(Продолжение. Начало и все опубликованные главы здесь)
Когда впереди появились вырубки, над горизонтом виднелся уже только краешек солнца.
— Скорее! — крикнула Изабелла и пустила Мышонка вскачь.
Они взлетели на срезанный холмик, и перед ними открылась картина противостояния леса и замка. Неприступные серые стены, зловеще подкрашенные сейчас багрянцем заката, высились на соседнем холме. Вокруг подножия его стелилась широкая полоса земли, изрытая следами выкорчеванных пней. Нетронутые пока что пни тянулись дальше до опушки, где… Джон вздрогнул.
Опушки не было видно. Не то какой-то странный темный туман, не то тяжёлый дым стелился по земле, хвосты и клубы его размывали верхушки деревьев, и в их извивах, словно сошедших с картин мрачного живописателя таинственных ужасов, мерещились злобные тени.
Изабелла оглянулась и громко сглотнула. Расстояние между путниками и туманом было значительно меньше, чем между ними и замком. Правда, не было заметно, чтобы пугающая завеса двигалась, однако оставаться рядом с ней не хотелось.
Такой аллюр Джону доводилось испытывать нечасто. Перестук копыт сливался в ровный звук, ветер свистел в ушах, с силой обдувал лицо, а в крови бурлил азарт скачки, мешаясь со страхом перед неизвестностью. Только бы кони не подвели, только бы кони…
Он не сразу заметил то, что Изабелла, должно быть, поняла раньше: несмотря на галоп, замок почти не приближался. Девушка резко оглядывалась назад, что-то кричала Мышонку, наклоняясь к самой гриве. Туман за спиной был уже неразличим. Просто неясная мгла, окутавшая землю, и почему-то не отпускало чувство, что она лишь прикрывает нечто настолько страшное, что увидеть это и остаться в живых нечего и думать. Джон и сам не заметил, как страх охватил его целиком. Что там оцепенение у костра, слетевшее, как шелковая вязь, когда пришла пора действовать! Нет, здесь было что-то другое, ужас вливался в тело вместе с тугим воздухом и душил, тяготя сердце…
А замок приближался — но слишком медленно. Неправдоподобно медленно.
Меж зубцов крепостной стены замелькали фигуры людей. Ага, заметили! Но не слишком ли поздно? И разве могут они что-то сделать с этой мглой, подкатывающей за спиной? Молодой граф бросил взгляд на Изабеллу и… невольно залюбовался ею. Глаза сияют, волосы развеваются на ветру. В седле она сидела как влитая, словно так и росла всю жизнь. Джон не мог пожаловаться на отсутствие опыта, но Мышонок нес Изабеллу так же легко, как явно более мощный Цезарь — его самого.
Любуясь средневековой красавицей, Джон вдруг особенно остро понял, насколько близки они оба к смерти. По-настоящему, каждым нервным окончанием ощутил, как не хочется терять прекрасные видения жизни.
Ворота замка приоткрылись, выпустив два десятка всадников с факелами. Они поскакали навстречу путникам, на ходу вытягиваясь в цепь. Однако между ними и двумя пришельцами так и оставалась широкая полоса земли.
«Это невозможно, — лихорадочно пытался соображать Джон. — Это обман зрения, иллюзия. Ну да, все научные объяснения крестьянских суеверий строятся на иллюзиях… Только никто из многомудрых ученых мужей не смог бы объяснить древесных троллей и крысоволков. Так, может, и эта скачка не иллюзия, а какое-то физическое растяжение пространства?» Пользы от этих размышлений было мало, но Джон ничего не мог поделать со своей головой. Настоящее колдовство, настоящая магия… Действительные чудовища и действительно растянутое расстояние…
Древесный тролль возник на пути внезапно, точно выскочил из засады. Кто его знает, может, и правда лежал на земле, дожидаясь момента. Цезарь встал на дыбы и обрушил на разлапившегося противника передние копыта, Джон со своими размышлениями, ясное дело, рухнул наземь. Из него чуть не вышибло дух, но он вскочил, выхватывая меч. Сухая лапа с противным скрежетом метнулась вперед, расцарапав коню бок, но не свалила животное. Цезарь подался назад, разворачиваясь, — видимо, готовил коварный удар задними копытами. Тролль, однако, и сам шагнул в сторону, придвигаясь к Джону.
— Сюда! — донесся близкий голос Изабеллы. — Сюда! Помогите!
Тролль мешкал, и Джон, свистнув Цезарю, побежал на зов. Конь сообразил, что ему хотят сказать, и затрусил следом, косясь на тролля, который, впрочем, не спешил нападать.
— Изабелла, где ты?
Странно, тумана вроде бы нет, мгла таяла на глазах, но девушки не было видно.
— Сюда!
Тьфу ты, голос доносился слева, значит, Джон продвинулся слишком далеко. Он повернул и… наткнулся на того же тролля. Или только дерево? Да нет, откуда тут взяться деревьям, это же вырубки! Но вот рядом стоит ещё одно, а вот ещё пара… Джон понял, что вернулся к опушке. Невозможно! Он огляделся, тряхнув головой. Да, перед ним была граница леса, только деревья отчего-то были сплошь сухие, с редкими, жухлыми листиками среди узловатых сучьев. Замок остался на своём холме, на прежнем расстоянии. Цезарь топтался рядом, укоризненно глядя на Джона.
Дела… Ведь твердил же себе: колдовство — настоящее! Не иллюзия, не обман зрения, который рассеется сам собой, если его «не замечать». И голос Изабеллы был, вероятно, мороком.
И тут случилось кое-что не менее странное, чем плутания Джона. Туманная дымка, буквально на глазах затапливающая открытое пространство перед замком, распалась надвое, пропустив к Джону цепочку всадников с факелами. Их по-прежнему оставалось не больше двух десятков, и держались они на небольшой дистанции друг от друга, однако выстроились практически от Рэдхэндхолла до Джона!
— Быстрее, путник, за мной! — крикнул передовой, видимо командир спасательного отряда.
Джон подчинился без рассуждений.
— Держись рядом!
Командир развернул коня и поскакал в обратную сторону. То же самое сделали и остальные воины в цепочке. Перед глазами молодого графа всё поплыло от быстро меняющейся картины: дымка вновь испарилась (или она вообще была видна только от опушки?), а замок приблизился прыжком. Считанные секунды — и он оказался под сенью каменных стен. Вот теперь расстояние между спасателями выглядело реально, они держались в десяти шагах друг от друга, так что Джон очутился вблизи от ворот, уже на склоне холма.
— Скорее! — поторапливал командир.
— Постойте, со мной была девушка! — крикнул Джон.
— Её уже не спасти, путник, подумай о себе.
— Что за чушь, меня же вы вытащили!..
— Второй раз может и не получиться! — рявкнул, обрывая его, командир. — Скачи, мы не будем держать ворота открытыми.
Он помчался к воротам не оборачиваясь — в полной уверенности, что Джон последует за ним. Молодой граф развернул Цезаря и, вынув меч, двинулся вниз. За спиной раздались крики, потом топот копыт. Джон тронул пятками бока коня:
— Вперед, парень, мы ведь не бросаем своих, правда?
Цезарь фыркнул в ответ, вроде бы не сильно возражая, хотя ясно было, что он не в восторге от этой идеи. Однако нельзя было не признать, что нервы у скакуна железные. Джону оставалось только завидовать…
Леденящий ужас навалился на него, стоило отъехать на полсотни шагов от подножия холма. Цезарь заржал, но не отвернул, а вот у Джона возникло сумасшедшее желание немедленно выпрыгнуть из седла и бегом вернуться к воротам. Пожалуй, он не поступил так только потому, что от страха не мог пошевелиться. Чувство это было необъяснимым, с виду безосновательным, он ведь даже загадочной дымки не видел, но его не оставляло ощущение смертельной опасности, нависшей над головой…
— Изабелла-а! — во весь голос проорал он.
— Джон! — откликнулась девушка долгим, протяжным и многоголосым эхом, накатившим сразу со всех сторон.
— Путник! — послышалось почему-то спереди.
— А-ах-х-х… — подползло снизу.
Цезарь взвился, но на сей раз Джон удержался в седле. Однако испуганный конь крутанулся на месте, а когда успокоился, оказалось, что… замка поблизости нет. Да и холма тоже. А вот пни остались, высокие, корявые.
И кажется, между ними намечалось движение мрачных теней.
Солнце уже село, мрак окутал землю, свет далеких созвездий был не в силах его разогнать.
— Тише, парень, тише. — Джон погладил скакуна по гриве. — Давай-ка мы вообще не будем двигаться. Посмотрим, что из этого выйдет.
Цезарь недовольно фыркнул. Джон усилием воли взял себя в руки. Добрый меч, добрый конь — что ещё нужно порядочному богатырю? А что сила нечистая кругом, ну так на то мы и богатыри, чтобы на винегрет её пускать. Он поднял клинок над головой, стараясь при этом не сосредоточивать внимание на тенях. Странный покой снизошел на него, какая-то уверенность в том, что всё обойдется. Или просто мозги отключались от перегрузки?
Стук копыт за спиной не прекращался, но, медленно оглянувшись, Джон увидел не всадников из замка, а одинокого Мышонка. Значит, Изабелла где-то близко, ни с того ни с сего решил Джон. А ну-ка посмотрим! Он направил Цезаря в ту сторону, откуда прибежал серый.
Снова раздалось непонятное:
— А-ах-х-х…
— Спокойно, ты же умный малый, спокойно, Цезарь. Ты храбрый, очень храбрый. Не с твоим именем бояться вздохов из-под земли…
— Джон, куда ты?
Разом вспотевший молодой граф, обернувшись, увидел, что Мышонок следует за ним, а Изабелла сидит в седле и недоуменно смотрит на него.
— Господи, с тобой все в порядке? — воскликнул он.
— Джон, куда ты?
С другой стороны, тоже на Мышонке, подъезжала… Изабелла. Их было две, одна спереди, другая сзади. И в лучшем случае одна была настоящей. Девушки приблизились к нему одновременно, с одинаковым удивлением и ужасом оглядывая друг друга. Джон потом так и не понял, откуда пришло вдохновение. Не опуская меча, он качнул им в сторону первой Изабеллы и грозно спросил:
— Какой бой самый лучший?
Та недоуменно уставилась на него, а вторая поспешила ответить:
— Которого не было!
— С какой попытки ты ответила?
— С третьей!
Всё ясно, это она. А та, что сразу подъехала со спины… сейчас, возможно, бросится с когтями на шею. Джон обернулся, но никого не увидел, видение девушки исчезло без следа. Он не стал удивляться.
— Держись-ка поближе ко мне, а ещё лучше — возьми за руку, вот так. Теперь надо придумать, как отсюда выбраться.
— Может, поедем в замок? — робко предложила Изабелла.
— Умница, — не без раздражения ответил Джон. — Идея хорошая, проблема в том, что замок ещё найти нужно!
— А это разве не он? — спросила девушка, указывая наверх, в пустоту.
— Стоп, ты что, видишь его?
— Сэр Джон, его трудно не заметить. Неужели…
— У меня перед глазами голая земля и пни, а дальше всё как будто в дымке. Всадников ты видишь?
— Вот они, мечутся рядом и, кажется, не замечают нас, — подтвердила девушка. — Это чары Драконова леса, Джон.
— Значит, так, веди меня к ним, может быть, вблизи чары развеются.
Изабелла тронула коленями бока Мышонка. Колдовское марево то отпускало, то вновь застилало взор, так же, волнами, накатывал и ослабевал необъяснимый страх. На первого всадника наткнулись быстро. Джон, хоть и старался, не заметил, как тот возник из пустоты. Это оказался командир отряда, и настроен он был недружелюбно.
— Путники, черти бы вас побрали, ещё раз ослушаетесь, оставлю тут. А ну за мной! — рявкнул он, но, повернувшись, вздрогнул: — Где все?
— Я выведу! — заверила его Изабелла. — Держись поближе к нам!
Минуту или две девушка безуспешно пыталась догнать кого-то невидимого, безрезультатно окликала, потом подалась в сторону. Джон как раз оглядывался и вновь пропустил момент, когда чары отпустили двоих воинов. Дальше, спустя немного времени, отыскались почти все. Дымка становилась плотнее, и Джон чувствовал, что, если она развеется, замок предстанет перед потерянными людьми.
— Слава Тебе, Господи, — крестились бойцы графа, завидев своих.
— Все здесь? — окликнул командир.
— Двоих новобранцев не хватает, — ответил ему кто-то.
— Вон они мечутся! — крикнула Изабелла, указывая в сторону леса. — Я уже пыталась их догнать…
— Давай туда! Всем держаться кучно, отстанете — пропадете!
Плотно сбившийся отряд проехал в дымке шагов сто, когда двое испуганных до полусмерти безусых юнцов возникли на дороге. Но прежде, чем они успели обрадоваться людям, за спинами их проступила огромная фигура древесного тролля.
— Берегись! — крикнул командир, но было уже поздно.
Выдернутый из седла страшными лапами-ветвями, один из молодых бойцов, крича, был с силой брошен наземь. Другой шарахнулся и непременно пропал бы, но Джон, ехавший впереди, по-прежнему бок о бок с Изабеллой, бросился наперерез и успел перехватить его:
— Куда? К своим поворачивай!
— Огня! — распорядился между тем командир. — Огня — и в пики его!
Тролль не стал дожидаться, пока люди успеют что-то сделать, и атаковал. Командир увернулся от сучковатой лапы, его товарищу рядом повезло меньше, однако он удержался в седле, схватившись за окровавленную руку. Пики дружно ударили в морду чудовища, заставив его отшатнуться, потом вперёд вышли те, у кого были наготове факелы, они обратили тролля в бегство.
— Ты всё ещё видишь замок? — наклонившись, спросил Джон у Изабеллы.
— Да, только смутно.
— Нужно спешить. Возвращаемся!
Воины графа подобрали тело погибшего паренька и двинулись в сторону замка. Туман не желал исчезать, однако земля стала повышаться, а впереди возник тёмный силуэт Рэдхэндхолла, очерченный яркими точками факелов на зубчатых стенах. Возникла ещё одна кучка огней — из ворот выехал новый отряд.
Новое нападение было неожиданным. Словно из ниоткуда между спасателями и замком возникли уже знакомые тени с горящими глазами — это были твари, которых Джон про себя назвал крысоволками. Первый из них прыгнул тотчас, закогтив и выбив из седла ближайшего всадника. Пики опустились, на их остриях повисли ещё два монстра, остальные прорвались, и началась свалка.
Чья-то лошадь упала, колотясь в предсмертной агонии, и придавила седока. Беднягу пытались прикрыть, но не сумели, тот же крысоволк сомкнул челюсти на его горле и отпрыгнул. Сверкали клинки, с гудением рвали воздух огненные головы факелов. Чудовища ловко уворачивались и атаковали, метя в лошадей. Вот ещё один всадник со стоном выронил меч, левая нога его была разорвана от бедра до колена; другого взвившийся скакун с окровавленным боком выбросил из седла.
Но и люди не оставались в долгу. Отточенная сталь крушила хребты и рассекала шеи, бойцы делали своё дело без паники, будто с малолетства сражались именно с таким противником.
Джон Рэдхэнд не оставался в стороне. Он не любил плыть по течению, возможно, потому что по разным причинам, вольно или невольно, полжизни только этим и занимался. Заброшенный в чужое время, ошеломлённый, мало что понимающий, он, пожалуй, никогда ещё не чувствовал себя таким потерянным, как в этой кровавой клыкасто-зубастой стальной кутерьме. Пустив в дело старинный меч, он испытал облегчение.
Цезарь вёл себя молодцом, слушался так, словно был продолжением Джона. Клинок снес голову подвернувшемуся крысоволку, и тут же конь ударом копыта раздробил лапу другому, покусившемуся на Мышонка. Джон подался вперёд и вогнал меч в глотку следующей твари. Сзади раздался протяжный визг раненого чудовища — молодого графа прикрыли ловким уколом пикой.
Тем времененм вторая команда графских воинов галопом слетела по подножию холма и лихим наскоком смяла чудовищ. Крысоволки обратились было в бегство, но теперь людей стало заметно больше, и отпускать нечисть живой никто не собирался. К собственному удивлению, Джон не задумываясь принял участие и в этой части сражения. Он вместе с остальными промчался до самых вырубок, на скаку кромсая монстров, и только со второго раза услышал крик командира, призывающий вернуться назад.
Соединенный отряд поднялся к замку, пересёк подъёмный мост, и вот загрохотали цепи, отгораживая обиталище графа от враждебной ночи.
Замок ещё далеко не был достроен, однако уже сейчас представлял собой неприступную крепость. Первым делом Томас Рэдхэнд возвел мощные стены и донжон, внутреннюю крепость. Воины и строители пока что жили в хижинах и бараках. Всюду по двору, между ямами и уже готовыми фундаментами, между кучами земли и начатыми стенами, высились штабеля строительного материала. Несмотря на поздний час, над многими крышами вился дым, где-то звенел кузнечный молот. Всё население замка, вооруженное, собралось у ворот и под стенами. Теперь, видя, что опасность миновала, люди перенесли внимание на спасённых и разглядывали их со смешанными чувствами, как показалось Джону — удивления и неприязни.
Седобородый командир первого отряда подъехал к Джону и спросил:
— Кто вы такие?
— Мы… путники, — осторожно ответил тот.
— «Путники», — скривился седобородый. — Какого чёрта путникам делать в этих краях? Куда вы держали путь?
Краем глаза Джон заметил, как нахмурилась Изабелла, — видимо, такое обращение с великим воином коробило ее. Навряд ли она позволит себе высказать то, что думает, но Джон, ещё не успев выбрать манеру поведения, поспешил ответить:
— Мы ехали сюда. Ведь это, если я не ошибаюсь, замок сэра Томаса Рэдхэнда?
— А что, в этой дыре есть и другие замки? — фыркнул командир.
Света вокруг было достаточно, и он, отходя от горячки боя, уже внимательно разглядывал Джона. Выражение его лица при этом заставляло ожидать или диагноза, или приговора, без вариантов. «Сейчас назовет меня юродивым», — подумал молодой граф.
Однако командир вдруг смягчился.
— Вы славно держались, — сказал он. — Может быть, и правда… Ну да ладно, не моего ума это дело. Ставьте лошадей в конюшню, там о них позаботятся, и идёмте со мной.
Джон с Изабеллой удивленно переглянулись, но послушались. Шагая по узким переходам донжона, мимо редких чадящих факелов, Джон размышлял над ситуацией. Странностей становилось всё больше и больше. Перстень показывать не пришлось — хорошо это или плохо? Юродивым не назвали — приятно… Про костюмчик ничего не сказали. На Изабеллу смотрят как-то… нет, глазеют, конечно, но… вот оно — не как на красивую девушку.
И, наконец, про то, что из-за двух путников погибли и были ранены люди, — ни слова. А ведь вертелось это на языке у седобородого, можно н есомневаться
— Куда нас ведут? — шепнула Изабелла, когда они поднимались по крутой винтовой лестнице.
— Не пойму, — пожал плечами Джон. — Но у меня такое впечатление, будто нас ждали.
Провожатый распахнул перед ними высокую дубовую дверь и объявил:
— Сэр Томас, двое путников здесь!
Джон и Изабелла вошли в довольно просторный зал, вдоль стен которого стояли грубо сколоченные столы и скамьи. Трепетали на сквозняке языки факелов. В противоположном конце зала стояло высокое кресло, в котором темнела массивная фигура хозяина. Дверь за спиной захлопнулась.
— Так вот ты какой, — негромко, но звучно сказал Томас Рэдхэнд и, поднявшись на ноги, двинулся навстречу вошедшим. Каждый шаг его отзывался гулким эхом, отчеканивая паузу между словами. — Мерзавец. Подонок. Нечистая тварь. Выродок.
И так далее. От кресла до путников уместилась пара дюжин ругательств. Лицо у графа было как у статуи, столь же холодное и неприступное. Казалось, ничто, кроме тяжелого, душного гнева, не может выражаться на нем.
— Вот как выглядит жалкий негодяй, решивший продать мой замок какому-то иноземному шарлатану. Ничтожный червь, отказавшийся от своего рода. От всего, чего я добился своими руками, и, видит Бог, ещё добьюсь, от всего, что я сделал и сделаю во славу благословенной Англии и своих потомков. Ты осмеливаешься смотреть мне в глаза после того, как оплевал мою память?!
Изабелла старательно прятала взор, но на неё сэр Томас не смотрел. Он испепелял взглядом потомка.
— Молчишь? Даже твоя грязная совесть не выдержит чудовищной лжи оправданий! Подумать только, неужели этот жалкий юродивый и впрямь может принадлежать к моему роду?
Всё-таки это слово прозвучало…
— Я ни за что не поверил бы мне, однако предзнаменования сходятся, — продолжал Рэдхэнд, слегка понижая голос. — К тому же я поклялся, что это ты, а уж своей клятве я верю. — Он сокрушенно покачал головой. Плечи его слегка ссутулились, отчего он стал казаться очень старым. — Да, если бы я мне не поклялся, я бы мне ни за что не поверил. Однако до сих пор все свидетельствовало в пользу того, что я знаю, о чем говорю.
Брови у Джона и Изабеллы неудержимо ползли вверх. Джон принюхался, однако хмельного духа от графа не исходило. Джону даже не так обидно стало за все поношения.
Сэр Томас между тем продолжал:
— Выбора в любом случае нет. Я точно сказал, что это ты. И, как бы ни сложилась судьба, я должен положиться именно на тебя… Ладно, довольно болтовни! — Он вмиг обернулся прежним грозным Рэдхэндом, да ещё глянул на своих гостей так, будто они здесь и болтали. — Что там ещё? Ах да, ты должен показать перстень. Показывай!
Джон послушно протянул руку. Сэр Томас придирчиво осмотрел вещицу, кивнул:
— Всё в точности, как я говорил. А ты, дитя мое… — Только теперь он обратил внимание на девушку, неожиданно легко и ласково коснулся её подбородка и… улыбнулся? Да нет, должно быть, померещилось. Свет факелов прыгает, и вообще, чего от усталости не увидишь? — И как тебя угораздило связаться с этим недостойным? Да, ты почти ничего не знаешь о нём, и я вполне могу понять твои чувства, но все-таки я бы на твоем месте внимательнее присмотрелся к человеку, который способен на такой низкий поступок. Что бы я там нн говорил, а у меня и свои глаза есть, и свой ум. Оно конечно, глупо с самим собой спорить, но и безоглядно соглашаться — тоже не дело. Ну да ладно, познакомились — и будет, сегодня все устали. Для вас готовы комнаты, отдохните, а завтра поговорим.
Он хлопнул в ладони, на пороге появились двое слуг.
— Проводить, — бросил сэр Томас и повернулся спиной.
Путников вывели из донжона. В крепком срубе поблизости обнаружился ряд комнат за одинаковыми дверями, слуги распахнули две дальние:
— Вот ваши комнаты, располагайтесь. Вас ждут горячие ванны, свежие платья и ужин.
Да сколько же можно удивляться! Переступив порог, Джон убедился, что к их встрече действительно подготовились по высшему разряду: над огромной бадьей поднимался пар, на столе дымилось жаркое, только что снятое с огня. Что же получается, сэр Томас не просто ждал гостей, но и знал время, в которое они прибудут, — с точностью до минуты?!
Однако усталость взяла своё. Молодой граф отбросил рассуждения и воспользовался средневековым сервисом. Поужинал, сидя в бадье, отмылся. Свежая одежда местного производства сидела как влитая, по мерке шили, что ли?
Наполнив кубок красным вином, Джон полуприлег на кровать. Тихо потрескивал огонек светильника, через узкий выруб окна доносился рабочий шум: звенела кузня, стучали молотки, скрипели блоки.
В углу рядом с кроватью стоял прислоненный к стене меч, доверенный Джону призраком. Сейчас, глядя на оружие, молодой граф испытал необычное чувство — словно он растворяется в окружающем мире, впитывает его в себя: и недостроенный замок, и всех, вроде бы чужих и незнакомых, но вполне понятных людей в нём, и окружающие леса со всеми их тайнами, ужасами и красотой. Это продолжалось всего несколько секунд, но на душе сделалось спокойно. Какой бы загадочной ни была связь двух времен, всё должно разъясниться.
Отставив кубок, Джон отыскал подходящую тряпицу и стал тщательно протирать оружие, обильно вымазанное черной кровью. Простое действие воспринималось как ритуал. Раньше, при всей своей любви к старине, Джон никогда бы не отыскал в себе такого благоговения, с каким теперь держал меч. Не смог бы отнестись к нему как к живому. Впрочем, раньше меч и не спасал его от смерти…
Удивительное это было оружие. Простое, выполненное без затей и потрясающе красивое. Клинок прямой, как солнечный луч. Или, скорее, как лунный — таинственное мерцание стали имело чистый цвет серебра в неподвижном ночном воздухе. Превосходный баланс, казалось, меч летит сам, предвосхищая движения руки.
В дверь поскреблись.
— Кто там?
— Это я, Изабелла.
— А, входи, входи.
Свежевымытая разбойница скользнула внутрь и без спросу присела на кровать рядом с Джоном. Когда молодой граф вложил меч в ножны, она спросила:
— Ну что, сэр Джон, чувствуешь себя дома?
Тот пожал плечами:
— Не знаю, это трудно объяснить…
— Конечно, — кивнула Изабелла, — ты ведь никогда здесь не был, никогда не видел своего грозного родственника. А он у тебя, кстати, странный. Его нелегко понять, правда? Это… очень необычно?
Кажется, она хотела узнать, не фамильное ли это у Рэдхэндов. Джон улыбнулся:
— Я тоже странный.
— Ну ты — совсем другое дело! Знаешь, я ему совсем не поверила, когда он говорил про тебя. Ты… — Она вдруг смутилась, но договорила: —По-моему, ты неспособен на зло.
— Ты преувеличиваешь, да и знаешь меня совсем немного, тут сэр Томас полностью прав. Спасибо, конечно, но дело в другом. Я странный, ты тоже странная. Ну подумай, как это смотрится со стороны: молодая девушка бросает свой дом, налаженную жизнь и отправляется с малознакомым мужчиной по лесам, кишащим чудовищами, а этот малознакомый мужчина по её же просьбе время от времени швыряет её через бедро и выкручивает руки!
Изабелла откинулась на спину и весело засмеялась:
— Ты забыл добавить, что эта девушка ещё рвалась помочь малознакомому мужчине в избиении своего жениха!
— Ну и не странная ли ты после этого?
— Верно. Только мне это даже по душе. Уж так случилось, что женишок прочно засел у меня в печёнках!
— Да, что касается Длинного Лука, он ведь тоже очень странный человек.
— Длинный Лук? Да большей заурядности и вообразить трудно.
— Не скажи. Я знал его всего несколько минут, но всё это время он вёл себя очень странно. Вспомни: мы показали ему, что нас так просто не взять, а он продолжал упорствовать в своём непродуманном намерении отправить меня в мир иной.
— Это от недостатка ума. Ему можно полдня вбивать палкой простые истины, а он всё равно ничему не научится.
Она говорила это как будто со знанием дела. Джон спросил:
— А что, кто-нибудь пробовал?
— Раньше-то? — Изабелла неопределенно пожала плечами. — Дети частенько спорят, взрослые частенько их учат. Что говорить, Длинный Лук всегда был вредным ребёнком.
— Тем более странно: сын Висельника — и такой олух!
— Да ну его, — скривилась Изабелла.
— Хорошо, а как быть с чудовищами?
— Зачем с ними быть? Их бить надо.
— Нет, я к тому, что мне они тоже показались очень странными. Не думаю, чтобы такая откровенная голливудщина была обычным делом… Или в вашей милой стране чудовища каждый день такими табунами ходят?
— Когда попадаешь в необычную историю, всё вокруг становится странным, — изрекла Изабелла. И призадумалась.
«Правильно. А я, похоже, с самого рождения живу внутри какой-то необычной истории», — подумал Джон.
— Всё-таки самый странный здесь — сэр Томас, — сказала девушка и боязливо поежилась. — Может быть, он и правда могучий маг? Хотя я всегда думала, что они другие, вроде нашей старухи.
— Ну необычным он был всегда, — вздохнул погруженный в размышления Джон.
— Так ты его все-таки знаешь?
— Как тебе сказать, — замялся Джон. — Не то чтобы я совсем его не знал, но он будет другим, когда я его буду знать… То есть что я говорю, я пока его ещё не знаю, но…
До чего же запутанная штука — время. Умозрительно так хорошо себе всё представляешь, а попробуй рассказать без репетиций! Молодой граф чувствовал себя глупо. И объясниться не смог, и проболтался. Врать Изабелле он не хотел, а рассказывать правду не решался — да и как это сделать?
Лицо девушки между тем стало жалостливым.
— Тебе плохо? — спросила она и проверила рукой, нет ли у Джона жара. — Ну ничего, теперь отдохнем в замке, тебе станет лучше…
Джон криво усмехнулся:
— Вот на это я особо не рассчитываю. Что-то подсказывает, что меня сюда призвали отнюдь не для лечения нервов.
— Призвали? Ты же не был уверен, что тебя примут!
Джон глубоко вздохнул:
— Ладно, давай попробуем. Сейчас я тебе всё расскажу. Поверить в это будет трудно, но ты постарайся, честное слово, я не собираюсь тебя обманывать.
Изабелла тут же приготовилась слушать: подобрала ноги и, обхватив их руками, опустила подбородок на колени. Огонек светильника отражался в ее глазах. Похоже, она ожидала услышать одну из популярных в Средневековье историй про заколдованных рыцарей и принцев-изгнанников.
Ну нет, этот сюжет будет не столь банален!
Джон подобрал в очажке уголек и нарисовал на стене черту:
— Вообрази себе, что эта линия — время. История человечества от Рождества Христова, которое мы пометим вот такой черточкой…
#фэнтези #героическоефэнтези #призрак #хроноопера #попаданец