Старая как мир тема о понятиях грехов и страстей: пытаюсь сформулировать, как именно определять их, и как не перепутать с потребностями. Вообще, сами слова — грехи, страсти — содержали для меня какой-то обвинительный контекст, и не хотелось их вообще употреблять, но стало понятно, что именно эти слова фактически маркируют крайние состояния потребностей.
Самый простой пример — еда. Сама по себе она — жизнеобеспечивающая потребность. Но где-то заканчивается потребность и начинается то, что принято называть чревоугодием. Когда происходит эта волшебная трансформация? По идее, можно прикинуть чисто математически: там, где потребность начинает выходить за рамки удовлетворения реальных нужд тела.
Однако их не так просто однозначно определить, ведь пищевое поведение человека — сложный набор выученных рефлексов, проистекающих от культурной среды, условий жизни и поведенческих установок родителей.
«Естественное чувство голода» — утонет под этими факторами научения куда раньше, чем человек вообще осознает, что оно было. Если в семье недоедали, пища была крайне скудной, если она становилась единственно доступным удовольствием, если предки прошли через голод, если в семье едой откровенно замещались другие потребности, то тут вообще сложно отделить то, что получилось в результате воспитания, от действительно естественных ощущений тела.
Ребенок, у которого наложилось столько искажений на процесс, вряд ли поймет, в каком месте голод превратился в чревоугодие, и главное, слабо будет понимать, каким образом он в этом может быть виноват (даже если приобрел зависимое пищевое поведение, которое тащит его в топку проблем обмена веществ и различных вытекающих из этого болезней).
В какой-то момент несбалансированная, искаженная уже потребность перерастает в страсть/зависимость, и вот тут где-то появляется уже то, что человеческая культура начинает маркировать словом «грех». А что не так с зависимостью?
С ней не так лишь то, что человек фактически собой не управляет — за него решает распоясавшееся дальше некуда влечение, бывшее когда-то потребностью, но ставшее внутренним диктатором, которое подталкивает человека ради наслаждения поступиться уже чем угодно.
Вот именно здесь поборников света (ну если так представлять как минимум некий религиозный свод, в котором появилось понятие греха) и начинает беспокоить то, что у человека на первое место в определениях добра/зла встанет не поиск первого, а исключительно обслуживание зависимости.
Различение же и прочий свет отодвигаются на дальнюю полку и становятся ничего не стоящими: большую часть энергии человек в таком случае тратит на оправдание, защиту, отстаивание (перед собой и другими) собственной страсти. Иной раз все заходит еще дальше: начинается возведение ее в предмет поклонения и попытки выдать за добро методом заворачивания в какие-то как минимум внешне красивые обертки.
Наверняка многим на практике знакомы подобные ситуации, когда человек не просто злоупотреблял, а подводил под это какие-то хитрые философские концепции, находил какие-то оправдания среди «великих» (которые тоже были от чего-то патологически зависимыми, но им это якобы не мешало…), и даже превращал свои патологии в отдельный культ, вовлекая в него других.
Старая идея, в Евангелии есть — «…а кто соблазнит одного из малых сих…». Проще говоря, самому не так страшно нагрешить, как сподвигнуть к этому тех, кто может оказаться менее духовно зрелым и просто пока еще не взрослым.
Что интересно, человеческий закон тут мало отличается от высшего. Вспомним, как это выглядит в статьях уголовного кодекса многих стран: например, употребляешь тяжелые наркотики сам — три года, распространяешь, вовлекаешь, продаешь — десять (примерно, суть в ощутимой разнице сроков).
Но главный вопрос в том, что вообще заставляет человека не распознавать берегов (или считать, что он вполне справляется с этим, и при этом углубляться в зависимость, что бывает даже невооруженным глазом видно прочим).
Категория, лежащая в фундаменте вопроса — наслаждение, удовольствие, именно оно является гвоздем темы, потому что оно и побуждает человека порой не учитывать ничего: ни вопросы своего здоровья, ни реальную начинку происходящего, побуждает не видеть и вред, наносимый другим людям и т.д. И тут всплывает очень глубинная тема: а может ли наслаждение вообще быть достаточной мотивацией для жизни, ее центром и смыслом?
Вообще да. Но не с той стороны: смыслом и целью оно становится только в темном спектре, потому что там фактически отсутствует понятие любви. Для темной стороны никакой любви не существует — это выдумка, фантазия, мечта, но не реальность. А реальностью считаются там выгода и наслаждение, то есть фактически они становятся на место любви.
Однако в ситуации зависимости попадают и неопределившиеся, и светлые, которые вроде как определились. Но не зря же в тех же религиозных контекстах существует понятие соблазна: провалиться в эту крайность наслаждения и есть соблазн, который по идее настигнуть может любого.
Можно даже наблюдать, как ВЯ постарше порой умышленно берут себе сценарии, где будет вероятность развития зависимости с целью справиться с этим аспектом бытия и найти равновесие, определив для себя твердо, как отличить потребность от страсти, подминающей под себя все остальные ориентиры.
Удачно получается, понятно, не всегда. Некоторые так и отъезжают на темную сторону: вроде как, шли к свету, что-то в ту сторону делали и утверждали, сами себя проверяли на прочность, но так получилось, что ее не хватило. И тут оказалось, что на той стороне тоже не так плохо — в целом-то наслаждение затягивает, в том числе и как смысл бытия.
Но если человек задумывается о гранях, крайностях, сам не хочет проваливаться в зависимости и всю жизнь обслуживать исключительно их (а они вступают в неизбежное противоречие с какими-то конструктивными действиями в жизни, как правило, и подминают собой разные потенциально возможные светлые проявления) — значит, все же он еще управляет собой вместе со своим ВЯ и оба явно не хотят такого поворота.
Мы, увы, живем в мире, который изначально искажает многие потребности, а многие — возносит на пьедестал до такой степени, что человек, прежде чем себя начнет нормально осознавать, уже получает набор перекошенных внушений о сверхценности ряда наслаждений и может какое-то время как минимум пребывать в убежденности, что «все нормально».
Это как рез неизбежный крен темного мира: если нет никакой ценности в любви, то где еще искать смысл? И наслаждение (в основном, чисто телесное) предлагается всем нам с детства как маркер успеха, счастья, собственной ценности и социальной значимости.
В принципе можно было бы подумать, что выхода нет: слишком многое в детстве закладывается здесь криво, можно сказать — куда от этого денешься? Однако на практике это не безвыходная ситуация. Если внимательно посмотреть, далеко не всех этот мир способен искажать сразу и навсегда, да и даже хлебнув этих искажений, не все сходят со своего пути, и многие люди со своими ВЯ все-таки выстраивают адекватные ответы на такие вызовы темного мира — найти для этого опоры можно и здесь.
Поэтому вся моя история дальше будет о том, как различать, как не оказаться порабощенным зависимостями и как не лишить себя при этом нормальных потребностей, без которых не стоит и обходиться, конечно. В общем, как всегда — о поисках равновесия.
Продолжение следует.
Автор: Eriem
Оригинал и обсуждение: https://t.me/glubina_space/533