приносила мало прибыли, а финансы оставались 'благотворительным проектом' Российской империи.
Очевидно, что Петр II очень дорожил отношениями с основным покровителем своего народа. В 1833 г. он стал первым черногорским митрополитом, рукоположенным в Санкт-Петербурге в присутствии императора Николая I и высших сановников империи. Тесные отношения связывали Черногорию и с другим православным славянским государством, возникшем на Балканах в 1817 г. - княжеством Сербия. Единство языка и веры обусловило сближение двух стран, хотя сербское правительство неизменно рассчитывало включить братскую Черногорию в сферу своего влияния. С этой целью Белград начал также выделять черногорцам денежную помощь и засылать к ним своих эмиссаров. Не оставляла попыток восстановить свой суверенитет над Черногорией и Оттоманская Порта, однако в этот период - дипломатическими методами. Владыка Петр II разумно лавировал между великими державами, сохраняя самостоятельность в выборе внешнеполитического курса.
Значительное внимание этот просвещенный правитель уделял развитию культуры и образования. При Петре II в стране были открыты первые средние школы - в Цетинье и в Добрском Селе. Была обновлена типография, печатались богослужебные и светские книги, начала издаваться первая черногорская газета 'Горлица'. Сам владыка известен как талантливый литератор и философ. Его эпические произведения 'Горный венец' и 'Ложный царь Стефан Малый', посвященные драматическим страницам черногорской истории, а также фантастическая поэма 'Луч микрокосма' получили широкую известность далеко за пределами Черногории.
За время правления Петра II Петровича Негоша Черногория могла насладиться редким в ее истории относительным миром. Однако на границах то и дело вспыхивали военные конфликты с соседями, вызванные в основном отсутствием четкой демаркации территорий, а также разбойничьими набегами. В 1830-40-х гг. регулярно вспыхивали ожесточенные столкновения с переменным успехом на границах с Герцеговиной и Албанией. Там черногорцам приходилось иметь дело не только с вооруженными отрядами албанских племен и турецких поселенцев, но и с войсками местных османских правителей. В 1836 г. в одном из таких боев пал младший брат владыки Петра II. В 1838 г. Черногория оказалась на грани войны с оккупировавшими район Боко-Которского залива австрийцами. Нападение черногорцев на поставленное на спорной территории австрийское укрепление в местечке Космач вызвало ответное вторжение на черногорскую территорию четырехтысячного отряда австрийских войск. Однако местное черногорское ополчение, поддержанное добровольцами из Цетинья, применило против наступавших сомкнутым строем австрийцев свою излюбленную тактику: ураганный огонь укрывшихся в горах стрелков. Австрийцы понесли большие потери, и, когда черногорцы бросились в рукопашную, солдаты дома Габсбургов поспешно отступили. Урегулировать ситуацию помогло интенсивное вмешательство внешнеполитического ведомства Российской империи. Результатом всех приграничных столкновений стало разграничение большинства спорных территорий. Черногория фактически обрела международно признанные границы.
Владыка Петр II Петрович Негош скончался после тяжелой легочной болезни 19 октября 1851 г. Согласно своей последней воле, этот выдающийся правитель был погребен на вершине горы Ловчен, откуда открывается панорамный вид на живописные просторы его возлюбленной Черногории.
Митрополит и владыка Петр II провозгласил своим наследником одного из своих племянников - Данило Станкова Петровича, которому на момент смерти своего предшественника было 25 лет. Современники описывают этого получившего хорошее образование в Австрии светского молодого человека с европейскими манерами и приятной внешностью, как обладателя железной воли и непреклонного характера, безжалостного к своим врагам.
Согласно воле владыки Петра II, его брат председатель Сената Перо Томов, богатейший и влиятельнейший человек, должен был стать правой рукой молодого правителя и 'наставлять' его в государственных делах. Однако Перо, не возражавший против возведения Данилы в духовный сан митрополита, желал сконцентрировать всю полноту политической власти в своих руках. Несмотря на молодость, преемник Петра II продемонстрировал в борьбе за престол 'бульдожью хватку'. Пламенной патриотической риторикой и щедрой раздачей своих денег на народные нужды он привлек к себе симпатии простых черногорцев, а затем и старейшин. Данило также заручился поддержкой при российском дворе. Решающим шагом стало внезапное появления Данилы в доме своего соперника во главе толпы вооруженных до зубов друзей. Перо Томов, испугавшись расправы, отказался от своих претензий. Оппозиция была жестко подавлена, и в январе 1852 г. Собрание провозгласило Данилу I Петровича Негоша 'господарем' Черногории.
Новый правитель немедленно начал 'показывать характер'. Намереваясь сочетаться браком со своей возлюбленной, образованной красавицей Даринкой Квекич из итальянизированной сербской семьи, Данило не пожелал становиться духовным лицом. Оказав мощное давление на Сенат, он добился провозглашения себя 7 марта 1852 г. 'князем Черногории и Брда', а затем отправился в Санкт-Петербург и столь же напористо добился одобрения российским императором Николаем I 'права черногорского народа самостоятельно выбирать себе форму правления'. Таким образом Черногория перестала быть вторым после Ватикана теократическим государством Европы и обрела более привычную для европейского сообщества того времени форму монархии. Князь получил титулование 'Данилой Первым', так как прежний правитель Черногории, носивший это имя, был духовным лицом.
Европеец по воспитанию и менталитету, но черногорец душой, князь Данило I жестоко искоренял 'варварские и нецивилизованные обычаи' черногорских племен (похищение невест, содержание невольников и т.д.) и железной рукой насаждал централизацию власти. Особенно сурово князь боролся с неуплатой родовыми кланами налогов в государственную казну. Вспыхнувшие в связи с этим восстания в племени Куча были потоплены в крови карательными отрядами брата князя воеводы Мирко Петровича по прозвищу 'Вампир'. Число убитых исчислялось сотнями, включая множество женщин, стариков и детей.
С первых шагов светского государства началась также реформа военной организации Черногории. На смену концепции 'вооруженного народа' приходила система всеобщей воинской обязанности и создания командных кадров. Управлявшие округами 'капетаны' и воеводы создавали мобилизационные списки по племенам и родовым кланам, а также заранее назначали из числа самых опытных воинов 'стотинашей' (сотников) и 'десечаров' (десятников) для будущего ополчения. Численность дружины перяников была увеличена до 100 человек, из которых 32 лучших бойца несли постоянную охрану резиденции и особы князя. Кроме того, были созданы еще 10 чет (рот) княжеской гвардии, созывавшиеся, впрочем, только в военное время.
Становление сильной светской государственности в Черногории оказало на Османскую империю, по-прежнему считавшую страну номинальной частью своих владений, эффект разорвавшейся бомбы. В совокупности с традиционной поддержкой черногорцами освободительных восстаний в соседней Герцеговине, это переполнило чашу терпения решительного и энергичного султана Абдул-Меджада, и 14 декабря 1852 г. он отдал приказ решить черногорскую проблему военным путем.
29 декабря 1852 г. 33-тысячная турецкая армия под командой Омер-паши Латаса, переформированная по европейскому образцу и располагавшая сильной артиллерией и конницей, с четырех стратегических направлений вторглась в Черногорию. Страшными вехами на пути их наступления стали пылающие села, оскверненные храмы и расправы над мирными жителями. Князь Данило I и его воеводы предприняли отчаянные усилия по организации обороны страны. Силы черногорцев, проводившие мобилизацию уже в ходе войны, ограничивались 10-15 тысячами бойцов. Практически не было пушек, стрелковое оружие частично устарело, а боеприпасов катастрофически не хватало. Даже свинцовые типографские формы в те тревожные дни были перелиты в пули.
К концу января 1853 г., несмотря на ожесточенное сопротивление черногорского ополчения, туркам удалось глубоко продвинуться на черногорскую территорию и создать угрозу Цетинью. В то же время черногорцы твердо верили, что им удастся удержать ослабленные потерями и перебоями в снабжении турецкие войска на рубежах перед столицей. Судьба войны еще не была решена, когда решительное дипломатическое вмешательство Российской и Австрийской империй, не желавших превращения Оттоманской Порты в единственную силу в регионе, положило конец боевым действиям. В середине феврале 1853 г. Омер-паша и князь Данило I с соблюдением всех ледяных формул европейской вежливости подписали перемирие, и турецкие войска покинули Черногорию. Военные и гражданские потери страны в войне составили до двух тысяч человек, урон турецких войск различные источники определяют от пяти до 10,5 тысяч убитых и раненых. Эта незавершенная и кровопролитная война дала князю Даниле твердую уверенность в отсутствии альтернатив созданию регулярной армии, а Черногории подарила ее первые собственные боевые награды: орден князя Данило, или проще - 'Данилов крест' с красноречивым девизом 'За независимость Черногории', золотые и серебряные медали за храбрость. Ими были отмечены подвиги 210 черногорских юнаков и одного российского подданного - дипломатического представителя в стране полковника Е.П.Ковалевского.
В послевоенные годы князь Данило I направил свою бурную энергию на внутренние реформы. Он придал Сенату более эффективную структуру и заодно пополнил его преданными людьми. В 1855 г. был утвержден давно необходимый стране свод законов, который некоторые черногорские исследователи сравнивают с конституцией. 'Законник Данилы I, господаря Черногории и Брда' состоял из 95 статей, определявших положения князя как 'верховного господаря' страны, права и обязанности граждан, уголовное и имущественное право, налоговый кодекс и т.д. Иностранные специалисты высоко оценили этот документ, утверждая, что 'он чужд каким бы то ни было юридическим утопиям'.
Смелый до амбициозности внешнеполитический курс Данилы I был направлен на международное признание независимости Черногории и достижение территориальной целостности страны в границах 'державы Иван-бега Црноевича'. Однако в 1856 г. на конгрессе великих держав в Париже черногорская дипломатия не имела успеха. Тогда молодой князь, отлично владевший французским, немецким и русским языками и сопровождаемый своей очаровательной супругой, пустил в ход личное обаяние, чтобы войти в европейскую 'семью монархов'. В 1857 г. он встречался с императором Франции Наполеоном III и сумел завоевать его симпатию, однако желанной поддержки снова не получил. Несколько большую защиту предоставляла Черногории официальная Вена, обеспокоенная присутствием турецких военных сил в вечно бушевавшей восстаниями соседней Герцеговине.
Князь Данило I не пренебрегал и военными методами в достижении своих целей. С 1857 г. Черногория активно поддерживала освободительное движение славян Герцеговины, направив туда четырехтысячный корпус добровольцев. Раздраженная этим вмешательством, Оттоманская Порта в 1858 г. принудила Черногорию отозвать с театра войны своих граждан и направила князю Даниле I ультиматум с требованием признания вассалитета султану. Но дерзкий черногорский правитель был теперь уверен в своих силах и сделал все, чтобы последовавшие переговоры в Мостаре закончились провалом. Султан Абдул-Меджид поддался на провокацию и отдал приказ командовавшему войсками в Герцеговине Хусейн-паше провести демонстрацию силы на черногорской территории, заняв Граховац. Однако, вовлеченный в ожесточенную партизанскую войну, турецкий командующий смог выделить для этой операции, по разным данным, от 7 до 13 тысяч солдат. В то же время князь Данило I направил в район конфликта шесть тысяч отборных бойцов во главе со своими братом Мирко 'Вампиром', имевшим устрашающую репутацию. Соединившись с полутора тысячами местных ополченцев, черногорцы заняли оборону. С 28 апреля по 1 мая 1858 г. продолжались тяжелые бои, завершившиеся решающим наступлением черногорцев, впервые в истории двинувшихся в бой регулярным строем. Турки потеряли до шести тысяч человек, включая одного генерала (пашу), а оставшиеся в живых обратились в бегство. Трофеями победителей стали 15 орудий, множество стрелкового оружия и воинского снаряжения. За блестящую победу черногорцы заплатили дорогую цену: почти две тысячи погибших и раненых. Давшая всем пример доблести княжеская гвардия лишилась своего командира и почти половины личного состава. По строгому настоянию князя Данилы I, заботившегося о международном резонансе, турецкие раненые и пленные получили милосердное обращение - опять же впервые в практике черногорских войн.
На масштабную войну против победоносной Черногории у Османской империи не хватило сил, и конфликт урегулировался вмешательством великих держав. На состоявшейся в конце 1858 г. в Стамбуле-Константинополе международной конференции была установлена признанная мировым сообществом черногорско-турецкая граница. Считается, что этим Европа de facto признала равноправный статус двух стран на мировой арене.
1 августа 1860 г. князь Данило I нелепо погиб на взлете своей славы и надежд. В принадлежавшем австрийцам Которе черногорский эмигрант Тодор Кадич, мстивший за гибель своих родственников при подавлении князем восстаний, убил мирно прогуливавшегося монарха. Эпоха правления этого неоднозначного, но мощного человека по праву называется черногорцами 'ослепительной и страшной'.
_____________________________________________________________Михаил Кожемякин.
ОКОНЧАНИЕ СЛЕДУЕТ.