Вера стояла у окна и смотрела, как Павел поливает герань на балконе. Делал он это с такой методичностью, что хотелось заорать. Сначала левый горшок, потом средний, потом правый. Ровно по полстакана в каждый. Никакой спонтанности, никакого творческого подхода к флористике. Даже с цветами он умудрялся быть скучным.
— Паша, может, сходим сегодня в театр? — предложила она, уже зная ответ.
— Вер, а футбол? Сегодня же финал.
Конечно, футбол. Как она могла забыть о священном ритуале. Каждую субботу Павел превращался в верного поклонника двадцати двух мужчин, гоняющих мяч по полю. При этом сам он последний раз бегал в школе на физкультуре, и то через пень-колоду.
Вера вздохнула и открыла книгу. Читала она "Сто лет одиночества" Маркеса — как раз подходящее название для ее нынешнего состояния. Павел искренне удивлялся, зачем она читает такие толстые книги. "Там же нет картинок", — говорил он, и в его голосе не было ни капли иронии.
За три года брака она успела изучить его как таблицу умножения. Утром — кофе, ровно две ложки сахара, никакого молока. Завтрак — яичница из двух яиц, бутерброд с колбасой. На работу — в одном и том же костюме, который он считал универсальным. Вечером — диван, пульт. Выходные — к теще, к его родителям, иногда в торговый центр.
Павел был идеальным мужем по всем социальным стандартам. Не пил запоями, не изменял, зарплату приносил домой, по дому помогал. Мама Веры была в восторге: "Такого мужчину потерять! Да он же золото!" И действительно, золото. Только очень тяжелое и не блестящее.
Проблема была в том, что Вера чувствовала себя рядом с ним как пианистка, которой дали сыграть на расстроенном пианино. Вроде бы инструмент есть, клавиши нажимаются, но музыки не получается. Одни диссонансы и недопонимания.
— Паш, а давай куда-нибудь съездим в отпуск? — предложила она как-то вечером.
— А что, наша дача плохая? — искренне удивился он. — Там и воздух чистый, и овощи свои.
Дача. Шесть соток счастья, где Павел выращивал картошку с энтузиазмом Мичурина. Вера пыталась объяснить ему, что хотела бы увидеть мир, посмотреть на другие культуры, попробовать новую еду. Но Павел панически боялся всего незнакомого. Зачем ехать в Италию, если в соседнем ресторане делают неплохую пиццу?
Самое печальное, что Павел искренне любил жену. Он готов был для нее на все — правда, в рамках своего понимания "всего". Подарить букет к 8 Марта — пожалуйста. Купить новую сумочку — без проблем. Сходить в театр — ну, если очень надо, то можно и потерпеть. Но он не понимал, что Вере нужно не это. Ей нужен был собеседник, партнер по интересам, человек, с которым можно было бы расти и развиваться.
Вера часто думала о том, что если бы она была другой — менее амбициозной, более домашней, — то Павел был бы идеальным мужем. А если бы он был другим — более любознательным, более открытым к новому, — то она была бы идеальной женой. Но они были такими, какими были. И это было настоящей трагедией двух хороших людей, которые просто не подходили друг другу.
Однажды Вера решила провести эксперимент. Она целый месяц жила как Павел. Вставала в одно и то же время, ела одно и то же, смотрела те же программы, читала те же новости. И знаете что? Она поняла, что в этом есть своя прелесть. Это было похоже на медитацию, на дзен-буддизм в отдельно взятой квартире. Никакого стресса, никаких неожиданностей, никаких поводов для тревоги. Просто спокойная, размеренная жизнь.
Но уже через неделю она чувствовала, что задыхается. Ей хотелось кричать, бегать, читать, спорить, мечтать. Павел же в этом болоте размеренности чувствовал себя как рыба в воде. Это был его естественный биотоп.
Проблема была не в том, что кто-то из них был плохим. Проблема была в том, что они смотрели на жизнь под разными углами. Павел видел в ней уютный дом, где можно спрятаться от мира. Вера видела в ней захватывающее приключение, полное открытий и возможностей.
И вот теперь она стояла у окна, держала в руках книгу и думала о том, что делать дальше. Развестись с хорошим человеком только потому, что он не подходит тебе по темпераменту? Или остаться и медленно увядать в тепличных условиях его любви?
Павел закончил поливать герань и зашел в комнату.
— Вер, а что мы сегодня на ужин есть будем? — спросил он, и в его голосе была такая искренняя забота, что сердце у Веры сжалось.
— Не знаю, Паш. Не знаю.
Он подошел к ней, обнял за плечи. Его объятия были теплыми и надежными, как старый плед. И в эту минуту Вера поняла, что самое сложное в отношениях — это не научиться жить с недостатками человека. Самое сложное — это решить, можешь ли ты жить без его достоинств.
А книга Маркеса так и осталась лежать на подоконнике, открытая на странице, где говорилось о том, что любовь — это не только чувство, но и решение. И иногда самое трудное решение — это понять, какая любовь важнее: к человеку или к себе.
