Все описанные события и персонажи вымышлены. Любые сходства с реальными событиями случайны.
Андрей в синем спортивном костюме медленно бежит по дорожке парка Мандельштама; рядом, стараясь не отстать от отца, бежит Вовка.
Напротив входа в парк у тротуара остановилась чёрная «Волга». Мужчина в костюме вышел из автомобиля и, войдя в парк, остановился, глядя на бегущих навстречу. Андрей подхватил сына на руки и, посадив на шею, ускорился. Детский смех разнёсся по округе.
— Доброго утра, Андрей Аркадьевич! — Мужчина пожал руку Андрею. — Владимир Андреевич, — протянул он руку мальчишке, сидящему на шее у отца. — Поддерживаете форму! Похвально!
— Здравствуйте, Павел Анатольевич! Что-то случилось?
— Всё нормально… Девятого числа в театре «Ленком» состоится премьера рок-оперы «Юнона и Авось». — Куратор извлёк билеты из внутреннего кармана пиджака. — Уверен, вам понравится…
— Спасибо! — улыбнулся Андрей. — Оля будет в восторге.
— Не буду задерживать, занимайтесь… — Пожав руки Андрею и Вовке, куратор вышел из парка.
Опустив сына на дорожку, Андрей сунул билеты в карман штанов и побежал. Мальчишка сорвался с места и поравнялся с отцом.
*****
Такси остановилось у тротуара на улице Чехова, напротив входа в театр Ленинского комсомола. Андрей, одетый в костюм, белую рубашку при галстуке, выйдя из автомобиля, распахнул заднюю дверь и подал руку жене. Ольга, одетая в темное платье ниже колен, с открытыми плечами, ступила на тротуар.
Войдя в вестибюль театра, Ольга с интересом осматривала все вокруг. Зеркала на стенах отсвечивают приглушенный свет светильников, отчего создается ощущение, что светится всё вокруг. Молодые люди поднялись по белой мраморной лестнице и оказались в большом зале, на стенах которого размещаются фотографии служащих театра. Мраморный пол звенит под звуком женских каблучков. Дамы в вечерних платьях, мужчины в костюмах… В зале висит гул голосов, разбавляемый сдержанным женским смехом… Воздух наполнен запахами женского парфюма… Звучит первый звонок, пары, не торопясь, устремляются в зрительный зал, предъявляя билеты на входе…
Андрей под руку с Ольгой вошёл в зал, прошёл по центральному проходу между рядами и разместился с ней в креслах партера. Свет в зале медленно затухает, и практически наступает темнота, стихает приглушенный шелест голосов…
Словно удар грома разорвал тишину — первый аккорд, сцена осветилась багровым, из хаоса мечущихся теней и поднимающегося дыма появляются силуэты кораблей… Из темноты словно выплывает женский хор… Звучит жесткая музыка, появившийся на сцене мужчина стреляет в дирижера… Караченцов появляется на сцене в образе графа Резанова. В зале царит тишина, сидящие ловят каждое слово…
Хор врывается «Аллилуйей», но это не церковный гимн — это рок-молитва, исступленная, словно биение сердца. Резанов… Его голос — то бархатный баритон, то хриплый шепот — выходит вперед. «Я тебя никогда не забуду…». Хор вторит, голоса то затихают, то набирают силу. На сцене — тени, силуэты, лица, выхваченные светом. Вот он, граф, в отчаянии рвет на себе камзол, вот она, Кончита, — юная и хрупкая, с пламенем в глазах, смотрит на графа. Зал замирает, на глазах женщин наворачиваются слезы. Ольга крепко сжала ладонь Андрея, не отрываясь от происходящего на сцене.
Кончита — вся в белом, с глазами, полными огня. Её голос звенит над залом: «Ты меня на рассвете разбудишь…» Испанские гитары, русские мотивы — всё сплетается в вихрь. Она кружится в танце, сцена превращается то в палубу корабля, то в монастырскую келью, то в бушующее море.
Тени мечутся на стене — то страсть, то мука. Они касаются друг друга, но между ними — океан. Резанов рвет на себе одежду: «Я — русский, я — безумец!». Кончита молится, и кажется, что сам воздух звенит от ее «Ave Maria». Хор — то ангелы, то демоны — то шепчет, то гремит…
Корабли уходят. Кончита остается на берегу — одна, с горящей свечой. Тишина, сцена погружается во мрак. Глухой стук падающего тела бьет по нервам. Из темноты выплывает белое платье Кончиты. Она стоит, как призрак, со свечой в руках. «Я тебя никогда не увижу…» — голос дрожит и разбивается о стены зала.
И снова на сцене тьма, из которой словно выплывает постаревшая Кончита, она все еще стоит на скале. Прошло тридцать пять лет… Белое платье пожелтело, но свеча в руках горит. «А ведь могло быть иначе…».
Женщины промокают платочками глаза, мужчины завороженно смотрят на сцену. Звучит последний аккорд, и наступает тишина. Сцена погружается в темноту… В зале тишина, кажется, сидящие онемели, пытаясь осознать только что увиденное. Андрей сжал ладонь Ольги… Они только что вместе пережили незабываемый момент, когда любовь стала легендой, а легенда — роком. Зал взорвался овациями, на сцене вспыхнул свет…
— Невероятно! — Ольга промокнула выступившие слезы. — Это не опера, это жизнь, прожитая за два часа…
Желающие угостить автора кофе могут воспользоваться кнопкой «Поддержать», размещённой внизу каждой статьи справа.
Законченные произведения (Журналист в процессе, но с опережением) вы можете читать на площадках Boosty (100 рублей в месяц) и Author Today.