Я вытащила ключи из замка зажигания и закрыла дверь своей ярко-жёлтой машины. Ещё раз посмотрела на номера — О777ОО — и улыбнулась. Муж меня дразнит: «У тебя теперь не машина, а маленький лимончик с короной». Зато видно издалека, всегда найду.
Я пошла к подъезду, держа в одной руке сумку с продуктами, а в другой пакет с мелочёвкой из аптеки, когда вдруг кто-то сипло окликнул меня за спиной.
— Девушка! Девушка, подождите!
Я обернулась. Ко мне неторопливо подходил мужчина лет семидесяти, с толстенной тростью, в старой кепке и с лицом, которое прямо-таки кричало: «Я тут главный».
— Это ваша жёлтая машина с номерами О777ОО? — спросил он, подойдя поближе и внимательно посмотрев мне в глаза.
— Моя. А вы кто? — я прищурилась, стараясь понять, откуда этот дед и что ему надо.
— А я хозяин этого парковочного места. Убери свою машину, поняла?
Я моргнула. Потом фыркнула. Ну наконец-то. За три года жизни в этом доме я успела наслышаться про всяких «хозяев парковок», но мне они раньше не попадались.
— Хозяин? — переспросила я. — А вы что, купили это место? Есть документы, номер, свидетельство о собственности?
Он чуть побледнел, но быстро взял себя в руки.
— Я тут живу уже двадцать лет! Двадцать лет, понимаешь? И всегда ставил сюда свою машину. Это место моё по праву.
— Поздравляю вас с юбилеем, — улыбнулась я, хотя внутри уже начинало подкипать. — Но это место общественное. И я буду парковать машину там, где хочу. Тут нет закреплённых мест.
— Если ты сейчас же не отгонишь свою машину, я тебе все колёса проколю! — неожиданно взревел он так, что аж две голубки вспорхнули с крыши.
— Хорошо, буду знать, на кого полицию вызывать, — спокойно ответила я.
— Ты что, меня ещё пугать вздумала? — его лицо пошло пятнами. — Да ты посмотри на неё! На козу драную!
— Да нет, угомонитесь уже и поставьте свою машину на любое другое место. Их тут полно, я сама только что выбирала. Я тоже живу в этом доме, между прочим, уже более трёх лет. И имею полное право парковаться, где считаю нужным.
— Короче, — дед опять ткнул в меня тростью, — я даю тебе десять минут.
— И что дальше?
— А дальше сама увидишь, когда приедет эвакуатор. Отгони машину, коза.
— Дед, вы в своём уме? — я аж рассмеялась. — Ещё раз повторяю: тут куча свободных мест, идите и занимайте.
— Всё, сама напросилась, — прошипел он и, шаркая, удалился куда-то к своему подъезду.
Я только пожала плечами. Ну надо же. Зато теперь понимаю, почему соседки с детьми постоянно жалуются на «того чокнутого старика с тростью».
Дома я выложила продукты, завела чайник и пыталась расслабиться. Но расслабиться не получалось. Через полчаса выглянула в окно — дед стоял у своей старенькой «девятки», смотрел в мою сторону и кому-то что-то увлечённо рассказывал по телефону. Потом даже рукой махнул на мою машину. Ну пусть. Свободная страна.
Минут через десять ко мне в дверь позвонили. Я открыла. На площадке стояли два рослых мужика в форме.
— Добрый день. Старший сержант Мальцев. А это мой напарник. Тут поступил вызов, якобы ваша машина припаркована с нарушениями и мешает проезду спецтранспорта.
— Ого, правда? — я подняла брови. — А можно посмотреть, кто вызвал? А то у нас тут один дедушка считает, что парковочное место во дворе — это его личная собственность.
— Да, вот заявление. Иван Степанович, 12-й подъезд.
Я закатила глаза.
— Так я и знала. Пойдёмте, покажу. Машина стоит строго между линиями, ничего не перекрывает. У нас же нет закреплённых мест во дворе.
Мы вышли во двор. Моя машина, как и положено, стояла в пределах размеченного квадрата. Рядом ещё три пустых места. Полицейские всё осмотрели.
— Ну да, — подтвердил сержант. — Здесь нет никакого нарушения. Действительно, место общее. А этот дедушка, похоже, у нас известный — часто вызывает, жалуется на всех подряд.
— А то, — хмыкнула я. — Он мне ещё угрожал, что проколет колёса, если я не уеду.
— Угрожал? — полицейский посмотрел на меня чуть внимательнее. — А вы готовы написать заявление?
— Пока нет. Но если завтра проснусь и найду колёса спущенными — тогда да.
— Правильно. Если что — сразу звоните. И не бойтесь, такие «хозяева дворов» обычно только языком молотят.
Я поблагодарила их и вернулась домой. Через окно видела, как они подошли к деду и что-то ему строго сказали. Тот махал руками, пытался доказывать, что «он тут двадцать лет живёт», но полицейские только развели руками и пошли к машине.
Вечером я пошла выносить мусор. Дед сидел на лавочке, буравил меня взглядом.
— Ну что, девка, поумнела? — буркнул он. — Или будешь дальше по соседям полицию таскать?
— Буду парковаться, где захочу. А вы можете дальше рассказывать, как тут «всё ваше». Только помните, в следующий раз я заявление о угрозах напишу. И про колёса — тоже.
Он что-то ещё буркнул себе под нос, но уже тише.
Я шла обратно и думала: вот так всегда. Стоит один раз не уступить — и «хозяева жизни» начинают скукоживаться. А если промолчишь, подвинешься — потом тебя всю жизнь будут прогонять.
Я поставила будильник на час раньше, чтобы утром проверить, всё ли в порядке с машиной. И легла спать с какой-то странной лёгкостью. Смешно, но эта ситуация во дворе заставила меня почувствовать себя сильнее, чем обычно. Наверное, потому что я впервые так чётко дала понять: «Нет. Не позволю себя прогибать».
Прошла неделя. Я уже почти забыла о нашем «короле парковки» и жила спокойно. Каждый вечер возвращалась домой, ставила свою жёлтую красавицу на любое свободное место во дворе и даже немного гордилась собой. Вот, мол, не прогнулась, показала характер.
Аж стало смешно: сколько же женщин, наверное, отмахиваются и соглашаются уехать только чтобы не слушать хамство? Я сама раньше, возможно, из вежливости уехала бы. Но теперь… нет. Больше ни шагу назад.
В субботу утром я выглянула в окно и чуть не поперхнулась чаем. Моя машина была буквально зажата: дед поставил свою «девятку» вплотную слева, а справа встал чей-то джип, занявший полтора места. Спереди — клумба с молодыми кустиками, сзади — уже припарковался кто-то из соседей. Идеально.
Я быстро натянула куртку и выбежала во двор. Дед сидел на лавочке в своём неизменном клетчатом кепе и довольно посматривал в мою сторону.
— Доброе утро, Иван Степанович, — сказала я нарочито вежливо.
— И тебе не хворать, — хмыкнул он.
— Слушайте, давайте нормально. Я ж не против, что вы тут двадцать лет паркуетесь. Но ставить машину так, чтобы я не могла выехать — это уже хамство.
— А ты думала, всё так просто? — ухмыльнулся он. — Учись уважать старших. Сама уедешь — сама приедешь.
Я чуть не рассмеялась от этой его деревенской логики.
— Ладно. — Я пожала плечами. — Уважение должно быть взаимным. Учтите, я уже записываю.
Достала телефон и сняла на видео, как его машина стоит впритык к моей. Он даже попробовал прикрыть лицо рукой.
— Да ты что творишь, дура! — закричал дед. — Снимать меня вздумала?!
— Не вас, а нарушение ПДД. И снимать имею полное право. Кстати, если что-то случится с моей машиной, у меня теперь всё зафиксировано. На камере видно, кто припарковал машину так, что мне не выехать.
— Ну ты и стерва, — выдохнул он.
— Зато законопослушная.
Я поднялась домой и тут же позвонила в ГИБДД. Объяснила ситуацию, указала адрес, добавила, что есть видео. Девушка на том конце провода сдержанно ответила, что передаст наряд ДПС, и если инспекторы будут поблизости — заедут.
Через сорок минут приехали два инспектора. Молодые, подтянутые, вежливые. Я снова спустилась во двор.
— Вот моя машина, — показываю. — А вот дедушка, который её блокирует. Видите сами, мне никак не выехать. У меня даже видео есть, как он это сделал.
— Ну что, Иван Степанович, — обратился к нему один из инспекторов. — Придётся либо машину переставить, либо оформим протокол за препятствование движению.
— Ага, ага, всё вы тут за неё! Молодёжь сейчас совсем распоясалась, — ворчал дед, но, поняв, что спорить бесполезно, медленно поплёлся к своей «девятке».
Он завёл двигатель, кое-как вырулил, а я наконец-то смогла выехать.
Когда я парковалась через пару часов, то специально выбрала место чуть подальше от подъезда, чтобы не сталкиваться с ним лоб в лоб. Но мне казалось, что этим делом всё не закончится.
И не ошиблась.
Через пару дней, в понедельник вечером, я вышла на улицу после работы и застыла: правое переднее колесо моей машины было совершенно сдутое. Присмотрелась — и увидела небольшой, но предательский прокол.
У меня аж руки задрожали. Я сразу достала телефон, включила камеру, сняла колесо со всех сторон. А потом посмотрела в сторону подъезда — и точно, в окне первого этажа торчало лицо Ивана Степановича. Он, как ни в чём не бывало, поливал цветы на подоконнике.
Я сделала глубокий вдох. «Нет, старичок, на этот раз не прокатит».
Я вызвала полицию. Когда наряд приехал, я спокойно попросила их посмотреть видеозаписи с камеры домофона — оказывается, наш новый ТСЖ как раз недавно поставил камеры не только на вход, но и вдоль дома. На записи отлично видно, как около полуночи дед подходит к моей машине, что-то там колдует, а потом бодренько уходит.
Полицейские переглянулись, один кивнул.
— Так, будем составлять протокол, заявление напишите.
Деда вывели на улицу минут через десять. Он ругался, грозил «всем судам» и божился, что «просто мимо шёл». Но полицейские были невозмутимы. Взяли у него объяснения, а потом увезли составлять документы в отделение.
На следующее утро меня встретили соседки у подъезда. Некоторые даже поддержали:
— Молодец, Лена. Сколько лет он тут всех кошмарил, думал, двор его личный. Может, хоть теперь угомонится.
— Вы смелая, я бы побоялась с ним связываться.
— Ничего не бойтесь. Если каждый перестанет терпеть, таких деспотов станет меньше, — улыбнулась я.
И правда. Когда в следующий раз я парковалась вечером после работы, дед сидел на лавочке тихо-тихо. Не смотрел на меня вообще. Только ковырял палкой землю под ногами.
В тот момент я вдруг почувствовала настоящее облегчение. Казалось бы, ерунда — машина и парковка. Но на деле это куда больше: это про границы, про достоинство и про то, что нельзя позволять людям делать с тобой что им вздумается.