Иногда я просто сижу в кресле и наблюдаю, как внуки играют. У старшего в руках какой-то гудящий гаджет, он кричит в наушники и размахивает руками, как будто отбивает атаку невидимых врагов. Младшая листает планшет с мультиками, где герои говорят так быстро, что я едва успеваю понять хоть слово. А я… просто смотрю. И ловлю себя на мысли: мы ведь жили совсем иначе. Мы росли на других ценностях. И это не упрёк — это удивление. Мягкое, растерянное, с оттенком ностальгии.
Словно две реальности: их — цифровая, мгновенная, шумная. Наша — осязаемая, медленная, живая. У них можно всё одним кликом. А у нас — нужно было постараться.
И в этом разрыве — тишина. Такая, в которую не сразу хочется заглядывать.
Игра меняется: я остаюсь
Когда я была маленькой, игрушки мы делали сами. Мы строили шалаши из одеял, лепили пирожки из песка, катались с горок, сдирая коленки. Помню, как играли в «дочки-матери» до темноты — и никто не звал домой, потому что знали: я во дворе, со своими.
Мир был простым. Двор был вселенной. Секретики в банках, земля в ногтях, горячий асфальт и шум голосов. Не было фоток в сторис, но было чувство принадлежности. Мы дышали одним воздухом, и наше детство пахло пылью, вареньем и свободой.
А сейчас — всё другое. Играют в одиночку. Сообщения вместо голосов. Персонажи вместо друзей. Иногда мне кажется, что у них всё — быстрее, ярче, громче. Но не глубже. Я не осуждаю. Я просто… не понимаю. Или боюсь признать: я осталась в стороне.
И это пугает. Потому что если ты не понимаешь — ты будто немного исчезаешь.
Ностальгия vs прогресс: мои «дома» не их дома
Мы не выбирали, что смотреть. У нас был один телевизор на всю семью, и на ужин обязательно собирались вместе. Мы не заказывали еду — мы готовили, стояли у плиты, учились у бабушек. А главное — мы разговаривали. Говорили долго, перебивая, споря, смеясь. Разговаривали так, что потом хотелось обнять.
Сегодня же — тишина за столом. Каждый со своим экраном. Пицца вместо борща. Бок о бок, но не вместе. Я смотрю на них и понимаю: им хорошо. Они не скучают. Но во мне — щемит.
Мои внуки почти не спрашивают «как дела». Они знают, как гуглить, но не знают, как слушать. Им проще отправить эмодзи, чем сказать «я скучал». Я не виню. Им так проще. Но внутри щемит. Потому что в моей юности быть рядом — это значило быть.
Теперь можно быть и не быть одновременно. Быть в переписке, но не в жизни. Быть в видео — но не в объятиях. Я всё чаще думаю — где же я у них? Или я уже только на фото в рамке?
Обида молчит: зачем они нас учат, а мы — нет?
Недавно внук пытался научить меня «делать рилс». Я смеялась, не поняла ничего, но старалась. А он отмахнулся: «Бабуль, ты старенькая, тебе не надо». Не со зла. Просто — убеждение. Старость = отставание. Старость = фон. Старость — не субъект, а фон для событий других.
А я ведь столько могу рассказать. Как хлеб добывали. Как письмо было событием. Как чувствовали, даже молча. Как любили — сильно, всерьёз, с письмами, с поездами, с ожиданием под подъездом. Но они не слушают. И я замолкаю. Потому что если навязываешь — ты неинтересна. А быть неинтересной для родных — страшнее одиночества.
Когда тебя слушают только из вежливости — ты чувствуешь это кожей. Я чувствую. И молчу. Лучше молчание, чем жалость.
В какой-то момент я перестала делиться. Как будто моя жизнь — неважна. Как будто прошлое — антиквариат. А я ведь ещё здесь. Я дышу, помню, люблю. Но кто тогда я для них?
Между прошлым и будущим: я не исчезаю
Сначала я пыталась навязать свои правила. Потом — обижалась. Потом — страдала в одиночестве. А теперь слушаю. Присматриваюсь. Учусь быть рядом, а не сверху.
Мы с внучкой как-то вместе запекали пирог. Она сначала скучала. А потом спросила, почему я добавляю корицу. Я рассказала, как мама пекла его, когда я болела. Как клала сверху сахар и дышала на тесто, чтобы взошло быстрее. Внучка замолчала. А потом сказала: «Ты была маленькой?»
Да, я была. И я есть. Просто в другом возрасте. Я не музей. Я — книга. Меня можно читать. Если не заставлять, а пригласить.
С тех пор я начала приглашать. В рецепты. В рассказы. В прогулки. В разговоры. Я не учу. Я рядом. И, знаешь, это — работает.
И я учусь — вместе с ними
Недавно внук показал, как монтировать видео. А потом сам поставил заставку: «Сделано с бабушкой». Я чуть не расплакалась. Не потому что видео. А потому что «с». Мы снова «с». Мы вместе. Пусть и в новом формате.
Ценности не теряются — они трансформируются. Я не отказываюсь от своих, но и не отвергаю их. Я держу дверь открытой. И если им нужно — они входят.
Внуки не всегда возвращаются сразу. Но я поняла: если ты — безопасное место, к тебе вернутся. Не за знаниями. За теплом.
Теперь я не сравниваю. Я соединяю. Как можешь соединить два времени — если сердце открыто. Как связать прошлое с настоящим — если в тебе не страх, а любопытство.
А вы чувствуете, что выросли в других ценностях? Что бы вы хотели передать своим внукам?
❤️ Понравилась статья? Ставь лайк, подписывайся и пиши в комментариях — мне важно, чтобы мы говорили. Даже через поколения.
Рекомендую прочитать