Ключи от квартиры она передала им торжественно. Маленький семейный праздник: шампанское, закуски, улыбки на фото.
– Вот, дети, живите! – сказала Галина Викторовна, мать мужа. – Начинайте с чистого листа. Крыша над головой — самое главное. Свою первую квартиру мы тоже получили от моих родителей. Всё по справедливости!
Олеся тогда прослезилась от благодарности. После скитаний по съёмным углам, с новорождённым сыном на руках, казалось: жизнь дала шанс.
Они заехали, обжились. Переклеили обои, купили новый диван. Муж — Артём — поначалу был спокоен, но постепенно стал вести себя как хозяин из старых анекдотов: пульт всегда рядом, тапки — строго на месте, любой шум — допрос с пристрастием.
– Что ты орешь на ребёнка? – однажды не выдержала Олеся. – Он просто играет!
– В моей квартире пусть ведёт себя тише, – буркнул он. И она замерла.
Моей? Её пробрало до костей.
– Ты хотел сказать — в нашей?
– Ну, формально – мамина. Но ты не переживай, я её единственный наследник, – отмахнулся он, как будто ничего страшного не сказал.
После этого Олеся начала слышать больше.
– Не води подружек без моего ведома. Что это за балаганы?
– А что за посылки тебе курьеры носят? Это всё на мой адрес, если что.
– Маме не нравится, как ты готовишь. Говорит, запахи потом стоят...
Однажды она застала свекровь в их квартире — с ключами.
– Я только посмотреть. У меня же тут документы остались в шкафу, – спокойно объяснила Галина Викторовна. – Ты не против, я там у себя в спальне посмотрю?
– В своей спальне? – переспросила Олеся, хотя уже знала ответ.
– Конечно, моя же квартира. Ну вы же тут временно, пока не подкопите.
Олеся долго молчала. Потом всё же сказала мужу:
– Я так не могу. Это не семья. Это аренда без договора. Я постоянно должна угождать тебе и твоей матери. Нам надо купить своё жильё.
– Слушай, ты издеваешься? – вскипел Артём. – Мы тут живём бесплатно! Моя мать помогла, а ты теперь недовольна? Вон сколько людей живёт с родителями!
– Я не живу с родителями. Я живу на съёмной, просто арендодатель — твоя мама, и ты — её риелтор.
Они отдалялись. Каждый разговор был пропитан напряжением. Галина Викторовна всё чаще приходила без предупреждения: «У меня таблетки в ванной», «Я забыла платок», «Надо проверить, не течёт ли под раковиной». В один день Олеся просто сняла номер в отеле. С сыном. На два дня. Просто чтобы вздохнуть.
На третий день ей позвонили.
– Это уже перебор! – кричала Галина Викторовна в трубку. – Ты увезла ребёнка! Ты неблагодарная! И если тебе что-то не нравится, можешь освобождать квартиру. Я оформлю дарственную обратно. И всё. Мы разорвём это безобразие.
– Это не квартира, а удавка, – тихо сказала Олеся. – Дарственная – это не повод унижать. Я ухожу.
– Уходи! — орал Артём. — Без копейки, без вещей, без ничего. Всё моё!
Олеся подала на развод. Сняла квартиру. Устроилась на вторую работу. Мать помогла с няней.
Через полгода ей позвонил юрист, знакомый по одному делу:
– Вы знаете, что вашу бывшую квартиру продали?
– Знаю. Муж звонил. Он с мамой не поделили выручку. Он хотел купить машину, она — в санаторий. В итоге не поговорили три месяца. Теперь оба снимают жильё.
– И как вы себя чувствуете?
Олеся улыбнулась. Она стояла в своей маленькой кухне, с облупившейся плиткой, но с вешалкой, которую сама повесила, с занавесками, которые купила на распродаже, с ребёнком, который громко читал стишок на кухне.
– Как человек, который впервые живёт дома.
Если хочешь, можем взять третью тему — деньги, с конфликтом, например: «Невестка взяла взаймы и не отдала», или «Тёща вложилась в ремонт, а потом потребовала всё вернуть».