До отправления поезда оставалось десять минут. Виктор, выкурив сигарету, неспешным шагом направился к вагону. У двери стояла полная средних лет проводница, безучастно проверявшая билеты у состоявших из небольшой очереди пассажиров. Немного постояв и пройдя через обязательный контроль, с усилием воодружив свой чемодан в вагон, Виктор оказался наконец-то в купе и, избавившись от поклажи, положив её под сиденье, с облегчением на него опустился.
Долго не мог собраться Виктор к матери, что-то всё время его останавливало. Не видел её он лет восемь. В душе, конечно, переживал и каждый раз обещал себе, что вот доделаю ещё одно дело и поеду. А тут начальник прямо, можно сказать, выгнал его в отпуск, видя что Виктор совсем измотан. Вот как раз и решил он ехать, во что бы то ни стало. На улице, как по заказу, была хорошая погода, июнь месяц в разгаре.
Добираться предстояло двенадцать часов, к утру поезд должен был прибыть на нужную станцию, а там рукой подать до родной деревни. Виктор смотрел в окно, голова отдыхала от цифр, бумаг, отчётов. Мужчина работал в финансовой сфере, ему нравилась эта работа, но сейчас он понимал, что, зарывшись в дела, многое упускает в жизни. Так хорошо было просто любоваться мелькающими в окне деревьями, полями и даже городом, который порядком ему надоел, и очень хотелось пожить хоть немного на природе, в деревне. Соседи по счастью оказались молчаливыми. Напротив сидел мужчина лет шестидесяти, всю дорогу он был занят чтением газеты, отвлекаясь только на то, чтобы быстро перекусить. А молодой парень на верхней полке всё время проводил в телефоне.
Дорогой в поезде Виктор прекрасно отдохнул и набрался сил. Поэтому, когда он вышел утром на своей станции, ему очень захотелось пройтись пешком, а это минут сорок до родной деревни. Сначала мужчина шёл через лес, вдыхая свежий запах зелени, особенно пахли ели, в основном лес был хвойным. Над головой пели птицы, изредка пролетая мимо и удивляя своим необычным нарядным оперением. Таких не встретишь в городе, думалось Виктору. Где-то вдали слышалось, как стучит дятел.
Казалось, вот здесь, где не живут люди, в лесу не должно быть никаких дел, но обитатели зелёного мира суетились, ища корм и заботясь о пропитании потомства. Виктор шёл и жалел, почему же он так долго не приезжал к матери, и давал себе зарок ездить к ней чаще.
Дойдя наконец до места, он повстречал несколько знакомых сельчан. Все изменились: старики совсем постарели, а молодые возмужали и окрепли.
Вот и дом родимый, калитка.
- Ой, батюшки! Ты это?! Витенька! Что ж не написал, что приедешь? Сынок ты мой, - мать бросилась обнимать зашедшего в дом Виктора. - Радость-то какая!
- Мама, здравствуй, - мужчина нежно обнимал Марию Семеновну. - Ну, ну. Ну не плачь, - тихо говорил он ей, хотя у самого на глазах выступали скупые мужские слёзы.
Мать суетилась, готовя Виктору стол:
- Ты пойди, умойся пока во дворе, а вечером мы с тобой баню истопим.
Во дворе Виктор столкнулся с девушкой. На вид ей было лет двадцать, не больше. Одета она была скромно, в светлое ситцевое платье, на голове повязана косынка, защищающая от палящего солнца.
- Здравствуйте, - спокойно поприветствовав мужчину, девушка прошла в дом. Когда Виктор уже умылся, она уходила.
- Мам, а кто это к тебе заходил сегодня? Раньше не видел здесь, - аппетитно уплетая любимую мамину стряпню, спросил, суетившуюся около него мать, Виктор.
- А, да это Настя. Соседская внучка Степановых. На лето к ним приезжает. Да Катина дочь она, видимо, ты её просто не узнал. Повзрослела, уж двадцать два ей вроде. Она мне помогает: где в магазин сходит, где полы вымоет. А я ей тут вот платье сшила. Хорошая девочка, скромная. Может, добавки? А давай-ка я тебе капустки квашеной подложу. Кушай, кушай, исхудал-то как, - мать заботливо хлопотала возле сына.
После небольшого послеобеденного отдыха Виктор решил прогуляться до озера, повидать окрестности и знакомых повидать.
По пути он опять встретил Настю:
- А вы далеко направляетесь, милая девушка? - спросил Виктор, включив всё своё обаяние. А надо сказать, что охмурял слабый пол он ловко и без промаха. Да и внешностью был не обделён. Любая красавица тут же оказывалась в его ловушке.
- На озеро, - ровно ответила Настя, как будто не замечая кокетливость кавалера.
- Представляете, я тоже туда иду. Может, возьмёте меня за компанию? - Виктор улыбался своей дежурной улыбкой, ближе подходя к девушке.
- Извините, нет, - равнодушно отвечала та.
Ну и так как мужчина не привык к такому развороту событий, он продолжал настаивать, но объект его симпатии безразлично пошла вперёд, не обращая внимания на старания новоявленного "Казанову".
Виктору это, конечно, не понравилось. Ведь он так легко завоёвывал девушек в городе. Но правда, ненадолго, они быстро ему надоедали. Спустя некоторое время с лёгкостью расставался с каждой из них. Наверное, поэтому в свои тридцать два года он не был женат. Да и тут, увидев понравившуюся ему барышню, мужчина не хотел терять время. Но вышло не так, как он ожидал.
Наступал вечер, небо постепенно заволакивало ночными облаками, приятная прохлада после дневной жары давала облегчение.
Виктор с наслаждением, растянувшись на чистой белоснежной постели, лежал после бани. Так хорошо ему давно не было. Он чувствовал себя обласканным заботливой матерью ребёнком. И так он желал, чтобы это всё не заканчивалось. Вспоминать о городе, о работе совсем не хотелось. Сладко засыпая, в его мыслях представилась девушка, хрупкая, чистая, непохожая на всех. Это была Настя.
Утром мужчину разбудил кот, прыгнувший ему в ноги. Приятно потягиваясь, Виктор уловил аромат маминых пирогов с капустой. Довольно улыбаясь, открыл глаза.
Весь день мужчина помогал матери: утром поливал огород, колол дрова, ремонтировал сарай. И чувствовал при этом такое удовольствие, будто это был отдых на самом лучшем курорте мира. Вечером увиделся с другом детства, с которым они вместе росли в деревне, учились, гуляли, хулиганили.
Незаметно прошли две недели отпуска. На душе у Виктора пели птицы, как же здорово было здесь в тишине, вдали от цивилизации, с родной мамой и хорошими людьми. Одно только мучило его. Уж очень нравилась скромная девушка Настя. Но она не обращала на него абсолютно никакого внимания. Что он только не выдумывал: и цветы вечером на окошко ей клал, и на танцы приглашал, и помощь в огороде предлагал. Использовал все своё море обаяния, но безуспешно. Приуныл даже, и сам с себя удивлялся, ведь никогда такого с ним не было. Чтобы он по девушке сох. Да ни в жизни. А тут Настя прям из головы не выходит. Даже мать заметила:
- Вить, что с тобой? Не заболел ли? Как в воду опущенный ходишь. Может, расскажешь, что стряслось?
- Да так, мам, ничего. Всё нормально. Уезжать неохота... - отговаривался Виктор, глядя в окно.
- Ты думаешь, я ничего не замечаю? Я ведь всё вижу. По Насте сохнешь? Приглянулась она тебе? - мягко спрашивала мать, не настаивая.
- От тебя ничего не скроешь, - улыбаясь, ответил тот, - да, мам, да. Нравится она мне, очень. А я ей, похоже, нет. Вот.
- Да... Девушка она серьёзная, скромная. Лучшей, конечно, не сыщешь. Но надолго ли тебе? Погуляешь, наиграешься, да как с другими поступишь. Ветреный ты у меня в отношении женщин. Уж не знаю, что и посоветовать. И тебя, беспутного жалко. И Настю в обиду не дала бы. - Мать с переживанием смотрела на сына, - я ведь тебе счастья хочу, Вить.
- Мам, мне кажется, присох будто я к ней, понимаешь? Никогда такого не было. Куда ни пойду, везде она мерещится. Да и не такая она, как все. Не пустая, понимаешь? Но будто не видит меня.
Женщина задумчиво смотрела на сына:
- Знаешь что, сынок, ты делай как знаешь, как сердце велит, и будь что будет. Если твоя она, если предназначено вам быть вместе, то так оно и будет.
Вечером за день до отъезда Виктор лёг спать рано, умаявшись от работы в огороде. Тело приятно ныло, и уже почти засыпая, он услышал крики, доносящиеся с улицы. Вскочив на кровати, почувствовал запах гари. В дом вбежала взволнованная мать:
- У Степановых пожар! Сарай горит! Вставай! Бери ведра, - она сама схватила пару вёдер и исчезла за дверью.
Виктор мигом оделся и пустился на помощь.
Народу собралось много, тушили всей деревней.
Виктор, не покладая рук, носил со всеми воду.
Пожарникоа вызвали, да пока до деревни доедут.
- Жалко- то как, Муська там осталась, да ещё и с козлятами, - причитала в полный голос соседка тётя Валя, Настина бабушка.
Что случилось с Виктором, он сам тогда не понял. Недолго думая, облившись водой из ведра, стремглав побежал в сарай.
Народ ахнул. Такого не ожидал никто.
- Во даёт, ладно бы люди, а тут из-за животных жизнью рисковать - сказал кто-то из присутствующих.
Мать стояла ни жива ни мертва.
Работа продолжалась с еще большим рвением. Всё молча поливали сарай.
- Сгорит ведь, - тихо сказал кто-то. Но, похоже, так думали все. Думал ли об этом Виктор, неизвестно, но однозначно, в этот момент он думал о спасении животных.
Через две минуты, которые показались всем вечностью, из сарая, кашляя и задыхаясь, вышел весь в саже и ссадинах Виктор. В одной руке прижимая к себе держал козу, а в другой — двух козлят в охапке. Уж как он так изловчился, сам не понимал.
Люди облегченно вздохнули. Тут как раз подъехала пожарная машина.
- Господи, Витя, да что ты, а если бы погорел? Из-за коз. О матери совсем не думаешь, - подбежала к нему, плача, мать, - как ты?
Тут и другие подошли, соседка стала благодарить. Из толпы Виктор увидел дорогое лицо Насти, она смотрела на него таким взглядом... В нём был и страх и сочувствие, и благодарность и восхищение, и... что-то еще такое похожее на влюбленность... А может он надышался дымом и ему всё это показалось?
- Так, пропустите, расступитесь, - скомандовал фельдшер, собираясь оказать первую помощь мужчине и животным.
Пожар благополучно потушили, народ разошёлся по домам. Всё поутихло. Остались лишь обугленные доски от сарая и запах гари, который долго будет ещё витать в воздухе. С Виктором всё было хорошо, небольшие ссадины, обработанные медработником, должны были скоро зажить.
Пришло время уезжать. Виктору так не хотелось покидать родительский дом. Мать строго наказала, чтобы приезжал почаще:
- Мам, я к тебе теперь зимой приеду. Весь двор от снега расчищу. И ещё надоем тебе, - обещал Виктор, собирая чемодан.
- Ох, уж очень хотелось бы, чтобы ты не один приехал. Хоть бы женился наконец. Как хочется успеть поняньчиться с внуками! - сетовала мать, приготовляя для сына банки с солениями.
Виктор только вздохнул.
Тут в дверь постучались.
- Входите, - пригласила женщина.
На пороге стояла Настя.
- Что, милая, ты хотела что? - ласково, по-матерински, спросила Мария Семёновна.
- Я к Виктору, - стесняясь, ответила та.
Мать с сыном переглянулись.
- Ох ты, батюшки, я ж курей покормить забыла! Они ж голодные ходят, - женщина спешно вышла из дома на улицу.
- Виктор, я... И моя семья... Мы все очень благодарны вам. Вы, рискуя жизнью, спасли козу и козлят...
- Да что вы, - стал перебивать мужчина, - это такая ерунда!
- Нет, нет, это не ерунда вовсе! Не говорите так. На самом деле не нужно было этого делать... Ведь вы могли погибнуть, - девушка потупила взгляд и прибавила, протягивая Виктору небольшой свёрток, - вот, это вам... От меня... В знак благодарности.
- Что это? - спросил Виктор, трепетно принимая такой драгоценный для него дар.
- Это шарф. Недалеко холода, может пригодится. Я... Сама вязала... Для вас специально. Думала, не успею за день. Успела... Доброй дороги вам, Виктор. Берегите себя, - девушка улыбнулась и хотела было идти.
- Постойте, Настя. Простите меня за навязчивость. За какие-то пошлые, нелепые подкаты. Просто по-другому не умею... А если честно, вы мне нравитесь. Очень. Всё время, находясь здесь, я только и думаю о вас. Жаль, что это не взаимно, - Виктор печально опустил голову.
- Но почему же... Это не так. Я просто думала сначала, что вы какой-то, ну... А вы оказались другим. - Настя от переживания теребила подол платья.
Услышав это, Виктор впервые за последнее время улыбнулся по-настоящему.
- То есть у меня есть надежда? - радостно спросил он.
- Да, - тихо ответила девушка, - есть.
- И вы проводите меня до поезда?
- Да.
- И оставите свой номер телефона?
- Да. Но вам лучше остановиться, на все вопросы я не смогу ответить, да, - Настя искренне рассмеялась, от чего у Виктора на душе потеплело. И стало так, как никогда еще не было ни с кем. Он знал, он чувствовал, что это его человек, его женщина. Он встретил свою любовь не где-то, а в своей родной деревне, во дворе отчего дома. И так хотелось ему сейчас обнять весь мир. И понимал он, что так, как прежде, уже не будет. Будет по-новому. Будет правильно, чисто.