Надвигалась гроза. Небо над Екатеринбургом было затянуто тяжелыми, свинцовыми тучами, предвещая скорое ненастье. В квартире, расположенной на двенадцатом этаже нового жилого комплекса «Феникс» на улице Октябрьской революции, повестке дня тоже был свой шторм, гораздо более разрушительный, чем любой, что принесет природа.
Марианна только что вернулась домой после тяжелого рабочего дня в архитектурном бюро «УралПроект». Она уже чувствовала усталость, но, едва переступив порог, заметила в прихожей две огромные дорожные сумки, словно прилетевшие из ниоткуда. Сердце екнуло. Она едва успела снять туфли, как из гостиной донесся до боли знакомый, властный голос.
— Марианна, дорогая, ты почему с таким лицом, будто увидела призрака? Здравствуй!
Появилась она. Валентина Петровна, свекровь Марианны, стояла посреди гостиной, широко улыбаясь. Ее взгляд скользнул по сумкам, затем вернулся к застывшей на пороге Марианне.
— Валентина Петровна? – Марианна замерла, ее голос прозвучал как-то слишком тонко и неуверенно. – Вы… почему с вещами? Мы же договаривались встретиться на выходных, на обед…
— Ну вот, я и подумала, а зачем ждать? – Валентина Петровна подошла ближе, ее шаги были решительными, словно она маршировала на параде. – Все равно я теперь буду жить здесь.
Слова повисли в воздухе, густые и тяжелые, как предгрозовой воздух. Марианна почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Жить… здесь? – прошептала она, и звук собственного голоса показался ей чужим. – Но… как?
Валентина Петровна, казалось, ничуть не смутилась ее замешательством. Она энергично кивнула.
— Да! И не смотри на меня так, будто я замышляю всемирный заговор! Или на мне написан план государственного переворота! Я же вам давала деньги на первый взнос за эту квартиру, помнишь? Давала. Без меня вы бы еще лет пятнадцать копили, а то и больше! Так что…
Марианна пыталась что-то сказать, но слова застревали в горле, превращаясь в нечленораздельное бормотание.
— Но мы… но вы…
— А свою крошечную квартирку в районе Уралмаш я сдала, – продолжала Валентина Петровна, уже осваиваясь. Она скинула туфли и, подойдя к дивану, грациозно опустилась на него, словно королева на трон. – Очень милая молодая пара, знаешь ли. Договор с ними заключила на полгода вперед. Мне же надо где-то жить эти полгода, верно? Верно. Так что буду жить с вами. Вы же не против, правда?
Последний вопрос прозвучал не как вопрос, а как утверждение, не терпящее возражений. Марианна почувствовала, как холодная волна ужаса разливается по телу.
— А Евгений… Вы с Евгением это обсуждали? – Марианна наконец смогла выдавить из себя связный вопрос.
— Тю! А что тут обсуждать-то? – Валентина Петровна усмехнулась, отмахнувшись. Она вдруг резко поднялась с дивана, словно ее ужалила оса, и направилась на кухню. – Ой, Марианночка, а чашки-то зачем в этот шкаф поставила? Неудобно же доставать! Вот сюда их надо, вот!
Марианна протянула руку к телефону, чтобы позвонить мужу, Евгению, но тут раздался щелчок замка. Дверь открылась, и в квартиру вошел Евгений. Марианна, не помня себя, бросилась в прихожую.
— Женя, ты… знал? – спросила она, ее голос дрожал.
Евгений устало потер переносицу.
— Знал что?
В этот момент Валентина Петровна выплыла из кухни, ее лицо сияло. Она крепко обняла сына.
— Сыночек! – радостно прогудела она. – А я уже тут, как видишь! Какой приятный сюрприз, верно?
Евгений и Марианна только беспомощно переглянулись. Слова застряли у них в горле, словно ком.
***
С тех пор прошло три недели, которые показались Марианне вечностью. Как она и опасалась, Валентина Петровна быстро подмяла под себя своего мягкого сына и теперь полновластно царствовала в их квартире. Женщина вдруг поймала себя на мысли, что ей совершенно не хочется возвращаться домой с работы, она даже радовалась, когда ей приходилось перерабатывать, засиживаясь допоздна в офисе. Тишина и покой кабинета, даже в окружении коллег, казались ей раем по сравнению с постоянным присутствием свекрови.
Как-то раз Марианна сильно задержалась. Вернулась домой уже после полуночи.
— Ты чего так поздно? – недовольно спросила Валентина Петровна, выходя из кухни в халате и бигудях, словно призрак. – Мы с Женей уж думали, что ты ночевать в офисе осталась.
— У меня конец квартала, я предупреждала, – сухо ответила Марианна, снимая пальто и стараясь не смотреть свекрови в глаза.
— А Женя сказал, что ты ничего об этом не говорила, – заметила Валентина Петровна, скрестив руки на груди.
— Я писала ему сообщение, – ответила Марианна, стараясь сохранить спокойствие. Ей вдруг очень захотелось спросить что-то вроде «а вам-то какое дело?», но она сдержалась, понимая, что это только спровоцирует очередной конфликт.
— Ну ладно, сами разбирайтесь, – милостиво разрешила свекровь, махнув рукой. – Мы с Женечкой уже поужинали, так что давай как-нибудь сама там. Холодильник, кажется, не пустой.
Марианна молча прошла на кухню. В холодильнике действительно что-то было, но сил на приготовление еды не оставалось. Она съела какой-то йогурт, который чудом уцелел после набегов свекрови, и отправилась в спальню.
***
После ужина, точнее, того, что заменяло ужин, Марианна обнаружила, что ее любимые книги на полках стоят совершенно не так, как она их расставляла. Ее тщательно выстроенная система, где художественная литература соседствовала с архитектурными справочниками по цвету и стилю, была разрушена. Теперь все было свалено в одну кучу, словно после землетрясения.
— Валентина Петровна, – Марианна старалась говорить спокойно, но голос дрогнул, – вы что, трогали мои книги? Зачем?
Валентина Петровна, которая сидела в гостиной и смотрела телевизор, даже не повернула головы.
— Не трогала, а приводила в порядок, – свекровь мотнула головой, не отрываясь от экрана. – Ты вообще видела, сколько у тебя там пылищи? Если бы ты вовремя протирала свои полки, мне бы не пришлось этого делать. И вообще, это не дело, когда книги расставлены как попало. Должен быть порядок!
В этот момент Марианна заметила на полке маленькие статуэтки, псевдобарочных фарфоровых пастушков и пастушек с розовыми щечками и золотыми завитками. Эти безделушки, привезенные свекровью, нарушали строгий минималистичный дизайн, о котором они с Евгением так мечтали, тщательно выбирая каждую деталь интерьера.
— А это что такое? – сдержанно спросила Марианна, чувствуя, как внутри нарастает холодная ярость.
— Да из дома привезла и поставила, – отозвалась Валентина Петровна, наконец, оторвавшись от телевизора и повернувшись к ней. – А то что? Голь одна… Все стены белые, ни фотографий, ни украшений… Как в больнице! Никакого уюта!
Марианна ничего не ответила. Она просто смотрела на эти ужасные статуэтки, на свой испорченный интерьер, и чувствовала себя чужой в собственном доме.
***
На следующий день, когда Марианна вернулась с работы, она обнаружила, что занавески в спальне оказались заменены на тяжелые бордовые шторы с громоздким цветочным орнаментом и золотыми кистями. Их легкие, льняные шторы, пропускающие мягкий рассеянный свет, исчезли.
— Мы с Женечкой решили их заменить, – пояснила Валентина Петровна, появившись из спальни с довольным видом. – А то прежние, знаешь ли, такую тоску навевали… Прямо глаз не радовался!
Марианна не могла поверить своим глазам.
— В самом деле? А без тоски, на ваш взгляд, это какие? Вот эти?
— Ну да! С кисточками там, с рюшечками… Расцветка другая должна быть, да и ткань подороже. И чтобы до самого пола! Ну вот как эти. С ними как-то уютнее, правда? Прямо видно, что дорогой ремонт!
Когда с работы вернулся Евгений, Марианна попробовала поговорить с ним. Она ждала его, сидя на диване в гостиной, чувствуя, как напряжение сдавливает грудь.
— Женя, так нельзя, – тихо сказала она, когда они лежали в кровати, пытаясь уснуть. – Твоя мама... Она переделывает здесь все под себя. Помнишь, как мы с тобой мечтали, планировали, обсуждали каждую деталь? Каждый уголок этого дома, каждую мелочь? А теперь... Я чувствую, что это уже не наш дом, а ее.
Евгений сонно пробормотал, отворачиваясь к стене.
— Свет, ну что ты так реагируешь? Нормальные же шторы... Мама хочет как лучше. Это просто временные неудобства.
— Для кого лучше? – Марианна резко села в кровати. – Ты что, правда не замечаешь, что с ее появлением я здесь чувствую себя какой-то гостьей, а не хозяйкой? Я прихожу домой, и мне кажется, что я живу в чужих стенах!
— Ой, не преувеличивай, – зевнул муж, снова отворачиваясь. – Мама столько всего для нас сделала… И вообще, без нее не было бы у нас этой квартиры! Ну потерпишь ты немного, полгода всего! Неужели так трудно?
Слова Евгения больно резанули по сердцу. Он совершенно не понимал ее, или не хотел понимать.
***
Однажды, возвращаясь с работы, Марианна зашла в подъезд и, к своему ужасу, увидела возле мусоропровода беспорядочно лежащие книги… Ее книги! Целая стопка, сваленная как попало, некоторые страницы были помяты, переплеты поцарапаны. Видимо, кто-то из соседей выносил мусор и случайно опрокинул стопку, не придав значения ее содержимому.
Справившись с первым шоком и приступом тошноты, Марианна опустилась на корточки и стала собирать книги, едва сдерживая слезы. Это были ее любимые издания, некоторые из них с личными пометками, подаренные друзьями, с особыми воспоминаниями.
— Это сделала твоя мать! – раздраженно воскликнула она с порога, едва войдя в квартиру, держа в руках стопку спасенных, но поврежденных книг.
— О чем ты? – вяло спросил сидящий перед телевизором Евгений, даже не удосужившись оторваться от экрана.
— Она выбросила мои книги! Я нашла их у мусоропровода! – голос Марианны звенел от негодования.
В гостиной тут же появилась Валентина Петровна, ее лицо выражало наигранное удивление.
— Ну и что тут за шум, что за крики? – прогудела она, скрестив руки на груди. – Да, я отнесла этот хлам к мусоропроводу. Только я не выбрасывала, а аккуратненько сложила их в стопочку и оставила для соседей. Вдруг кому пригодится! Это же пылесборники! Сама же жаловалась, что места не хватает! И так на полках места мало, а тут эти тома!
— Это были мои книги! – раздраженно ответила Марианна, чувствуя, как кровь приливает к лицу. – Мои личные вещи!
— Ну что ты как маленькая, право, – Валентина Петровна поджала губы, свысока посмотрев на Марианну. – Книги… Тоже мне… Бумажные книги — это прошлый век! Женя вон вообще не читает бумажные книги, только с планшета. Правда, сынок?
Евгений смотрел в пол, избегая взгляда обеих женщин, и машинально поглаживал шею, словно пытаясь успокоиться.
— Мам, ну это все-таки вещи Марианны… – неуверенно пробормотал он.
— Какие еще тебе вещи? – гулко протрубила Валентина Петровна, ее голос становился все громче. – Да ты видел, сколько места занимали эти пыльные тома?! Зачем они нужны, если есть электронные читалки? Это же пережиток!
— В любом случае, прежде чем что-либо трогать, нужно было спросить, – сказала Марианна, стараясь, чтобы ее голос звучал твердо.
Она развернулась и снова расставила спасенные книги на полке, стараясь максимально восстановить прежний порядок. Это была ее маленькая, но значимая победа.
***
Утром Марианна отпросилась с работы, сославшись на плохое самочувствие. Как только Валентина Петровна, предварительно проинструктировав ее о том, что нужно купить в магазине и что приготовить на обед, ушла по своим многочисленным делам, Марианна приступила к тщательному плану возмездия. Она методично привела квартиру в порядок, заменила шторы в спальне на их прежние, легкие льняные, и расставила все вещи по своим местам, убрав те, что привезла свекровь. А самое главное — аккуратно собрала всех фарфоровых пастушков, статуэтки котиков, собачек, слоников и прочие безделушки свекрови, сложив их в большую картонную коробку. Затем, не чувствуя ни капли раскаяния, она вынесла эту коробку к тому же мусоропроводу, где днем ранее нашла свои книги. Она не стала оставлять записку "Пригодится", но ей очень хотелось это сделать.
Вечером Валентина Петровна вернулась. Она вошла в квартиру, сразу же почувствовав перемены. Ее взгляд скользнул по стенам, по полкам, по отсутствию штор. Ее глаза расширились, когда она заметила отсутствие своих драгоценных статуэток. И, разумеется, тут же устроила грандиозный скандал.
— Коллекция фарфора моей мамы! – кричала она, ее голос перешел на ультразвук. – Ты выбросила семейные реликвии! Мои подарки!
— Я не выбрасывала, – парировала Марианна, стоя посреди гостиной с невозмутимым видом. – Я оставила эту коробку для соседей. Вдруг кому пригодится. Вы же так с моими книгами поступили, верно? Это была ваша идея.
Тут на сцене появился растерянный, испуганный Евгений. Он только что вернулся с работы, и его встретил не уютный дом, а поле битвы.
— Что происходит? – спросил он, переводя взгляд с жены на мать, его лицо выражало полное непонимание и ужас.
— Твоя жена, – Валентина Петровна втянула воздух сквозь зубы, словно готовясь к последнему рывку, – выбросила мамины статуэтки! Всю коллекцию! Все, что я привезла сюда!
— Марианна, это правда? – Евгений нахмурился, его взгляд стал более строгим.
— А что такого? – Марианна скрестила руки на груди, глядя прямо на мужа. – Разве не так поступила твоя мать с моими книгами? Я отнесла эти уродливые фигурки туда же, куда она отнесла мои книги! По ее же логике, они ведь тоже "пылесборники", верно?
— Как ты можешь сравнивать! – взвизгнула Валентина Петровна, делая шаг к Марианне. – Книги можно новые купить! А это семейные реликвии! Это вещи, которые передавались из поколения в поколение! Женя, ну скажи ты ей! Заступись за мать, в конце-то концов! Ты мужчина или нет?!
— Да, Марианна, это реально перебор, – Евгений укоризненно покачал головой, наконец, обретая голос, но направляя его против жены. – Как ты только додумалась до такого? Это же мамина коллекция!
— Как я додумалась? – запальчиво воскликнула Марианна, ее терпение лопнуло. – Да точно так же, как твоя мама додумалась выбросить мои книги, без спроса перевесить шторы, переставлять все в моем доме… И самое главное, как она додумалась заявиться сюда жить без нашего согласия!
— Без вашего? – рассмеялась Валентина Петровна, ее смех прозвучал резко и пренебрежительно. – Без твоего ты хотела сказать! Женечка все знал! Мы с ним все обсудили!
Марианна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она медленно повернулась к мужу.
— Женя, это что, правда?
— Нет, конечно, – он виновато отвел взгляд, его лицо покраснело. – То есть... Ну как бы… Мы обсуждали, что маме тоже можно изредка оставаться у нас. Когда ей нужно будет отдохнуть. Или, когда у нее будут гости. Но я не думал, что... что она переедет надолго.
— Женя, ты что?! – загудела Валентина Петровна, словно сирена. – Мы же с тобой решили, что я буду жить с вами! Я ради этого квартиру сдала! На полгода вперед! И ты мне обещал!
Евгений сконфуженно замолчал, не в силах вымолвить ни слова, его взгляд метался между двумя разъяренными женщинами. Он выглядел несчастным и потерянным.
***
Марианна первая нарушила повисшее молчание, которое казалось бесконечным и давящим.
— Женя, ответь мне честно, – начала Марианна, ее голос был на удивление спокоен и тверд, без намека на былую истерику. – Вы с твоей мамой правда договорились, что она сюда переедет? Вы без меня решили этот вопрос? О нашей совместной жизни?
— Да, Женя, скажи ей! – подхватила Валентина Петровна, почувствовав, что контроль над ситуацией ускользает из ее рук. – Мы с тобой все решили, не так ли? Было твое четкое «да, мама, конечно, переезжай». Ты сам мне сказал: «Мамочка, мы будем только рады». И вообще, я имею право здесь жить, без меня вы ничего бы не купили! Вы бы еще двадцать лет на эту квартиру горбатились!
Это была последняя капля. Чаша терпения Марианны была переполнена.
— Вон отсюда. Оба, – тихо, но отчетливо произнесла Марианна, ее голос звучал как приговор.
Валентина Петровна ошарашенно посмотрела на нее.
— Что, прости? – изумленно переспросила она, словно не веря своим ушам.
— Убирайтесь из моей квартиры, – четко и раздельно повторила Марианна, ее взгляд был холоден и непоколебим. – Сей же час. Или я вызову полицию.
— Марианна... – начал Евгений, его голос был полон мольбы.
— Женя! – требовательно сказала Валентина Петровна, ее лицо покраснело от гнева. – Ты слышишь это? Слышишь, как она разговаривает с твоей матерью?! Твоей матерью! Единственной, кто тебе всегда помогал! Женя, ты должен что-то сделать! Не-мед-лен-но! Приведи ее в чувство!
Евгений стоял, опустив голову, не зная, что делать. Потом поднял взгляд на Марианну, его глаза умоляюще проговорили:
— Марианна… мама… Давайте все успокоимся. Сядем, поговорим, обсудим все… Может, это просто недоразумение?
— Нечего тут говорить! – отрезала Марианна. – Я прошу вас обоих покинуть мою квартиру. Сейчас же.
— Это и моя квартира тоже! – возмутилась Валентина Петровна, ткнув пальцем в пол. – Я имею на нее полное право!
— Нет, это не так, – твердо ответила Марианна. – Ваше имя в документах не фигурирует. Первоначальный взнос по ипотеке Евгений оформил как личный долг. Он сам мне сказал это еще тогда, когда мы оформляли документы. А долг, Валентина Петровна, можно вернуть. С процентами, если хотите. Я верну вам каждый цент.
Валентина Петровна побагровела, ее лицо исказилось от ярости.
— Женя! Ты это слышишь?! Останови ее! Не-мед-лен-но! Она что, совсем с ума сошла?! Она же тебя выгоняет из собственного дома!
Евгений в отчаянии переводил взгляд с одной женщины на другую. Он выглядел как загнанный зверь, пойманный между двух огней.
— Мам, послушай… я думаю, всем нам надо немного остыть. Давай пойдем, оставим ее, а завтра… завтра утром мы все спокойно обсудим. Обещаю.
— Че-его?! – взвизгнула Валентина Петровна, ее голос достиг критической отметки. – Ты что, хочешь, чтобы я ушла из этой квартиры? Из-за нее?! Из-за этой… этой выскочки?!
— Только на сегодня, – поспешно добавил Евгений, пытаясь успокоить бурю, – пусть все утрясется… Утром все будет по-другому.
Когда дверь за родственниками захлопнулась, Марианна облегченно выдохнула, словно сбросила с плеч невыносимый груз. Впрочем, выиграна была только битва. А впереди было грандиозное сражение, причем, не только за квартиру…
***
Утром Евгений позвонил, но Марианна решила не отвечать. Она взяла выходной, чтобы привести мысли в порядок. Впрочем, вечером муж приехал без предупреждения. Он стоял на пороге, выглядел помятым и уставшим, словно не спал всю ночь.
— Ты не отвечаешь на звонки, – укоризненно молвил он, проходя в гостиную и опускаясь на диван.
— Мне нужно было побыть одной, – сухо сказала Марианна, не глядя на него. Она чувствовала себя опустошенной, но в то же время решительной.
Евгений виновато посмотрел на нее и робко улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку.
— Слушай, насчет мамы... Я поговорил с ней. Она пока поживет у своих знакомых в старом районе, у тети Ольги.
— Пока? – Марианна вскинула брови, поворачиваясь к нему. – Женя, а как ты планируешь все это решать дальше? Она сдала квартиру на полгода вперед! А твой долг?
— Ну... можно будет что-то придумать. Договориться с арендаторами, например, чтобы они съехали пораньше, или подыскать маме другую квартиру... – он устало вздохнул, потирая виски. – Я понимаю, Марианна, что мама немного... Ну, перегнула палку. Ведет себя не совсем тактично. Но ей просто нужно время, чтобы понять, привыкнуть, что у нас своя жизнь, свои правила.
— Я… Я не могу так, Женя, – тихо ответила Марианна, глядя в окно, на темнеющее небо.
Он растерянно заморгал, не понимая.
— В каком смысле? Что ты имеешь…
— Либо я, либо твоя мать, – отрезала женщина, поворачиваясь к нему. Ее взгляд был тверд и непроницаем. – Выбирай. Прямо сейчас! Не хочу больше жить в этом хаосе.
— Ты что, серьезно ставишь мне ультиматум? – нахмурился Евгений, поднимаясь с дивана. – Марианна, это же моя мать! Моя единственная мать!
— А я — твоя жена. Твой партнер по жизни. Но ты почему-то считаешь, что я должна терпеть унижения от твоей матери, молча смотреть на то, как она выбрасывает мои вещи, командует в моем доме, который мы строили вместе, и постоянно подчеркивает, что без нее мы — никто. Я устала от этого, Женя. Я так больше не могу. Я не хочу, чтобы мой дом превратился в поле боя.
— Она не это имела в виду... – начал он, но Марианна горько усмехнулась.
— Да неужели? – Марианна горько усмехнулась. – Вот что, Женя. Поскольку ипотека оформлена на нас обоих, мы можем разъехаться и платить каждый свою часть. Или продать квартиру и поделить деньги. Или один выкупит долю у другого. Я не хочу больше так жить.
— Марианна, ты о чем? Это же наш дом! Наше гнездышко! – Евгений был явно в растерянности.
— О том, что, если твой выбор — мать, я не буду мешать, – проговорила Марианна, ее голос был холоден, как лед. – Но больше я терпеть ее на своей территории не хочу. Я не хочу просыпаться и думать, что моя свекровь снова что-то переставила, выбросила, или просто испортила мне настроение.
— Да зачем такие крайности, Марианна?! – воскликнул Евгений, шагнув к ней. – Ну подумаешь, пожила бы с нами мама! Другие вон как-то уживаются со свекровями! Многие семьи так живут!
— Я не другие, – холодно возразила женщина. – Ты должен помнить, о чем мы говорили, когда покупали эту квартиру, о нашей совместной жизни. Вдвоем. Только мы. Не втроем. Мы мечтали о своем пространстве, о своей крепости.
— Мама ведь дала денег... – снова начал он.
— Которые мы собирались вернуть! Женя, это не подарок, за который нужно расплачиваться годами унижений! Мы с тобой шесть лет копили на первоначальный взнос, и все это время твоя мать даже не заикалась о том, что будет с нами жить! Почему она решила, что может просто так вторгнуться в нашу жизнь?
Евгений опустил голову и промолчал. Он выглядел побежденным.
— Так что выбирай, – тихо закончила Марианна, – либо ты выбираешь меня, и мы действительно начинаем жить как семья, строить наше будущее, без вмешательства извне, либо... У нас разные дороги.
Он поднял глаза, и в его взгляде читалась глубокая печаль.
— А если я выберу тебя, ты позволишь маме хотя бы иногда оставаться у нас на ночь? Например, когда у нее давление, или ей нужно будет пройти обследование в клинике неподалеку?
Марианна горько усмехнулась. В этот момент она поняла, что все кончено. Выбор был сделан.
— Ну вот ты и сделал свой выбор, Женя. Уходи.
Вскоре Марианна подала на развод, и они с Евгением расстались. Затем женщина выкупила у бывшего мужа его долю, взяв для этого небольшой кредит, и осталась спокойно жить в своей выстраданной квартире на улице Октябрьской революции в Екатеринбурге. Гроза, которая началась в тот день, когда Валентина Петровна переступила порог, наконец, отгремела.