Если мы внимательно посмотрим в культурное поле, то увидим, что как минимум в интерпретациях верующих и различных последователей светлых идей есть и другая стороны вопроса, то есть противопоставление упомянутым зависимостям, чисто плотским наслаждениям чего-то иного.
(Да, чтоб два раза не вставать — в подобных пассажах я чаще имею в виду христианство, присущее в целом западному вектору цивилизации, т.к. именно оно так или иначе для многих является неким ориентиром если не духовного поиска, то хотя бы представлений о религии как таковой и ее ключевых понятий).
Если мы видим определенно осуждаемые страсти типа чревоугодия, похоти, алчности, тщеславия (сейчас нет цели все так называемые «смертные грехи» разобрать, выделяю ту группу, которая относится к зависимостям от телесных и социальных удовольствий — то же уныние или гнев сюда сходу не отнести, поэтому о них в другой истории), то есть и нечто противоположное, определенно более одобряемое со стороны религиозной парадигмы.
Многие при этом считают, что это одобряемое — полный отказ от телесных наслаждений и вообще от удовольствий как таковых, но на деле это не так, и видно это невооруженным практически взглядом, если посмотреть на то, как проживали свой духовный путь в христианстве те же святые, да и не только (до простых граждан тоже долетало, просто не в такой степени, но сути это не меняет).
В целом, то, что порой на поверхность восприятия самих людей выносило другую крайность в виде полной аскезы — логично с точки зрения осей: чтобы отойти от одной крайности, направление придется взять в сторону противоположной, но «в сторону» не означает «до конца».
Да и аскеза не так проста, как на вид может показаться: дело не в отказе от земных наслаждений напрочь, а в замене их на иные, более высокие ценности и не менее сильные переживания, только из другого источника.
Внутри христианской традиции за пару тысяч лет накопилось немало известных фигур, обладавших состоянием блаженства, различных святых, доходивших до крайних форм экстаза от присутствия божественного (а конкретно на деле — присутствия высшего я и глубокого взаимодействия человека с тонким уровнем).
Если там оказывалось ВЯ светлого спектра, хотевшее продвинуться в контакте с личностью и взаиморазвитии тонкого и плотного слоев бытия, то именно оно и вкладывало в человека сильнейшие чувства, ключевым из которых по ощущениям самих людей и была любовь.
Особенно ярко их степень можно увидеть через художественные произведения, изображавшие эти состояния святых: «Экстаз св. Терезы» (скульптура Бернини) отражает на лице монахини именно это — наслаждение, причем острое и страстное. Да и прочих свидетельств, в том числе описаний современников, хватает.
А еще можно и в этой жизни свидетельств набрать: те, кто достаточно далеко ушел в контакте со своим ВЯ, вполне способны ощущать очень неслабый градус чувств со стороны собственной души, подобных описанному, и это происходит в нашем мире прямо сейчас, а не только «где-то там с какими-то неведомыми святыми» (а может, все придумали).
Получается, что далеко не все те, кто даже и отринул удовольствия материального мира, лишены наслаждения как такового, как и весьма приподнятых эмоциональных состояний в принципе. Хуже они или лучше тех, что добываются исключительно телесным путем? Тут все, кто переживал хотя бы близкие состояния со своими ВЯ, однозначно скажут «нет, не хуже и даже намного ярче и сильнее чисто телесных».
Получается, что стремящиеся куда-то повыше, не лишены наслаждения и сказать, что они «вообще все удовольствие отринули» — сильное искажение. Но тогда возникает еще один вопрос: если наслаждение присутствует и там, и там, то чем именно так «плохо» чисто телесное наслаждение?
Оно само по себе не плохо, по крайней мере, в рамках потребностей, но телесное чаще порабощает и затуманивает сознание, превращая человека фактически в нечто близкое к животному. «Дух бодр, плоть немощна» — все так.
Сознание, как минимум у развитой сущности, намного сильнее вместе с его потребностями и возможностями, тело при этом способно нагружать сознание так, что оно фактически отключается, и не зря с этим предлагалось бороться («бодрствуйте и трезвитесь», а иначе провалитесь в несознанку напрочь, проще говоря).
Нравится ли то крайним поклонникам чисто телесного кайфа или нет, но развитие человека идет от простого к сложному, от телесного к духовному, от животного к высшему. И тут как ни крути, а все равно направление только такое и другим оно не станет по одной простой причине: вечно жить может и будет только сознание.
Именно оно прежде всего развивается через тело, но тело в случае человека становится лишь проводником развития сознания, а не самоцелью, ведь оно просто исчезнет в любом случае, сколько бы их ни было у ВЯ за всю плотную траекторию.
И тут мы сталкиваемся с неизбежным вопросом, кто/что/сколько вмещает и на каком уровне развития находится. Можно пронаблюдать простую закономерность: чем более просто устроен человек, тем сильнее ему нужны ощущения, можно даже сказать — грубее, чтобы включить его чувства.
Многие наверняка замечали: есть простые и очень громкие развлечения, которые людям более тонко устроенным не подходят. Как и наоборот, более примитивное сознание будет недопонимать, что там в этой сложной тиши вообще можно разобрать и ощутить. Но человеку с простым сознанием пока крайне трудно ощутить что-то кроме буквально удара по голове.
Например, оглушающая музыка с тяжелой долбежкой — чтоб земля тряслась, большая толпа народа, окружающая своими полями — только так ощущается единство, еда до отвала — тонкости вкуса пока слишком сложны, пляски или секс до упада — желательно грубее и как можно резче, иначе ничего не чувствуем, тот же алкоголь и тяжелые вещества — чтоб «проняло на самом деле», а точнее — отключило или сильно изменило восприятие и т.д.
Сознание такого человека еще не развито достаточно, чтобы дотянуться к тем наслаждениям, которые могут быть в более тонком слое бытия, и поэтому тут действительно возникает соблазн пользоваться чем попроще вместо развития в более сложную сторону.
Однако и для более сложных людей, склонных к рефлексиям и не настолько примитивных, как описал выше в формате крайности, тем не менее, телесное наслаждение становится максимально простым способом, а потому — отчетливым соблазном.
Работая в начале своей психологической стези в области наркологии, я нередко сталкивался в разговорах с пациентами клиники с таким феноменом: стакан/доза всегда проще, чем какие-то внутренние поиски и замена этих удовольствий на что-то другое.
Некоторые вполне осознавали вред, наносимый себе и окружающим, но признавались в том, что не находят сил напрягаться насчет поисков здоровых, но более сложных способов, и переучиваться (а при наличии уже выработанных рефлексов это действительно нелегко).
Можно сказать «понятно» и посочувствовать: действительно, если набор рефлексов записан в тело едва ли ни с детства (а особенно ярко это в случае с едой) — порой это изнутри человека выглядит как нечто непреодолимое. Можно ли справиться? Да. Сложно? Да. Хватит ли жизни? Смотря как поставят цель человек и ВЯ, но вообще если такая проблема возникла, то по самому этому факту уже можно сделать вывод, что шанс на ее решение есть.
Ведь ничего не приходит в жизнь случайно, и скорее всего, ВЯ видело такую возможность еще на входе в жизнь, что предполагало с большой вероятностью и возможность какого-то решения. Но нет гарантий, конечно, а главное — в том, осознает ли сам человек зависимость и как вообще рассматривает свое поведение.
Тут, конечно, встает один из классических вопросов закона: готовы ли ВЯ и человек вообще напрягаться, прикладывать усилия, чтобы двигаться к более зрелым, «высоким» удовольствиям, избавляясь при этом от тяжелых эффектов провала в чисто телесный «кайф». И когда возникает «а чего это я должен напрягаться, мне и так хорошо!» — тут сразу включается та статья закона, которая по центральной оси насчет неприятия мироздания с его неизбежными усилиями, которые и составляют развитие.
Кто сказал, что вся жизнь должна быть праздником, а единственным критерием ее успешности должен быть лишь собственный кайф, причем без границ? Все же, мироздание утверждает нечто обратное: развитие всегда так или иначе содержит боль, ограничения, трансформации и постановку более высоких целей, хотя отнюдь не предлагает отказаться тотально от удовольствий и тем более потребностей.
И самой важной частью рассмотрения вопроса остается отношение человека к своему положению в этой теме: тот, кто осознает зависимость — имеет куда больше шансов как решить вопрос, так и не получить от закона по голове чем-то серьезным.
Что интересно, сам факт признания (и то раскаяние, которое предполагает религиозная традиция) — сильно меняет всю картину для закона. В случае признания человеку и ВЯ определенно дается шанс на исправление, к тому же сам факт осознания подобного и различение — уже плюс в карму. А если наоборот — уже понятно (и тут не захочется сочувствовать, увы — только вздыхать о неизбежности лопаты).
Но тут возникает вопрос о том, как это на самом деле отличать уже более детально. Понятно, что проблемы начинаются там, где зависимость, но где именно она начинается? И что позволит отличить, где я просто поесть хочу (и это нормально), а где уже чревоугодие?
И вопрос в конце: интересно ли разобрать по отдельности самые типичные зависимости — еда, выпивка/вещества, секс, игры и зависимость от внимания (собственно, "столпы", которые названы чревоугодием, похотью, алчностью и тщеславием)?
Если да, ставьте 🔥
Продолжение следует.
Автор: Eriem
Оригинал и обсуждение: https://t.me/glubina_space/535