Я заметил их ещё издалека: отец с добрыми глазами, женщина с термосом чего-то горячего и двое детей, которые лепили кривого снеговика прямо на тропинке.
Одеты совершенно обычно, но в лицах что-то не то, что-то «импортное», как сказали бы мои родители. (Мам, пап, привет!👋)
Каким-то внутренним чувством я решил заговорить по-английски — и не ошибся.
Мы разговорились — сначала по-английски, потом Роберт, так он представился, перешёл на ломаный, но очень старательный русский.
Он сказал, что они переехали сюда из Орегона. Сначала я подумал, что он просто плохо подобрал слово и они туристы. Но нет.
Он говорил про то, что там, за океаном, всё давно стало чужим: шум, пустота, гонка, страх быть собой и потоки лжи. «Мы (на Западе) перешагнули какую-то очень страшную черту и потеряли что-то самое важное.»
А здесь у них впервые за много лет есть зима — настоящая зима: и соседи, и храм за окном, и песня, которая слышна за любыми словами.
Анна (жена) улыбалась, пока я снимал их — как будто и правда нашла то, что искала.
Потом Роберт налил мне из термоса крепкого сладкого чая. Мы выпили его прямо на морозе, стоя в снегу. И он рассказал, что Анна увлекалась русской культурой ещё в студенчестве — немного учила русский, слушала Чайковского и Рахманинова, пыталась читать нашу классику. Про себя смеётся, что был настоящим ультраамериканцем, как из голливудского фильма — с лужайкой перед домом, над которым гордо реет флаг США. О России никогда не думал, просто постепенно начал осознавать ложь и пустоту вокруг себя, в том месте, которое считал домом. В один из дней снял флаг… Задумался...
Что делать ? Куда поехать ?
Анна уговорила — и они съездили туристами в Россию (Питер и Суздаль), и внезапно почувствовали: «Вот она — настоящая глубина и тепло.»
Вернувшись домой, они решили: если не сейчас — то никогда.
Роберт нашёл работу в российской строительной компании. Анна устроилась преподавать музыку в детскую школу искусств. Дети пошли в обычную российскую школу.
Но почему Новосибирск ? «Мы все хотели настоящую зиму», — смеётся он. «Ну и тут нашлась работа», — добавляет серьёзно.
Детей покрестили почти сразу по приезде, Анна тоже перешла в православие, Роберт ещё готовится к этому шагу. Анна заливается хохотом : " Теперь он остался единственным пиндосом в нашей семье".
Пользуясь случаем, подхватываю тему и спрашиваю, не боялись ли они враждебного отношения — всё-таки времена сейчас такие, разговоры всякие.
Роберт кивнул: конечно, опасались. Говорит, читали новости, переживали за детей, думали, как его самого примут на работе. Но таких добрых и радушных людей, как здесь, они нигде не встречали. Чувствуют, что дома и кругом все свои. Удивляется : " Это чудо! Я не все понимаю, что мне говорят, но чувствую себя среди своих, как так ?"
А потом уже рассмеялся, рассказывая, что коллеги его тоже прозвали его «пиндосом» — но только в шутку. И он уже сам начал подписывать так внутренние записки в фирме.😂
«Единственное, чего я не люблю, — это лишнее внимание», — сказал он и снова улыбнулся.
«Уже дважды какие-то журналисты хотели про нас снимать — мы отказались.
Прищурился : „Ты же не журналист?“
Я рассмеялся, а он кивнул: „Расслабься, вижу — хороший парень.“»
На этой ноте мы и разошлись.
Уходя, Роберт вдруг улыбнулся и сказал:
«Только запомни: я не обрусевший американец и не какой-то американский русский.
Я настоящий русский — просто made in USA.» 🤣🇷🇺
До скорого, Егор Ерзин!