– говорит артист Мариинки, австрийский гражданин Ислом Баймурадов
Примечание от 13 июля 2025 года
Если бы не Ислом Баймурадов, я бы не выполнил редакционное задание «Комсомольской правды» сделать материал о специфике взаимоотношений в балетной труппе. Ислом согласился на такое раскрепощённое интервью, наверное, потому, что в меньшей степени, чем другие тогдашние балетные артисты Мариинского театра, зависел от мнения начальства. Ничего страшного не произошло бы, если бы такой разговор не состоялся – никто бы в редакции меня не распял. Я бы сказал редакторам: «Идите сами в театр и поговорите с балеринами об их интимной жизни. Покажите класс». Ислом меня не просто выручил, а дал интересное интервью, которое взорвало стереотипы об артистах балета. Помимо прочего, Ислом – прекрасный характерный (и не только) танцовщик. С 2008 года он женат на приме Мариинки, очень грациозной балерине Екатерине Кондауровой. Красивая пара. Ислом сейчас – педагог репетитор Мариинского театра. Тот, кто его отобрал в него, не ошибся.
Итак, «Комсомольская правда в Санкт-Петербурге» №33 (21767) от 20 февраля 1998 года:
До недавнего времени иностранцам попасть в балет Мариинского театра было столь же сложно, как и внедриться в ряды чекистов. Однако сегодня в цитадели русского классического балета обосновались несколько артистов из-за рубежа. Один из них Ислом Баймурадов. Этот парень – плод уникальной любви: папа - узбек; мама – австриячка. Ислом родился в Москве, первые шаги сделал в Узбекистане, вырос и закончил балетную школу в Австрии. Сейчас на сцене старейшего русского театра он исполняет сольные партии в «Бахчисарайском фонтане», «Дон-Кихоте», «Баядерке», «Щелкунчике».
– Кто захотел сделать из вас танцовщика?
– Мама. Учась в Москве, она полюбила балет Большого театра. Поэтому, когда я в Австрии закончил балетную школу, мама попыталась отдать меня в московское хореографическое училище. Но получила отказ. Директор [Софья] Головкина сказала: «Мы австрийцев не берём потому, что они очень ленивые». И в какой-то степени она была права. Во время учёбы в петербургской Академии русского балета имени Вагановой я не проявлял большого усердия. И только в Мариинском театре по-настоящему научился бороться со своей ленью. В труппе нашёлся человек, который помог мне стать танцовщиком – Владимир Михайлович Пономарёв. Он занимался со мной по два-три часа в день. Спасибо ему.
– В Мариинский-то вы каким чудом попали?
– Сам не знаю. На пробах я не напрягался, ничего особого не выделывал. Думал: куда-куда, а в эту знаменитую труппу меня уж точно не возьмут. Каково же было удивление, когда мне сказали: «Господин Баймурадов! Поздравляем! Вы зачислены в балет Мариинского театра». Друзья подшучивали: «Старик, ты неправильно понял. Тебя не в балет, а в миманс взяли (миманс – балетная массовка – Д.Ж.). Так что будешь на сцене кивать головой и руки разводить, сидя за столом с бутафорскими фруктами». Прошло два года. Я уже танцевал сольные партии. Вдруг тогдашний директор труппы Олег Виноградов вызывает меня к себе: «Господин Баймурадов! Кто вы по национальности?» «Ну, – думаю, – вот и оттанцевался». Отвечаю: «У меня двойное гражданство: русское и австрийское». Виноградов пожал плечами, однако ж в труппе меня оставил.
– Существуют ли в балетном мире какие-то неписанные правила и ритуалы?
– Их предостаточно. Например, нужно обязательно здороваться с коллегами. Выказывать уважение к старшим. Молодой танцовщик, приходя в труппу, обязательно должен сам всем представиться. Младшие перед занятием классикой поливают пол водой, чтобы он не был скользким. И так далее. Эти правила принимаются всеми артистами. Если же в труппе появится человек, который будет плевать на традиции, к нему подойдут и скажут: «Будь любезен, живи по правилам. Тебе их все равно не изменить».
– И у вас никогда не возникает желания вырваться из этого замкнутого балетного пространства?
– Конечно же, надоедает изо дня в день видеть одни и те же лица, вести одни и те же разговоры. Познакомиться с кем-нибудь со стороны – большая удача. И тем не менее балетный мир обладает несомненными достоинствами. Возьмём, например, балерин. Они женственны и грациозны. Обладают своим особым шармом. А если бы вы видели, как они разогреваются, вы бы с ума сошли от возбуждения. Настолько это эротичное зрелище! И самое главное – наши девушки не против секса.
– Мариинская труппа славится своей натуральностью...
–Мы настоящая мужская труппа. И очень гордимся этим. Потому что гомосексуалисты не умеют танцевать столь же мужественно. «Голубые» слишком манерны и капризны.
– А как они чувствуют себя в вашей натуральной труппе?
– Нормально. Иногда мы подшучиваем над ними. А так – пьём вместе. Какие проблемы? Пусть только не пристают. Если честно: я не понимаю, почему многие считают, что все танцовщики – гомосексуалисты. Неужели только потому, что мы танцуем в трико и наша походка отличается от обычной? В России (может быть, потому, что в советские времена балет был в большом почёте) к балетным относятся с уважением. А вот на Западе, как это ни странно, в общении с простыми людьми лучше и не заикаться о том, что ты танцовщик. Однажды в Нью-Йорке я разговорился с одним человеком – эдаким американским пролетарием в клетчатой ковбойской рубахе. Он спрашивает: «Откуда вы?» «Из России», – отвечаю. «О! Как интересно! И какими судьбами в Америке?» «Мы артисты балета Мариинского театра. Приехали на гастроли». Мужика аж всего передернуло. Он как закричит: «Ах ты, "голубец" паршивый!» И с кулаками на меня. Еле-еле его уняли.
– Теперь кем вы себя ощущаете: австрийцем, русским, узбеком?
– Я верчу своей национальностью, как хочу. В России я – русский. В Австрии – австриец. Ну, а в других странах, если выгодно быть русским – я русский, если выгодно быть австрийцем – я австриец.
– А узбеком где-нибудь быть выгодно?
– Не знаю. Ха-ха!.. Узбекистан я очень люблю. Был там пять лет назад. Красиво, чисто, люди очень приятные... Меня прекрасно встретили: «Ислом! Дорогой!» Угощали, водили из дома в дом. Но себя я узбеком не считаю.
– Считается, что артисты балета - люди очень обеспеченные.
– Солисты получают неплохие гонорары на гастролях. В театре же мы зарабатываем чуть меньше миллиона. Так что живём искусством. К балету нельзя относиться как к работе. Если бы я хотел зарабатывать большие деньги, я бы давно отсюда свалил. Но я не хочу приходить утром в контору, целый день сидеть за компьютером или перебирать бумаги. Я хочу танцевать.
Дмитрий ЖВАНИЯ
Фото Станислава ЛЕВШИНА