Ещё пару лет назад исследователи на вопрос про вред гаджетов говорили, что пока слишком мало информации. Слишком короткий срок живут с нами гаджеты, игры и социальные сети, чтобы делать выводы.
«У нас не хватает данных, чтобы регулировать политику в отношении экранного времени детей», заявлял, например, UNICEF в 2019.
Тем временем громкие исследования с тревожными результатами всё же появлялись. Так, ещё в 2012 году группа китайских учёных изучала фракционную анизотропию у людей с интернет-зависимостью. Это величина, характеризующая «направленную» организацию структуры головного мозга, которая зависит от количества и ориентации проводящих путей белого вещества. Так вот, у экспериментальной группы (интернет-зависимых) было обнаружено драматическое снижение тех самых проводящих путей белого вещества в сравнении с контрольной группой (людей без интернет-зависимости). А это означает снижение эффективности когнитивных функций. Декадой позже обнаружилось, что компьютерные игры в разумных пределах улучшают когнитивные функции, а вот социальные сети, наоборот, ухудшают.
Но до сих пор взрослый мир не договорился о едином подходе. Например, про алкоголь договорились. Ещё швейцарский друг нашей семьи в его детстве 30 лет назад спокойно от родителей (а это швейцарский средний класс) с 12 лет получал на ужин бокал вина, сейчас такое невозможно практически нигде. Совместными усилиями после тонн исследований договорились, что алкоголь до определённого возраста под запретом. Про гаджеты пока не так.
На этом фоне очень отрезвляюще читается книга Джонатана Хайдта 2024 года. The Anxious Generation: How the Great Rewiring of Childhood Is Causing an Epidemic of Mental Illness - Тревожное поколение: как великая перенастройка детства вызывает эпидемию психических заболеваний.
Она меня потрясла. Автор показывает статистику роста ментальных расстройств на примере американских детей, которые одними из первых начали массово получать гаджеты и присоединяться к социальным сетям после тотальной инстаграммизации 2008 года. Он не особо рассматривает влияние компьютерных игр, его основное беспокойство – именно социальные сети, в которых пользователи бесконечно сравнивают себя с другими. Автор уверен, что игры родители худо-бедно контролируют, а вот социальные сети почти нет, более того, часто сами и заводят их детям, регистрируя на себя.
Ниже некоторые картинки с графиками.
Рост количества депрессий среди подростков
Рост ментальных расстройств среди студентов вузов
Рост тревожности по возрастам
Рост количества суицидов
Автор понимает, что его могут обвинить в предвзятости, ведь он берёт в качестве примера США, поэтому он смотрит и другие страны, в которых ведётся более или менее валидный учёт ментальных расстройств. Там картинка похожая.
Вот рост дистресса у подростков в Скандинавских странах
Вот динамика чувства одиночества в школе по разным странам
А вот автор анализирует, как шёл рост приобретения смартфонов в личное пользование на примере США
Вот ситуация по России на 2021 год:
По данным Федерального научного центра психического здоровья (ФНЦПЗ) и Министерства здравоохранения РФ за последние 10 лет число подростков с диагнозами «депрессия» и «тревожное расстройство» увеличилось более чем на 30%. Около 10% подростков в России имеют пограничные психические расстройства, но реальная цифра может быть выше, так как многие случаи остаются незарегистрированными. Число подростковых суицидов в России остается одним из самых высоких в мире (по данным Росстата, в 2021 году показатель составил 9,4 на 100 000 подростков). В 70% случаев психические расстройства у подростков остаются недиагностированными или диагностируются уже на поздних стадиях.
Есть разные мнения, почему неуклонно в развитых странах ухудшается ментальное состояние подростков и молодёжи после 2008 года. Потому что был мировой кризис? Но автор изучал предыдущие кризисы, и там не было такого всплеска. Потому что стали лучше диагностировать? Но в Штатах довольно давно диагностируют прилично. Автор делает вывод, что ухудшение связано с тем, что именно после 2008 года у детей в развитых странах появляются смартфоны и инстаграмм-аккаунты. Его книгу, строго говоря, можно назвать манипуляцией данными. Он ведь не проводил статистический регрессионный анализ между переменными по конкретной выборке детей, там по идее нужно было бы по одним и тем же детям смотреть есть ли зависимость между состоянием здоровья и, к примеру, возрастом приобретения гаджета или экранным временем. Автор этого не делает. И всё равно довольно сложно удержаться от того, чтобы зависимость увидеть. Он пишет:
С 2010 по 2015 произошёл серьёзный сдвиг социальной жизни подростков из реального контекста в виртуальный. Первое поколение, которое полностью выросло на гаджетах – поколение Z, именно у них отмечается ухудшение ментального здоровья. Тотальная перенастройка детства – основная причина.
Слово rewiring можно перевести двояко. С одной стороны – перенастройка, с другой – подключение к проводу. Дети подключены к проводу социальных сетей 24 на 7. Всё усугубляется излишней тревожностью современных родителей. Автор рассказывает, как регулярно на встречах с читателями проводит эксперимент. Спрашивает родителей, в каком возрасте их начали отпускать одних гулять. Обычно звучит 6, 7, 8 лет. Затем он спрашивает, с какого возраста они отпускают своих детей. Звучит обычно 12, 13, 14. Мало того что мы закрыли детей дома, мы ещё и всучили им в руки штуки, про которые сами пока плохо понимаем и даже не подозреваем, как это меняет их ментальное благополучие.
Автор поясняет, почему происходит ухудшение ментального здоровья. Он называет возраст до 14 лет особо сенситивным и уязвимым. Именно до 14 лет дети легко индоктринируются. Это тоже показывают исследования. Вот одно из часто цитируемых в контексте изучения иностранных языков. А вот ещё одно. Здесь анализировали пары мать-дитя японского происхождения, проживающих в США, а также пары, которые вернулись из США в Японию. Было выяснено, что подростки-возвращенцы, вывезенные до 14 лет, уже никогда не чувствовали себя комфортно в японском контексте. Они американизировались. Однако такое явление не наблюдалось среди тех, кого вывезли после 14 лет.
На этом основании автор делает вывод, что и для погружения в социальные сети чувствительный период тот же самый. Если ребёнок получает к ним доступ до 14 лет, то мы просто не знаем, как это влияет. Это тоже индоктринация, погружение в мир, где с неокрепшей психикой нужно постоянно сравнивать себя с кем-то и упражнять свою ещё не устаканившуюся самооценку.
В итоге, автор предлагает на уровне государств ввести такие меры:
- Никаких смартфонов до 14 лет. Родители должны максимально оттянуть время, когда ребёнок сможет зависать в телефоне круглыми сутками. До 14 только самый простой телефон, чтобы был на связи. В этом месте я, кстати, вспоминаю нашего математика Савватеева, он обычно говорит, что своим детям покупает в 12 лет.
- Никаких социальных сетей до 16 лет. Пусть дети пройдут наиболее уязвимый для развития мозга период до того, как подключатся к ежедневному источнику сравнений себя с другими и влияния инфлюенсеров, которых выбрал не родитель, а чужие алгоритмы.
- Запрет на гаджеты в школах. Любые гаджеты на территории школы должны на время обучения сдаваться в локеры. Кстати, в США уже и сейчас почти везде в школах так. Также в Англии, в Европе.
- Увеличение времени на свободную игру и детскую независимость. Это самый естественный способ развития социальных навыков.
Я бы с удовольствием присоединилась к этим инициативам. И мне очень жаль, что сейчас в России я не вижу в этом вопросе иного способа, чем запрет сверху, при всей моей нелюбви запретов сверху. Недавно прочитала на странице Анны Даниловой, главреда «Правмира» такое:
С большим интересом наблюдаем на отдыхе то, как подростки проводят время в гаджетах. Мы в Турции, в отеле больше половины - французы, много британцев и американцев, русских и турков не очень много. Что подметили с Наташей. Если подросток ХОДИТ в телефоне — это всегда русский подросток (в ресторане, на улице, в холле - идёт и скроллит, иногда в наушниках). У американок, с которыми дружит Наташа, сильнейшее ограничение экранного времени. Телефоны есть, но именно телефон и камера, соцсети по 5 минут в день. У девочек из Швейцарии у всех самые старые айфоны с кнопкой, тоже в основном как телефоны, не как смартфоны. У французов телефон в руках видим редко, и мы заметили, как на ужине один подросток достал телефон, ему тут же другие подростки сделали замечание, что мы, детская, договорились, что мы без телефона. И он убрал. Если дети едят в телефоне, то это тоже практически всегда русские, иногда турецкие дети. У всех европейцев, с кем мы общались, телефона нет до 10-11 лет.
Понимаю, что это какой-то один отель, не репрезентативная выборка, однако мы с семьёй очень много мотаемся по миру, и я тоже такой тренд наблюдаю последние пару лет. Возможно, до родителей в других странах уже дошло, и пока Джонатан Хайдт писал свою книгу, они уже начали уменьшать экранное время своих детей. У нас пока не вижу такого тренда.
В конце учебного года наша 7-летняя Варя очень задружилась со стайкой русских девочек из своей школы. Мы собирались с мамами, вывозили их на ВДНХ. Ездили в гости друг к другу. Что я заметила? На ВДНХ только у Вари не было с собой телефона. Мы привели девочек в кафе, предполагалось, что пока мы ждём еду, они поиграют и пообщаются на веранде. Уже через 5 минут Варя пришла: «Все ушли в телефон, мне стало скучно, можно я с тобой посижу, мама». Не то, чтобы она была супергероиней. Нет, просто у неё, во-первых, ограничение стоит с самого первого дня и объявлено как данность. Во-вторых, именно в тот момент всё усугублялось тем, что у неё к концу учебного года устали глаза, окулист обнаружила мышечный спазм и вместо 30 минут телефона в день ей прописали тотальный запрет. Поэтому телефон был выкинут дома, а она слишком ответственная, если знает, что нельзя, то не будет через плечо у девочек смотреть. В итоге, пока мамы телефоны не забрали, дети не играли. Всё повторялось в гостях. Варя ходила в гости. Игра длилась полчаса, потом хозяйка уходила в телефон. То же самое, когда происходило "алаверды", мы в ответ приглашали кого-то к себе. Полчаса, потом ребёнок уходит в телефон. Варя предлагает игры, что-то достаёт, но нет, телефон интереснее. Приходилось подключаться мне, как массовику-затейнику.
И не совсем понятно, что в таком раскладе делать. Вот если ты родитель, который решил, как Савватеев, не давать гаджет до 12 или, как автор книги «Тревожное поколение» до 14, дальше ты сталкиваешься с проблемой, что единомышленников среди взрослых вокруг тебя нет.
Я хочу в сентябре собрать снова мам тех девочек, с которыми Варя сдружилась, придумать план поездок и вылазок, куда мы их в Москве будем возить. Хочу предложить условие, чтобы телефоны как-то регулировались. Но пока не уверена, что меня поддержат. Когда на ВДНХ прощались, мамы мне с энтузиазмом предложили: «Светлана, как классно вы придумали с этой вылазкой и ходить друг к другу по гостям. А давайте девочкам группу в мессинджере создадим. Пусть там созваниваются каждый день и переписываются. Возьмёте на себя?» Сделала вид, что не услышала …
А вы единомышленников в вопросе гаджетов находите? И вообще, как у ваших детей с гаджетами?
Про книгу «Травля: со взрослыми согласовано» можно узнать тут.
Неравнодушных педагогов и осознанных родителей я приглашаю в Телеграмм-канал «Учимся учить иначе» и в привязанную к каналу Группу.