Кофе остыл. Людмила смотрела на чашку и думала — а сколько их было за тридцать семь лет? Тысячи? Десятки тысяч?
— Людмила Петровна, можно? — в дверь кабинета просунулась голова секретарши Оли. — Там девочки с цветами стоят...
Девочки. Ха! Этим «девочкам» по сорок с лишним, а для них она всё равно — строгая тётя-начальница, которая наконец-то уходит на заслуженный отдых.
— Конечно, заходите.
Они вошли гурьбой — вся бухгалтерия, планово-экономический отдел, даже охранник дядя Витя приплёлся. Букет хризантем размером с небольшое дерево, коробка конфет, которую она не съест за год, и натянутые улыбки.
— Людмила Петровна, вы для нас как... — начала Света из планового, но запнулась. Как что? Как мать? Как наставник? Как человек, который последние пять лет превратился в придирчивого монстра?
— Спасибо, девочки. Очень трогательно.
Людмила поставила цветы в угол. Хризантемы. Цветы кладбища. Символично.
Когда все разошлись, она откинулась в кресле и закрыла глаза. 1987 год. Она тогда была младше нынешней Светы из планового. Худенькая, в строгом костюме от мамы, с дипломом экономиста и горящими глазами.
«Людочка, вы будете работать с Антониной Васильевной. Она вас всему научит», — сказал тогда директор.
Антонина Васильевна... Интересно, вспомнит ли её кто-нибудь через тридцать лет?
А потом — карьерный рост. Медленно, но верно. Ведущий специалист, заместитель начальника отдела, начальник отдела. Каждая ступенька далась кровью. Каждый проект, каждый отчёт, каждое совещание...
Она была хорошей. Нет, она была отличной. Её отдел всегда сдавал планы, её люди не увольнялись, её методики внедряли в других филиалах.
И что теперь? Тридцать первого мая две тысячи двадцать пятого года всё это заканчивается. Точка. Финиш. Занавес.
Людмила посмотрела на часы. Девять утра. Впереди — восемь часов последнего рабочего дня. Восемь часов до того, как она превратится в... в кого? В бабушку, которая сидит дома и вяжет носки?
Хотя внуков у неё нет. Дочь Катя всё карьеру строит, детей рожать некогда. «Мам, я не готова», — говорит. В тридцать пять лет — не готова!
Телефон пискнул. Эсэмэска от мужа: «Солнышко, сегодня твой день! Приготовлю праздничный ужин. Люблю!»
Солнышко. Когда он последний раз называл её солнышком при живом разговоре? Года три назад? Четыре?
Людмила вздохнула и взяла в руки папку с документами. Надо же что-то делать в последний день. Хотя что? Все дела переданы, все отчёты сданы, преемница назначена.
Преемница...
… — Людмила Петровна, разрешите представиться!
Она подняла голову. В дверях стояла девушка — лет двадцати пяти, не больше. Строгий костюм, аккуратная причёска, папка под мышкой. Глаза горят. Точно такие же, как у неё самой тридцать семь лет назад.
— Ирина Волкова, ваша преемница. То есть, стажёр пока что...
— Проходите, садитесь.
Ирина села на краешек стула. Спина прямая, руки сложены. Правильная девочка. Целеустремлённая.
— Я изучила все ваши отчёты за последние пять лет, — затараторила Ирина. — Потрясающие результаты! Особенно проект по оптимизации документооборота. Я думаю, мы могли бы развить эту тему, может быть, внедрить элементы цифровизации...
Цифровизация. Конечно. Сейчас всё цифровизируют. А она, динозавр, работает по старинке.
— Ирина, а сколько вам лет?
— Двадцать четыре. Но у меня уже есть опыт работы в двух крупных компаниях, и я...
— Понятно. — Людмила встала и подошла к окну. — Опыт — это хорошо. Но знаете, в нашем деле важны не только инновации, но и... как бы это сказать... понимание человеческой природы.
— Конечно! Я как раз хотела с вами это обсудить. Видите ли, я заметила, что некоторые сотрудники не очень эффективно используют рабочее время. Может быть, стоит внедрить систему контроля...
Система контроля. Людмила усмехнулась. Эта девочка хочет превратить отдел в концлагерь.
— Ирина, а что вы думаете о сегодняшней презентации для совета директоров?
— Какой презентации? — Ирина растерянно заморгала.
— Как какой? Годовой отчёт по эффективности. Разве вам не сказали? — Людмила сделала озабоченное лицо. — Странно. Значит, придётся мне самой...
— Но я думала, все отчёты уже сданы...
— Милая моя, — Людмила повернулась к Ирине, — отчёты — это одно. А презентации для руководства — совсем другое. Тут нужен особый подход, особая подача материала. Вы ведь понимаете?
Ирина кивнула, но в глазах читалась растерянность.
— Вот что, — продолжила Людмила, — я сейчас быстро подготовлю структуру презентации, а вы пока изучите вот эти документы. — Она достала из стола толстую папку. — Это методические рекомендации по работе с финансовыми показателями. Без этого в нашем деле никуда.
Папка была толщиной в пять сантиметров. Методички десятилетней давности, половина из которых уже неактуальна.
— И ещё, — добавила Людмила, наблюдая, как Ирина с ужасом смотрит на папку, — обязательно изучите архивные данные за последние десять лет. Понимаете, нельзя строить планы на будущее, не зная прошлого.
Ирина взяла папку и чуть не упустила её — тяжёлая зараза.
— Людмила Петровна, а может быть, вы могли бы просто рассказать основные принципы работы? Я быстро учусь...
— Милочка, — Людмила улыбнулась материнской улыбкой, — тут всё не так просто. Тут нужно прочувствовать, понять изнутри. А для этого нужно время. Много времени.
Когда Ирина вышла, сгибаясь под тяжестью папки, Людмила почувствовала странное удовлетворение. Пусть изучает. Пусть понимает — это не игрушки.
— ...она совсем озверела. Девчонке задание дала — на полгода работы...
— Тихо, она услышит!
— Да какая разница, завтра же последний день...
Людмила замерла у двери в курилку. Говорили о ней. Конечно, говорили о ней.
— А что, правда презентация сегодня? — голос Светы из планового.
— Да какая презентация! Она же все отчёты на прошлой неделе сдала. Просто не может отпустить...
— Понимаю её, честно. Тридцать семь лет на одном месте. Как тут отпустишь?
— Но зачем девчонку мучить? Та вообще толковая, по-моему...
Людмила развернулась и пошла обратно в кабинет. Толковая. Конечно, толковая. Молодая, энергичная, с горящими глазами и кучей идей.
А она что? Старая, уставшая, вцепившаяся в кресло начальницы мёртвой хваткой?
Она села за стол и открыла компьютер. Действительно, никакой презентации сегодня не было. Зачем она соврала? Зачем дала Ирине эту идиотскую папку?
Потому что боишься.
Мысль пронзила её как нож. Боишься, что она лучше. Боишься, что через месяц все забудут, что здесь когда-то работала Людмила Петровна. Боишься, что она наведёт порядок там, где ты не смогла.
…
— Людмила Петровна, можно войти?
Директор. Анатолий Сергеевич. Тот самый, который когда-то назначил её на эту должность.
— Конечно, заходите.
Он сел напротив, сложил руки на столе. Лицо серьёзное.
— Людмила Петровна, у меня к вам деликатный вопрос. Волкова жалуется, что вы даёте ей какие-то странные задания. Говорит, что вы перенесли какую-то презентацию...
— Анатолий Сергеевич, я просто хочу, чтобы она была готова к работе. Нельзя же сразу бросать человека в омут...
— Людмила Петровна, — он наклонился вперёд, — я понимаю, что вам тяжело. Но давайте честно — никакой презентации сегодня не было в планах. Зачем вы её обманули?
Тишина. Тиканье часов на стене. Где-то в коридоре смеялась Оля-секретарша.
— Я... я устала, — выдохнула Людмила. — Наверное, перепутала.
— Людмила Петровна, вы отработали с нами почти сорок лет. Вы заслужили спокойный уход. Не портите себе репутацию в последний день.
Он встал, подошёл к двери, обернулся:
— И передайте дела как следует. Волкова — хорошая девочка. Ей нужна поддержка, а не препятствия.
Когда он ушёл, Людмила опустила голову на руки. Сорок лет. Почти сорок лет безупречной работы. И в последний день — замечание от директора.
Она достала телефон, набрала номер мужа.
— Игорь, это я.
— Солнышко! Как дела? Волнуешься?
— Игорь, а что, если я ошиблась? Что, если мне рано на пенсию?
— Людка, что с тобой? Ты сама говорила, что устала...
— Я передумала. Я хочу ещё поработать. Я могу написать заявление...
— Люда, остановись. Мы это обсуждали сто раз. Ты выгорела. Тебе нужен отдых.
— Значит, по-твоему, я тоже старая и никчёмная?
— Люда, при чём тут...
Она сбросила звонок. Села у окна, смотрела на улицу. Внизу спешили люди. Молодые, энергичные, с планами на будущее.
А что у неё? Пенсия. Дача. Телевизор. Внуки, которых нет. Хобби, которого нет. Смысл жизни, которого... которого тоже нет.
В дверь постучали. Вошла Ирина — бледная, с красными глазами. Папка в руках.
— Людмила Петровна, я не справлюсь. Тут слишком много материала, а времени...
— Ирина, — Людмила встала, — садитесь. Давайте разберёмся.
И тут она увидела — девочка плачет. Тихо, украдкой, но слёзы есть.
— Простите, — прошептала Ирина, — я просто очень хочу справиться. Эта работа для меня так важна...
Важна. Как когда-то для неё самой.
И вдруг Людмила поняла — она превратилась в ту самую Антонину Васильевну. В старую карга, которая боится молодых и талантливых.
— Ирина, забудьте про эту папку. Садитесь. Сейчас я вам расскажу, как на самом деле работает наш отдел.
…
Половина седьмого вечера. Офис почти пустой — только охранник дядя Витя бродит по коридорам, да в соседнем кабинете кто-то досиживает.
Людмила сидела за компьютером и смотрела на экран. Годовые показатели. Цифры, графики, диаграммы. Её жизнь в цифрах.
2020 год — план перевыполнен на 12%. 2021 — на 15%. 2022 — на 8%. 2023 — на 6%. 2024 — план выполнен точно. А в этом году...
В этом году план пока выполнен на 87%. Впервые за двадцать лет — недовыполнение.
Совпадение?
Людмила открыла детализацию. Смотрела на цифры и понимала — нет, не совпадение. Последние полгода она работала... как? Вполсилы? Без энтузиазма? Просто отсиживала время до пенсии?
Продолжение