Наташа всегда считала, что суббота — это день, когда время течёт медленнее. Когда можно позволить себе не спешить, когда дети просыпаются сами, без будильника, и первое, что они видят — это мамину улыбку над чашкой ароматного кофе. Когда дом наполняется запахом свежих блинчиков и детским смехом, а не спешкой и криками "мы опаздываем".
Но последние полгода суббота превратилась в поле битвы. И каждый раз проигрывала она.
— Наташка, золотая! — раздавался в трубке голос Пашки, брата её мужа Валеры. — Мы с Люськой и малышнёй к вам катим! Как всегда, к обеду подтянемся!
Никаких вопросов. Никаких "удобно ли", "можно ли", "не помешаем ли". Просто констатация факта. Как сводка погоды.
Наташа знала этот сценарий наизусть. Сейчас они ворвутся в дом, словно ураган в спокойную гавань. Пашка плюхнется в любимое кресло Валеры, щёлкнет пультом и включит футбол так громко, что соседи услышат. Люська, его жена, сбросит грязные сапоги прямо у двери, не удосужившись даже вытереть их о коврик. Их дети — Кирилл и Лена — примутся носиться по дому, как бешеные щенки, переворачивая всё на своём пути.
А потом начнётся самое страшное. Они будут есть. Есть всё подряд, с такой жадностью, словно не ели неделю. Котлеты, которые Наташа готовила специально для своих детей на выходные. Пирожки, которые она пекла вечером после работы. Даже детские йогурты из холодильника — и те не уцелеют.
— Валер, — обращалась она к мужу после каждого такого визита, — поговори с братом. Это же не нормально — так нагло пользоваться нашим гостеприимством.
— Да брось ты, Наташ, — отмахивался Валера, уткнувшись в телефон. — Семья же. Не выгонять же их. Они не со зла.
Не со зла. Может, и не со зла. Но от этого не легче.
На этой неделе Наташа готовилась особенно тщательно. Антону исполнялось шесть лет. Шесть! Это же целое событие. Она купила новый набор детской посуды с яркими рисунками — зайчики, лисички, медвежата. Заказала торт в кондитерской — не просто купила в магазине, а именно заказала, потратив почти треть зарплаты. Клубничный бисквит с нежным кремом, без красителей и консервантов. Такой, какой любит Антон.
Планировала скромный праздник. Только самые близкие: она, Валера, дети, обе бабушки по видеосвязи. Никакой суеты, никаких чужих людей. Просто семья. Их маленький уютный мир.
Пока не зазвонил телефон.
— Наташ, привет! — голос Пашки был до омерзения жизнерадостным. — Мы уже едем! Люська тортик обещала захватить, но он у неё в сумке, по ходу, расплавился — ха-ха! Ну да ладно, главное — компания! Через час-полтора будем!
Наташа почувствовала, как внутри что-то сжимается в тугой комок. Как будто кто-то взял её мечты о спокойном семейном празднике и скомкал, как ненужную бумажку.
— Валера, — она вошла в гостиную, где муж листал новости в планшете. — Они едут. Опять. Без предупреждения. На день рождения нашего сына.
— Ну и что? — Валера даже не поднял глаз. — Весело будет. Детям нравится, когда много народу.
— Каким детям? Антон их боится! Кирилл в прошлый раз сломал его машинку, а Лена разрисовала фломастерами стену в детской!
— Наташа, не драматизируй. Дети есть дети.
— А моя работа? Моя подготовка? Мой торт? Всё это для кого? Для них?
— Для всех. Мы же одна семья.
Одна семья. Она слышала это так часто, что эти слова потеряли всякий смысл. Как мантра, которая должна оправдать любое хамство, любую наглость.
Они приехали, как обычно, громко и с размахом. Пашка — мужчина лет сорока, с выпирающим животом и вечно довольным лицом. Из тех, кто считает, что весь мир обязан его развлекать. Люська — худая, с острыми чертами лица и манерой говорить так, словно все вокруг что-то должны. Их дети — избалованные и невоспитанные, привыкшие к тому, что им всё можно.
— Наташенька! — Люська влетела в дом, оставив мокрые следы на чистом полу. — Ты как всегда во всеоружии! Сразу видно — хозяйка! А где торт? Покажи скорее!
Наташа подумывала даже заранее спрятать торт в кухонный шкаф, под кастрюлями. Но Люська и в этом случае нашла бы, она обладала каким-то звериным нюхом на еду.
— Ух ты! — она уже рылась в холодильнике. — Клубничный! Слушай, Наташ, неужели сама делала? Красота какая! Давайте с чаем прямо сейчас!
— Это на праздник, — сказала Наташа, стараясь говорить спокойно.
— Ну а мы разве не праздник? — весело рассмеялся Пашка, уже устроившийся в кресле с бутылкой пива. — Антохе повезло — у него семья большая, все приехали поздравить! Ладно, сначала поедим.
***
Антон сидел на ковре в углу гостиной и молча смотрел на свою свечку-шестёрку, которую Наташа достала из красивой упаковки. Он ждал. Он так долго ждал этого дня. Она обещала ему, что это будет его день. Только его.
А теперь его день снова стал не его.
— Мам, — тихо позвал Антон, подойдя к ней. — А когда мы будем задувать свечки? Ты же говорила, что мы с папой споём мне песенку...
— Сейчас, солнышко, — прошептала Наташа, гладя сына по голове. — Потерпи чуть-чуть.
Но "чуть-чуть" растянулось на часы. Пашка включил телевизор на полную громкость — шёл футбол. Люська принялась критиковать новые шторы в гостиной ("Странный цвет, честно говоря"), а их дети уже успели разбросать все игрушки Антона и Маши по всей квартире.
— Мам, — снова подошёл Антон, теперь уже со слезами на глазах. — А торт? Мы же хотели загадать желание...
— Сейчас, малыш, — Наташа чувствовала, как в груди нарастает что-то горячее и давящее. — Давай только дядя Паша футбол досмотрит.
Но футбол не заканчивался. А когда закончился, началось обсуждение игры. Потом Люська потребовала показать ей новое платье Маши. Потом их дети проголодались, и началась очередная трапеза.
Наташа стояла у раковины и мыла уже третью партию грязной посуды. Её руки дрожали. Не от холода — от бессильной злости. Она смотрела в окно, на серое мартовское небо, и думала: "Когда это кончится? Когда я наконец смогу жить в своём доме, как хочу?"
А за спиной продолжался этот кошмар. Пашка уже перешёл на водку ("Пивом праздник не отметишь!"), Люська рассказывала в подробностях о проблемах со здоровьем у своей матери, их дети дрались из-за планшета Антона.
— Слушай, Наташ, — Люська подошла к ней сзади, — у тебя случайно нет чего-нибудь от головы? А то я вчера так нализалась на корпоративе...
Что-то внутри Наташи щёлкнуло. Как выключатель. Или как струна, которая слишком долго была натянута.
— Хватит, — сказала она. Тихо. Почти шёпотом.
Никто не услышал.
— ХВАТИТ! — повторила она громче. Так громко, что в комнате воцарилась тишина.
Все замолчали. Даже дети перестали шуметь.
— Я больше не могу, — Наташа повернулась к ним лицом. Лицо её было мокрым от слёз, но голос звучал твёрдо. — Я больше не хочу быть бесплатной столовой для всех желающих. Я не хочу, чтобы в моём доме кто-то чувствовал себя как дома, кроме моей семьи.
— Наташа, — поднялся Валера, — ты что...
— Нет! — она подняла руку. — Не перебивай меня! Я говорю! Сегодня день рождения моего сына. Моего! Я готовилась к нему неделю. Я хотела, чтобы у него был особенный день. А вы пришли и опять всё испортили! Опять сделали всё по-своему!
— Наташ, мы же семья... — начал Пашка.
— Семья?! — Наташа рассмеялась. Смех её был страшным. — Семья — это когда спрашивают разрешения, прежде чем прийти. Семья — это когда приносят что-то с собой, а не только берут. Семья — это когда уважают границы и чужие планы!
— То есть теперь мы нежеланные гости? — обиделась Люська.
— Вы не гости! — крикнула Наташа. — Гости ведут себя прилично! Гости не врываются без предупреждения! Гости не едят всё подряд и не превращают чужой дом в помойку!
— Валера, — Пашка повернулся к брату, — ты слышишь, что твоя мне говорит?
— Она права, — сказал Валера. Тихо, но чётко. — Я давно это понял. Просто боялся сказать.
Наташа посмотрела на мужа с удивлением. Неужели он тоже это чувствовал?
— Знаешь что, Валера, — Пашка встал, качаясь от выпитого, — если мы тут лишние, то мы пойдём. Только не жди, что я буду звонить и извиняться. Не жди, что мы ещё когда-нибудь сюда придём.
— Не жду, — сказал Валера.
— И не жди, — добавила Наташа. — Честно говоря, я буду только рада.
Люська шумно собрала детей, демонстративно хлопая дверцами шкафов. Пашка натянул куртку, бормоча что-то про "неблагодарность" и "родственные связи". Их дети ныли, что не хотят уезжать.
— Всё, — сказала Люська, останавливаясь у порога. — Больше нас здесь не будет. Живите своей идеальной жизнью. Только не плачьтесь потом, что родственников нет.
— Не будем, — спокойно ответила Наташа.
Дверь захлопнулась. В доме стало очень тихо.
Антон подошёл к маме и взял её за руку.
— Мам, а теперь мы будем праздновать мой день рождения?
— Да, солнышко, — Наташа присела перед сыном на корточки. — Сейчас мы достанем твой торт, зажжём свечки, и ты загадаешь желание. А потом мы с папой споём тебе песенку. Хочешь?
— Хочу, — прошептал Антон и крепко обнял маму.
Прошёл месяц. Потом ещё один. Суббота снова стала субботой. В доме пахло не пивом и едкими сигаретами, а ванильными кексами. Антон лепил из пластилина зоопарк. Маша рисовала на запотевшем окне смешные рожицы. Валера читал им вслух сказки.
Никто больше не врывался без предупреждения. Никто не переворачивал их размеренную жизнь с ног на голову.
— Знаешь, — сказал однажды Валера, заваривая чай, — я и не понимал, как сильно это всё меня тяготило. Как будто я постоянно ждал нашествия. А теперь... теперь мы дома. Наконец-то дома.
— Я не жалею, — сказала Наташа.
— Я тоже не жалею.
Она посмотрела в окно. Весна пробивалась сквозь остатки зимы. Солнце светило ярче. И в доме было светло. По-настоящему светло.
Иногда, чтобы сохранить семью, нужно перестать угождать тем, кто давно воспринимает тебя как должное. Иногда НЕТ — это самое важное слово любви. К себе, к своим детям, к своему дому.
И пусть после этого НЕТ хлопают дверьми. Зато в доме наконец-то становится тихо. Настоящая, живая тишина.
Пишите комментарии 👇 Ставьте лайки 👍 Подписывайтесь!
Также читать: