Итак, еда и чревоугодие. В эту тему входит не только еда, но и вещества. Несмотря на то, что некоторые, употребляющие психоделики, считают, что они удовлетворяют таким образом потребности сознания — это все же выглядит некоторым лукавством: кормят люди все-таки свое тело, и именно воздействие на тело работает в таком случае прежде всего.
Однако сказать, что без веществ можно вообще обойтись, в отличие от еды — не совсем верно. Если посмотреть на конструкцию культуры сверху, то выяснится, что любой творец, начиная развитие какой-то цивилизации, еще в самом начале подумает: что именно стоит внести в мир в качестве каких-то увеселяющих и расслабляющих веществ, и делается это вполне осмысленно и намеренно.
Сознание, особенно для раннего человека, у которого инстинктов нет — тяжелый груз. Постоянно надо принимать какие-то решения, делать выборы, без которых ни поесть, ни даже в туалет сходить не получится, в отличие от животных, живущих на автоматических программах.
В раннем состоянии человек постоянно всего боится, отсутствие четких инструкций создает напряжение, мир страшен и небезопасен, собственные чувства и механика их возникновения — загадка, справляться с ними сложно. К этому добавляется еще и ужас перед смертью, которую на таком этапе вообще сложно как-то осознать и принять.
Примитивные концепции загробного мира (а сложных человек в начальном периоде и не сможет осознать) не всегда спасают от постоянного страха. И в том числе поэтому любой рулевой цивилизации сразу подумает о том, что должно быть дано людям в качестве какого-то способа помощи этому постоянному напряжению сознания с целью хотя бы временного избавления от страхов и создания позитивного настроения.
Вносить приходится и то, что является помощью в преодолении телесной боли: например, опий, который для многих в этой культуре в итоге стал темой злоупотреблений, вообще-то не мог не появиться по причинам намного более прозаическим. И сам по себе, если оставить его только в медицинских целях, мог бы и не стать никому тяжелым наркотиком.
К тому же, если творец не решит этот вопрос заранее и не передаст через посланников «рецепты народной мудрости» (включая и пищевой набор, и основы гигиены, и использование растений), то человек сам может что-нибудь похуже придумать, впрочем, скорее — отравиться совсем.
Чаще в мирах светлого спектра выбирают нечто мягкое из растений, не провоцирующее развитие тяжелых зависимостей, и многие такие цивилизации, например, в курсе технического назначения спирта, но принимать его внутрь им даже не пришло бы в голову — для этого в их культуре существуют менее жесткие вещества. В темных мирах может быть всякое, и тут мы наблюдаем непосредственно такой вот удивительный факт: тяжелое вещество легализовано и доступно многим на полках магазинов.
То, что от него многие лишаются здоровья и жизни прежде времени — побочный эффект, который, конечно, не хорош и для хозяев, однако простой и незамысловатый эффект самого вещества, очевидно подходящий не очень развитому сознанию, перевешивает: алкоголь удовлетворяет потребности в искомых состояниях расслабления и увеселения «одним ударом». Как говорится, дешево и сердито. Но так или иначе, в любой культуре возникает набор веществ, нужных для отдыха сознания и медицинских целей.
Жить без еды — тем более утопия: это несущая конструкция выживания тела. Уже понятно, что основной набор необходимых веществ для поддержания жизни уж точно не относится к зависимостям и вряд ли станет страстью, если к еде именно так и относиться.
Проблема, прежде всего, в избыточном потреблении. В первой части я уже упоминал о том, что отношения с пищей искажены множественными наложениями разных не всегда здоровых программ. Они складываются, когда с детства еда попадает в разряд единственного удовольствия, подменяя собой родительское тепло, когда есть влияния голодного прошлого в семье, да и когда в ребенка пихают лишнее просто потому, что так кодирован праздник, и потом он в сознании от еды отцепиться просто так не может.
То же самое происходит и с веществами. Вспоминаю популярную книгу Аллена Карра по поводу легких способов бросить (все, что можно), в которой центральной мыслью можно считать такую: на употребление веществ обществом и воспитанием нагружено слишком много социальных значений: «крутизна», взрослость, мужественность, стиль и т.д.
В общем, поиск одобрения становится намного более весомым, чем трезвая оценка происходящего, хотя автор верно заметил: поначалу вкус алкоголя мало кому на самом деле нравится и тело нередко сообщает о своем протесте в конкретных формах, но потом человек просто приучает его реагировать иначе хотя бы на время.
Получается, что отправная точка разбирательств с чревоугодием — различение (опять, да), оно и есть движение к осознанности. Средств определить, какова у конкретного человека норма потребления, в этом мире достаточно: и подсчет калорий, и осмысление реакций тела (понимание своего типа и особенностей обмена веществ, наследства и генетики), да и просто трезвый взгляд.
Ведь если человек посмотрит на свой рацион честно, он поймет, где у него еда ради необходимости, а где — для поднятия настроения исключительно. Из шуток вокруг диеты: «не хочешь яблоко? — значит, не хочешь есть». Да, не все продукты могут вызвать наслаждение, а какие-то мы можем не есть, потому что вкус у них конкретно для нас — отвратительный, и ничего страшного в этом нет.
Но если «утоление голода» происходит исключительно тортиками и булочкой, то тут достаточно просто не прятаться от себя: если ваш рацион безальтернативный и радовать способно только сладкое и мучное (типичные наркотики современных пищевых искажений), а остальное вам категорически не вкусно, то мы однозначно говорим о пищевой зависимости.
Плохо ли то, что сам по себе вкус некоторых продуктов может вызвать наслаждение? Нет, конечно. Если удовольствие является побочным эффектом, просто украшает жизнь и не побуждает превращать разумное потребление в постоянное «затыкание» всех проблем едой, у закона тут не будет вопросов.
Можно сказать, что в теме еды проще ощутить границы действительно необходимого и осмыслить избытки, но с веществами это выглядит несколько сложнее, однако и тут есть алгоритмы. Понятно, что в ряде случаев есть медицинское назначение, но сказать, что рекреационное назначение является выходом из всех рамок — тоже не получится. Вопрос в том, есть ли альтернативы.
Если человек понимает, для чего ему это, какая потребность за этим стоит, и вещества — не единственный выход из ситуации, а лишь один из возможных вариантов, то человек будет эти варианты чередовать, находя равновесие так, чтобы не вредить телу и не попадать в ловушку одного подхода к решению всех проблем.
Как только метод становится безальтернативным (или все альтернативы — одного порядка, например, это лишь то или другое вещество), когда возникает невозможность сделать то, что в целом посильно сознанию и телу «своим ходом» — тогда это отчетливый шаг в сторону зависимости. И самым ярким маркером становится классическое «не могу без…» (не могу без этого радоваться, осознавать, комфортно себя чувствовать, и «только так»).
Эту безальтернативность можно рассмотреть там, где еще нет явной нагрузки на тело, или она недостаточно проявилась и пока идет скрытым процессом, однако сам момент с отсутствием вообще вопросов о мере, стремление к одному или жестко ограниченному набору способов удовлетворения потребности, нежелание рассматривать иные варианты и вообще прислушиваться к своим реакциям — все это происходит раньше, чем тело развалится совсем.
Поле обычно видит реальную меру зло/употребления: информацию о том, насколько перегружено тело той же едой и насколько она здоровая, можно прочитать с оболочек конкретного человека/ВЯ, так же как и прочие поступки с их энергиями, и работать эта оценка начинает практически сразу, хотя у любого процесса с точки зрения закона всегда есть место для некоей динамики. Но даже если человек оправдывает зависимость и конкретно для себя «весь в белом», убедив в этом и окружающих — это не поможет обмануть закон.
Интересный момент есть в самом слове «чревоугодие» — угождение то есть, потакание. Тут даже на чисто языковом уровне понятно, что грехом становится не сам факт наличия зависимости, а факт ее поддержки, внутреннего оправдания и отказ разбираться в мерах. И самые большие претензии у закона возникают к тому, кто зависимое поведение активно отстаивает.
Воспитание человека, социальные выгоды и введение его в заблуждение с детства — все это не является для закона поводом оправдывать зависимый сценарий и ничего с этим не делать, посчитав себя бессильной жертвой (тем более — агрессором, способным проклинать всех, кто не одобрил подобный тип поведения).
Все это различение и есть первый уровень ответственности: разобраться с тем, как именно это работает в теле, психике и где действительно пределы разумного потребления. И это кроме самого носителя тела и психики никто за него не должен делать.
В оценках осей по поводу отношений с едой/веществами задействовано много важных пунктов: тут и тема самой жизни, здоровья с их ценностью, и тема выбора и самоуправления человека/ВЯ, и не/желание прикладывать усилия и мозги к разбирательствам, и позиция жертвы или агрессора по отношению к миру и сложившейся ситуации, в общем, именно здесь и получается самое ощутимое движение вниз по центральной оси, если зависимость превращается в персональный культ, который, к тому же, зависимого нередко тянет разделять с другими, втягивая их в аналогичное поведение.
Вопросы у закона будут и к тем, кто, не рефлексируя, формировал у детей зависимости и искаженное пищевое поведение, как и к тем, кто вовлекал пусть даже и взрослых людей в употребление веществ, нисколько не заботясь о чувстве и понятии меры. (Все мы, думаю, знакомы с теми, кто рьяно уговаривал нас выпить, несмотря на возражения).
И как нетрудно догадаться, «я не знал», «меня так научили», «испокон же» и тем более умные и хитрые попытки перекрасить зависимость в благое деяние и высокое искусство — от ответственности не спасают, а последнее ее еще и усугубляет. Потому что при наличии ума деяние становится осознанным, и значит, тем более будет весить больше.
Можно сказать, что во всех зависимостях прослеживается один принцип оценки закона: дело не в отрицании удовольствия напрочь, а в исследовании, понимании меры, оценке возможных негативных эффектов на тело и психику, выработке разумных отношений с едой/веществами и формировании способности находить различные способы удовлетворения потребностей, как и достаточное понимание последних.
Что интересно, за пробы и формирование отношения к еде/веществам никаких санкций закона обычно не поступает: узнать и определиться со своими мерами и оценками не является преступлением, да и какими-то разовыми экспериментами сложно всерьез навредить телу, поэтому если вы никакого насилия в процессе не совершили, а лишь ознакомились с найденным в мире и сделали выводы — вопросов к вам не будет.
Если вы даже зависли на какое-то время в зависимости, но осознаете ее и находитесь в процессе разбирательств с ней — тоже. А если удачно с ней справились — это превратится в плюс, и даже некоторый вред телу, который мог быть нанесен, спишется законом за счет очевидной победы различения и осознанности, да и в таком случае человек, как правило, прикладывает усилия к восстановлению тела, что тоже идет в плюс.
Переедание и злоупотребление веществами становится минусом еще и потому, что это затуманивает сознание (думаю, это не нуждается в комментариях — любой знает, что, переев и перебрав веществ, очень сложно думать и вообще быть в разуме: сознание становится вязким, неповоротливым и не рвется к развитию). А все, что побуждает человека деградировать, снижая возможности сознания, для закона остается злом.
Как и поиск исключительно легких путей. Поэтому как бы ни говорили поклонники той же аяваски (ЛСД, проч.), что без нее прямо не пройти ни в какой дивный мир, закон сочтет это минусом, потому что основная цель человека — развитие мозга, психики и расширение возможностей их использования ради познания мира, а постоянно сидеть на облегченной версии просветления — все же не то, что под развитием подразумевается.
А дальше поговорим о сексе (и там все еще более хитро закручено…)
Продолжение следует.
Автор: Eriem
оригинал и обсуждение: https://t.me/glubina_space/538