1. Заброшенный скит.
К моему приятелю Петру Владимировичу приехал его дальний родственник Сергей, мужчина средних лет, с небольшой модной бородкой. Как водится, выпили-закусили за знакомство, за женщин, за мировую революцию и, конечно, за рыбалку. А потом Сергей на последнюю тему рассказал нам одну очень загадочную историю.
- Я не помню, откуда мы узнали про рыбное озеро в глухом краю. Будто бы рыба там косяками ходит, а ловить некому: ни деревень, ни людей поблизости.
Отправились туда вшестером на двух машинах. Хорошая была у нас компания! Душа компании – Егор Назарович, наш Назарыч, главный организатор всех самых безумных затей. Сколько могли, ехали, потом еще по непроезжей дороге два часа пешком шли, но добрались.
Озеро понравилось сразу: большое, видно, что глубокое, заросшее по берегам ольхой и березой, кое-где - тростником и рогозом. Вдали, на бугре, смутно виднелось что-то, похожее на крыши домов, хотя никаких дорог и тропинок к селению мы не нашли, значит, никто там давно не живет.
Достали и настроили рыболовные снасти, накачали резиновые лодки, но рыбалку отложили на утро, а вечер посвятили обустройству лагеря. Подальше от берега, чтобы не зажечь камыш, организовали костер, вещи свои на случай дождя сложили в какой-то сарайчик, построенный, видимо, рыбаками во времена «оные».
Поужинав у костра, решили отдыхать. В просторном сарайчике на сухом наломанном камыше спать было очень удобно. Один наш товарищ, Мишаня, остался ночевать у костра, заявив, что будет всю ночь дежурить. И действительно, вскоре от костра послышался громкий храп – дежурство началось.
Утром Мишаню у костра мы не обнаружили. Не вытерпел – на озеро ушел? Нет, его лодка, удочки оказались нетронутыми, на месте. Покричали – никто не отозвался.
- Я знаю, где он! – заявил Геннадий. – Мишаня ненормальный, любит старину, всякую рухлядь домой тащит, ремонтирует, чистит, потом музеям дарит. В деревню он ушел на поиски антиквариата!
- Никого не предупредил! – возмутился Назарыч, начальник райотдела полиции. – В сумерках можно провалиться в какой-нибудь старый незасыпанный колодец, и поминай, как звали.
- Ничего не поделаешь - надо идти искать, - заявил Петрович. – Вдруг ему помощь нужна?
Пошли в деревню. Петрович, опытный охотник, впереди с батогом, мы за ним. Шли по зарослям, без дорог и тропинок.
Деревня оказалась весьма странной. В середине то ли часовня, то ли молельный дом, но без крестов, без икон. Вокруг - около десятка наполовину развалившихся домов с маленькими окошками, выходящими на «площадь».
- Кто тут жил? Сектанты? Баптисты? Адвентисты?
- Сейчас узнаем! – внезапно заявил Назарыч. – Вон хозяин деревни сидит!
Точно! Около одного дома на скамеечке сидел старичок: светлая одежонка, на голове какой-то колпак, босой, седая редкая бороденка.
- Живой ли? Либо мумия? – усомнился Петрович.
Подошли, поздоровались. Оказалось, вполне живой.
- Не приходил ли этим утром в деревню наш товарищ?
- Давно не бывало тут никакого стороннего люда, - нараспев протянул старичок.
- Ты один тут живешь?
Едва заметно старик кивнул головой.
- Мы, дед, потом тебя навестим, гостинцев принесем, расспросим про твое «житие-бытие». Извини, сейчас некогда!
Вернулись в лагерь. Сходили к озеру, исследовали берег: вдруг искупаться Мишаня утром решил – осталась бы его одежда. Нет, ничего не нашли. Лес вокруг лагеря прочесывали, звали, кричали. Ни пропавшего приятеля, ни его следов.
Так день и прошел. Какая тут рыбалка?!
Без всякого аппетита поужинали, легли спать. У костра оставили дежурных, братьев Геннадия и Николая, чтобы костер поддерживали: вдруг Мишаня ночью на огонек выйдет.
Утром из дежурных мы никого не нашли! Вот их спальники, сапоги, куртки, но людей нет! Тоже пропали!
- Все интереснее становится! – сказал Назарыч. – Такого в моей практике не встречалось.
- В деревню идем?
- Да! Старика расспросим! Что-то должен он знать! Было ли раньше такое! Может, в деревне все-таки есть еще кто? Вдруг какая нечисть поблизости обитает?
В деревне нас ждал сюрприз! На лавочке, перед домом, сидели три старика! Какие-то одинаковые: тощие, бледные, словно седым мхом поросшие.
- Здорово, деды! – сказал Назарыч, остановившись перед стариками. – Люди у нас пропадают. Куда? По какой причине? Кто еще в деревне живет? Может, вы нам что поясните?
Старики молчали и смотрели так, будто не понимали, о чем идет речь.
Назарыч решительно распахнул ворот одного старика:
- На вас, гляжу, и крестов-то нет. Вы кто? Сектанты? Сатанисты?
Ни слова в ответ.
- Вот что, «аксакалы»! Я всё узнаю. Если вы причастны к пропаже наших товарищей, вернусь – деревню вашу спалю, вас на воротах часовни повешу! Вот так-то! Если не прав, извиняйте!
Мы вновь вернулись в лагерь ни с чем.
- Мужики, - объявил Назарыч. - Я не знаю кто, но этой ночью, думаю, все прояснится. «Он», «оно», «они», похоже, придут за нами, остальными! Что будем делать?
- Ружье-то я не взял, - сказал Петрович. – Чем станем отбиваться? И уходить нельзя: про наших товарищей ничего не выяснили.
- Какой же я мент без «Макарыча»? – заявил Назарыч и похлопал себя по внутреннему карману. – Одного пистолета с двумя обоймами нам хватит. Давайте готовиться к встрече «гостей».
К вечеру из нашей верхней одежды, набив ее осокой, мы смастерили три чучела, похожих на людей. Двоих положили по разные стороны костра – «спят», а одного посадили на бревно: будто дозорный сторожил, склонил голову на грудь и тоже уснул.
Сами мы устроились на крыше сарая, хорошо замаскировавшись.
Я уже охотился на кабанов, медведей. На такой охоте, когда непонятно, кто кого караулит, бывать не доводилось. Да и с пустыми руками к тому же. Оттого, наверно, и было так тревожно. Все-таки ружье в руках придает охотнику уверенность.
Августовские ночи темны в первой половине, а потом, после полуночи, небо проясняется.
Неподалеку долго кричала какая-то лесная птица, предупреждая своих подруг о возможной опасности.
Спать нисколько не хотелось. Тут я услышал, что нарастает странный звук, высокий, вибрирующий, похожий на свист. Назарыч обвел нас взглядом и осторожно показал пальцем наверх. На фоне посветлевшего неба вскоре показалась странная тень, стремительно приближающаяся к нашему лагерю. Вот она зависла над костром, замерла и вдруг ринулась к «спящим рыбакам».
Назарыч быстро вскочил на ноги и выстрелил в сторону костра несколько раз из пистолета.
Визг, шум у костра! Что-то там закружилось, замельтешило! Видно было, как от манекенов полетели в разные стороны куски и клочья.
Назарыч высадил полностью обойму - на поляне все стихло. Ни звука.
Мы осторожно, с оглядкой спустились вниз. Около костра лежали разодранные наши подобия и больше ничего.
- Мужики! Что это было? – спросил я своих старших товарищей.
- Я не знаю. Чертовщина какая-то! – сердито ответил Петрович.
- Разберемся! – пообещал Назарыч. – Но пока тоже ничего не понимаю.
Утром мы были в деревне. Обошли дома – ни в одном из них не нашли следов проживания кого-либо! Никаких стариков тоже не нашли.
С трудом открыв входную дверь, зашли в брошенный странный скит. Внутри тоже не было ни икон, ни крестов. Посередине помещения, на возвышении, лежали пропавшие наши товарищи: бледные, обескровленные лица - все трое мертвы.
Сатанинскую часовню, дома мы хотели сжечь, но Назарыч остановил нас: «Нет, нет! Будет расследование, нельзя пороть горячку! Потом спалим!»
Больше я на этом озере не бывал, но история на этом не закончилась. Через год Назарыч и Петрович разбились на машине. Свидетели аварии утверждали, будто на их автомобиль сверху свалилась странная темная масса. Говорили, то ли огромный пчелиный рой, то ли еще что-то, будто «туча на них упала». Уклоняясь от столкновения, водитель взял резко вправо, и машина упала с обрыва.
Теперь вот, видимо, и мой черед…
- Сергей! – обратился я к рассказчику. – Вспомни, там, у озера, возле сарайчика, у которого вы расположились, не было ли чего необычного? Ну, кроме этой нечисти?
- Не было ничего. Какие-то столбики гнилые помню, много их. Одни лежали в траве, другие падали от удара ногой по ним. Эти столбики парни в костер таскали.
- А ты?
- Меня, как самого молодого, заставили картошку чистить.
- Ну, значит, еще поживешь.
- Твое обещание как бальзам на сердце.
- Захоронение древнее, похоже, вы нарушили, потревожили усопших. Я не знаю, кто там нашел упокоение, какие люди, какой веры, но вы вторглись в потусторонний мир, в который нам, живым, путь закрыт.
- И что теперь?
- Да ничего. Молись. Для бога мы все едины: верующие, безбожники, грешники, кающиеся – проси, и будешь прощен.
(Щеглов Владимир, Николаева Эльвира)