— Мама, тут какие-то люди к тебе пришли! — Лидочка-соседка влетела в огород, где Галина Петровна поливала помидоры. — Говорят, из банка!
Галина Петровна выронила лейку прямо на грядку. Вода пролилась, смешиваясь с землёй в грязную кашу.
— Из какого банка, Лидочка? Мы же никаких кредитов не брали!
— Не знаю, тётя Галя. Такие серьёзные, в костюмах. Василий Иванович их в дом пустил, сам белый как стена стоит.
Галина Петровна вытерла руки о передник и поспешила к дому. На крыльце стояли двое мужчин средних лет в тёмных костюмах. Один держал в руках папку с документами.
— Вы Галина Петровна Морозова? — спросил тот, что с папкой.
— Я. А вы кто такие? Чего вам надо?
— Мы из банка "Надежда". По поводу просроченного кредита на сумму два миллиона рублей.
— Какого кредита?! — Галина Петровна схватилась за перила. — Мы никаких кредитов не брали! Ни копейки ни у кого не занимали!
Второй мужчина достал из папки несколько листов.
— Кредитный договор оформлен на ваше имя восемнадцатого марта этого года. Залогом выступает данный жилой дом по адресу улица Садовая, дом семь. Подпись ваша?
Он протянул документ. Галина Петровна взяла дрожащими руками и уставилась на подпись. Точно её почерк, её роспись.
— Это... это не может быть! Я такого не подписывала! Никогда!
— Однако подпись экспертиза подтвердила. Кредит не выплачивается уже четыре месяца. Согласно договору, мы имеем право изъять залоговое имущество.
Из дома вышел Василий Иванович. Лицо у него было серое, руки тряслись.
— Галя... — голос едва слышный. — Они говорят, что Андрей...
— Что Андрей?! — закричала Галина Петровна. — Какое отношение наш сын имеет к этому?!
Первый мужчина открыл папку пошире.
— Ваш сын Андрей Васильевич Морозов является поручителем по данному кредиту. Именно он приводил вас в банк для оформления документов. Вы что, не помните?
— Андрей нас никуда не водил! — Галина Петровна чувствовала, как земля уходит из-под ног. — Он же в Москве работает! Последний раз был у нас на Новый год!
— Согласно нашим данным, господин Морозов-младший получил кредитные средства полностью. На его личную карту. Потратил на игровые автоматы и ставки в букмекерских конторах.
Василий Иванович опустился на лавочку возле крыльца.
— Господи... Андрюшка... Как же так?
— Вы лжёте! — Галина Петровна разорвала бы этих людей, если бы могла. — Мой сын не играет! Он хороший мальчик, работящий!
— Мы понимаем, что для вас это шок. Но факты остаются фактами. У вас есть тридцать дней, чтобы погасить задолженность в полном объёме. Иначе дом будет изъят и продан с торгов.
Мужчины развернулись и пошли к калитке. Галина Петровна кинулась за ними.
— Постойте! Как вы можете! Мы здесь сорок лет живём! Своими руками этот дом строили!
— Обращайтесь к своему сыну. Он единственный, кто может решить эту проблему.
— А где его искать?! Телефон не отвечает уже месяц!
Но мужчины уже сели в чёрную иномарку и уехали. Галина Петровна осталась стоять у калитки, сжимая в руках мятые документы.
— Вася... — прошептала она, возвращаясь к мужу. — Что же нам теперь делать?
Василий Иванович сидел с опущенной головой.
— Звони Андрею. Немедленно.
Галина Петровна достала старый кнопочный телефон, нашла номер сына. Гудки. Длинные, бесконечные гудки. Потом автоответчик: "Абонент временно недоступен".
— Не берёт... — голос сорвался. — Вася, он не берёт трубку...
Вечером Галина Петровна сидела на кухне, перебирая старые фотографии. Вот Андрей в школьной форме, с портфелем. Вот на выпускном, красивый, улыбающийся. А вот уже взрослый, на свадьбе у соседей, обнимает родителей.
— Помнишь, как он в детстве говорил: "Мама, я вырасту и куплю тебе самый красивый дом"? — Галина Петровна показала мужу снимок пятилетнего Андрея с букетом одуванчиков.
Василий Иванович кивнул, не поднимая головы от стакана чая.
— Говорил. И что мы купим машину, и на дачу поедем каждые выходные.
— А теперь вот... — Галина Петровна отложила фотографии. — Вася, может, мы что-то не так поняли? Может, это ошибка какая-то?
— Какая ошибка, Галя? Ты же видела документы. Подпись твоя.
— Но я не помню! Клянусь тебе, не помню, чтобы куда-то ходила, что-то подписывала!
Василий Иванович посмотрел на жену внимательно.
— А помнишь, как Андрей приезжал весной? В марте?
— Ну приезжал. На пару дней. Сказал, работы много, некогда.
— А помнишь, он тебя в город возил? К врачу, говорил.
Галина Петровна нахмурилась, напрягая память.
— К врачу? Да нет, вроде... Хотя постой. Он что-то говорил про обследование. Что надо проверить давление, сердце. Мы куда-то ездили...
— И где вы были?
— Не помню точно. Андрей говорил, что в поликлинике очередь большая, лучше в частную клинику съездить. Мы сидели в каком-то кабинете, документы какие-то заполняли...
Василий Иванович поставил стакан на стол так резко, что чай расплескался.
— Документы заполняли?!
— Ну да... Анкеты всякие, медицинские. Я плохо вижу без очков, Андрей помогал, показывал, где расписываться...
Повисла тишина. Только часы тикали на стене, отсчитывая секунды их рушащейся жизни.
— Галя... — голос Василия Ивановича дрожал. — Он нас обманул. Повёз не к врачу. Повёз в банк.
— Не может быть! — Галина Петровна вскочила со стула. — Не может быть, чтобы родной сын...
— Может. Видно, очень нужны были деньги.
— Для чего? На что?! Мы бы дали, если бы попросил!
— Два миллиона, Галя. Откуда у нас два миллиона?
Галина Петровна опустилась обратно на стул. Фотографии лежали на столе, а маленький Андрей с одуванчиками смотрел на неё доверчивыми глазами.
На следующее утро к дому потянулись соседи. Первой пришла тётя Клава из дома напротив.
— Галя, а правда, что у вас банкиры вчера были? — спросила она, не здороваясь.
— Правда, — коротко ответила Галина Петровна, подметая крыльцо.
— Говорят, Андрей ваш натворил чего-то?
— Говорят много чего.
— Да ты не молчи! Мы же соседи, может, помочь чем можем?
Галина Петровна остановилась, оперлась на веник.
— Поможешь двумя миллионами?
Тётя Клава округлила глаза.
— Батюшки! Двумя миллионами?! Да что он наделал-то?
— Дом наш под залог отдал. Деньги на автоматы спустил.
— Господи... А я всё удивлялась, чего он последний раз такой странный был. Нервный какой-то, суетливый.
К забору подошла молодая соседка Светлана с коляской.
— Галина Петровна, это правда, что дом продавать будете?
— Не продавать. Отбирать будут.
— А куда же вы денетесь?
— Не знаю, милая. Сама не знаю.
Василий Иванович вышел из дома, услышав голоса.
— Что тут за сборище? — проворчал он.
— Люди интересуются нашими делами, — с горечью ответила жена.
— Нечего интересоваться! — Василий Иванович размахнул руками. — Разошлись все! Цирк устроили!
Соседи недовольно заворчали, но разошлись. Светлана задержалась у калитки.
— Галина Петровна, а вы в полицию обращались? Может, это мошенничество?
— Подпись-то моя, девочка. Живая подпись. Что полиция скажет?
— Но вас же обманули! Сказали, что к врачу везут!
— Кто это докажет? Андрей небось и придумал, что сказать, если что.
Василий Иванович схватил жену за руку.
— Идём в дом. Хватит на весь свет позориться.
— Да уже всё равно! — Галина Петровна вырвала руку. — Думаешь, они не знают? Завтра весь район знать будет, что Морозовы сына-игромана вырастили!
— Замолчи!
— А что молчать-то?! Сорок лет честно жили, никого не обманывали, а теперь что? Теперь все пальцем показывать будут: вон те, что сына не уследили!
Вечером позвонила Андрейкина бывшая жена Марина.
— Галина Петровна, это правда, что Андрей...
— Правда, доченька. Всё правда.
— Господи... А я думала, почему он алименты не платит уже полгода. Говорил, что временные трудности.
— Какие алименты, Мариночка? Какие трудности? Он нас под монастырь подвёл!
— Галина Петровна, а где он сейчас? Ванечка спрашивает про папу постоянно.
— Если бы знала! Телефон не отвечает, адреса не знаем. Растворился как дым.
— Может, к Игорю обратиться? Они же дружили.
— К какому Игорю?
— Ну, сослуживцу его. Игорь Семёнов. Помните, на свадьбе у нас был?
Галина Петровна вцепилась в трубку.
— Мариночка, а телефон его есть?
— Есть. Записывайте.
Через час Галина Петровна дозвонилась до Игоря.
— Андрей? — голос был настороженный. — А что случилось?
— Игорь, миленький, мы его родители. Нам срочно нужно с ним поговорить.
— Понимаете, тётя Галя... Андрей попросил никому не говорить, где он.
— Как никому?! Мы же родители!
— Он сказал, что у него проблемы. Большие проблемы. И что лучше пока не появляться.
— Игорёк, сынок, дом наш забирают! Понимаешь? Нас на улицу выбросят!
Долгая пауза.
— Я... я не знал. Он не говорил...
— Где он?!
— Снимает квартиру в Подольске. Но тётя Галя, он же не отвечает никому уже месяц. Даже мне.
Поездка в Подольск заняла три часа. Галина Петровна всю дорогу молчала, сжимая в руках листок с адресом. Василий Иванович сидел рядом с водителем такси, старый и согнувшийся, будто за один день постарел на десять лет.
Дом оказался обычной девятиэтажкой на окраине. Квартира на втором этаже. Галина Петровна нажала на звонок.
— Кто там? — голос Андрея, хриплый, незнакомый.
— Андрей... Это мама.
Долгая тишина. Потом звук отодвигаемого замка.
Дверь открылась. На пороге стоял их сын, но Галина Петровна едва узнала его. Худой, небритый, в грязной футболке. Глаза красные, бегающие.
— Мама? Папа? Как вы... зачем вы здесь?
— Зачем? — Галина Петровна шагнула в квартиру. — Ты ещё спрашиваешь зачем?!
Квартира была в беспорядке. Пустые бутылки, окурки, остатки еды на столе. Запах несвежести и отчаяния.
— Андрюшка... — Василий Иванович присел на краешек дивана. — Что с тобой случилось? Что ты наделал?
— Папа, я... я хотел всё вернуть. Честное слово! Думал, получится отыграться.
— Отыграться?! — Галина Петровна схватила сына за плечи. — Два миллиона рублей! Дом наш! Как ты мог?!
Андрей вырвался, отошёл к окну.
— Мама, ты не понимаешь! У меня были долги! Серьёзные долги! Люди угрожали!
— Какие люди? Что за долги?
— Я... я играл. В казино. Сначала выигрывал, а потом... потом всё пошло не так.
— Кто тебе жизнь подарил? — голос Галины Петровны дрожал от ярости. — Кто тебя выкормил, выучил, на ноги поставил?
— Мама, прости...
— Простить?! — Василий Иванович встал с дивана. — Ты нас в банк привёз! Обманул! Заставил подписать документы!
— Я говорил, что это медицинские справки!
— Врал! Своим родителям врал! — Галина Петровна била кулаками по груди сына. — Зачем? За что? Мы бы всё отдали, если бы попросил честно!
— Мам, да откуда у вас два миллиона? Вы на пенсии живёте!
— А дом? — Василий Иванович подошёл ближе. — Дом, который мы сорок лет строили? Каждый кирпич своими руками клали?
— Папа, я думал, получится вернуть быстро. Была беспроигрышная система...
— Какая система?! — заорала Галина Петровна. — Ты что, совсем мозги потерял? Какая система в казино?!
Андрей сел на диван, закрыл лицо руками.
— Я знаю, что плохо поступил. Но я был в отчаянии. Мне угрожали. Говорили, что изувечат, если не верну долг.
— А нас изувечить не жалко? — Василий Иванович присел рядом с сыном. — Мы что, не люди? Нас на улицу выбросить можно?
— Папа, найдём выход. Я устроюсь на две работы, буду отдавать банку частями.
— Какими частями? — Галина Петровна села напротив них. — У нас тридцать дней! Тридцать дней, Андрей! Потом приедут и выкинут нас из дома!
— Мама, может, продадим что-нибудь...
— Что продадим? Старую мебель? Сарай? За два миллиона?
Андрей поднял голову. Лицо у него было мокрое от слёз.
— Прости меня. Пожалуйста, прости. Я не хотел так. Я думал...
— Что ты думал? — голос Василия Ивановича стал тихим, страшным. — Что родители дураки? Что можно нас как последних лохов обмануть?
— Нет! Папа, нет! Я просто... я был в панике!
— А теперь что? — Галина Петровна встала. — Теперь мы в панике! Нас позор на весь район! Сорок лет среди людей жили, а теперь что? Теперь мы родители игромана!
— Мам, не говори так...
— А как говорить? — она подошла к окну. — Как мне теперь соседям в глаза смотреть? Как твоему отцу в магазин идти? Все знают! Все пальцем показывают!
Василий Иванович тяжело поднялся.
— Андрей, у тебя есть эти деньги?
— Нет, папа. Всё проиграл.
— Можешь достать?
— Не знаю... Попробую...
— Попробуешь? — Галина Петровна развернулась от окна. — Сынок, у нас нет времени на попытки! Понимаешь? Через месяц нас не будет в доме!
— Мама, я всё исправлю! Клянусь!
— Чем клянёшься? — горько усмехнулась Галина Петровна. — Честным словом игромана?
Домой ехали в полном молчании. Василий Иванович смотрел в окно, Галина Петровна держала в руках смятую фотографию маленького Андрея с одуванчиками.
Только когда такси отъехало, Василий Иванович заговорил:
— Галя, собирай документы.
— Какие документы?
— Все. Паспорта, свидетельства, сберкнижки. Что есть.
— Зачем?
— Уезжаем.
Галина Петровна остановилась у калитки.
— Куда уезжаем, Вася?
— К твоей сестре в Воронеж. Она звала нас много раз.
— А дом?
— Пусть забирают. Я в этом доме больше жить не буду.
— Но Вася...
— Нет! — он повернулся к жене. — Сорок лет здесь прожили. Честно прожили. А теперь что? Теперь я каждый день буду видеть этих соседей? Слышать их шёпотки?
Галина Петровна посмотрела на дом. На крыльцо, которое Василий Иванович сколачивал своими руками. На окна, которые она каждую неделю мыла до блеска. На палисадник с розами.
— А розы мои?
— Выкопаем. Увезём с собой.
Вечером они сидели на кухне с чемоданами. На столе лежали документы, фотографии, самое необходимое.
— Галя, а помнишь, как мы этот дом покупали? — Василий Иванович перебирал старые бумаги.
— Помню. Денег еле-еле хватило. Ты тогда на двух работах пахал.
— А помнишь, как Андрей родился? Как мы детскую обустраивали?
— Вася, не надо. Больно.
— Нет, надо. Надо всё вспомнить. Чтобы понимать, что мы потеряли.
Утром к дому подъехал грузовик. Водитель помог загрузить вещи. Соседи высыпали на улицу, смотрели молча.
Тётя Клава подошла к машине.
— Галя, а может, не надо так радикально? Может, Андрей образумится?
— Образумится? — Галина Петровна захлопнула дверцу. — Клава, нам уже поздно на образумливание надеяться.
— А адрес оставите? Вдруг он приедет?
Галина Петровна достала из сумки фотографию маленького Андрея с одуванчиками. Долго смотрела на неё, потом протянула соседке.
— Передашь ему, если приедет. Скажи, что это всё, что от нас осталось. Хорошие воспоминания.
Грузовик тронулся. Галина Петровна не оглядывалась. Василий Иванович тоже смотрел только вперёд.
Когда машина свернула за угол, он тихо сказал:
— Галя, а знаешь что? Может, оно и к лучшему.
— Почему?
— Узнали правду про сына. Лучше поздно, чем никогда.
Галина Петровна кивнула, вытирая слёзы.
— Да, Вася. Узнали. Теперь знаем, кого вырастили.
На заднем стекле грузовика болтался освежитель воздуха в виде ёлочки. Он качался в ритм дороги, как маятник, отсчитывая секунды их новой жизни.
Жизни без иллюзий.