Автобус остановился у знакомого поворота, и Галина Ивановна вышла на дорогу, ведущую к деревне. Пять лет прошло с тех пор, как она в последний раз видела родные места. Пять долгих лет, которые изменили всё.
Дорожная сумка казалась неподъёмной, хотя в ней было всего ничего — несколько вещей, которые выдали при освобождении. Но главное — билет домой. Наконец-то домой, к Мише, к родному дому.
Деревня встретила её тишиной и знакомыми запахами. Ничего не изменилось — те же покосившиеся заборы, те же дома. Только сердце билось как-то особенно сильно, когда она подходила к своей калитке.
Дом выглядел ухоженно. Забор покрашен, крыша целая, даже сарай подновлён. Миша не подвёл, содержит в порядке. Галина Ивановна улыбнулась — значит, не зря взяла вину на себя, не зря отсидела за сына эти годы.
Дверь открылась сразу же, как она постучала. Но вместо Миши на пороге стоял совершенно незнакомый мужчина средних лет, в рабочей одежде.
— Вам кого? — спросил он, вытирая руки кухонным полотенцем.
— Извините, а где Михаил? Михаил Сергеев. Это же его дом.
Мужчина посмотрел на неё с сочувствием.
— Он продал мне дом три года назад. Вы родственница?
Слова будто ударили по голове. Галина Ивановна почувствовала, как слабеют ноги.
— Я... я его мать. Только что вернулась...
— Понятно, — мужчина вздохнул. — Меня Олег зовут. Проходите, посидите. Может, чаю?
Она мотнула головой, стараясь прийти в себя.
— Не знаете, куда он переехал?
— Знаю. В документах адрес остался. Погодите, найду.
Олег вернулся через несколько минут с листком бумаги.
— Вот, запишите. Это в областном центре. И знаете что — довезу вас до автостанции. Всё равно в город ехать надо.
Галина Ивановна хотела отказаться, но ноги подкашивались. Олег оказался человеком добрым — по дороге рассказал, что дом покупал для дачи, приезжает по выходным с семьёй.
— Сын ваш говорил, что вы надолго уехали к сестре. Болеть, — осторожно сказал он. — Денег на лечение не хватало, вот и продал.
Галина Ивановна промолчала. Зачем объяснять правду? Что она сидела за аферу, в которую Миша попал по глупости? Что взяла вину на себя, потому что ей как пожилой женщине дали всего пять лет, а сыну светило бы гораздо больше?
В областном центре она долго искала нужный адрес. Оказалось, что Миша снимает комнату в коммунальной квартире на окраине. Подъезд грязный, лифт не работает, пятый этаж пешком.
Постучала в дверь. Послышались шаги, щёлкнул замок.
— Мама? — Миша стоял в дверях, заросший, в помятой рубашке. От него пахло перегаром. — Откуда ты?
— Мишенька, — она шагнула к нему, но он загородил проход.
— Не здесь. Пойдём в коридор поговорим.
Он вышел, закрыв за собой дверь, и они остались в полутёмном коридоре коммуналки.
— Мама, ты же писала, что лечишься будешь долго. Что случилось?
Она поняла, что он до сих пор не знает правды. Думает, что она действительно была больна все эти годы.
— Миша, я не болела. Я... я за тебя сидела. За ту аферу.
Лицо сына изменилось. Сначала удивление, потом что-то похожее на испуг.
— Сидела? В тюрьме? — он покачал головой. — Мама, зачем ты это сделала?
— Как зачем? Ты же мой сын. Тебе бы дали срок больше, а мне — меньше. Пожилым послабление...
— Я не просил! — резко сказал Миша. — Я не просил тебя за меня отвечать!
— Но ведь ты попал в эту историю случайно. Друг подставил...
— Мама, мне сейчас не до этого. У меня проблемы. Работы нет, денег нет. Живу у женщины, она и так недовольна. Если узнает, что у меня мать... бывшая заключённая...
Слова резали как нож. Галина Ивановна смотрела на сына и не узнавала его.
— Миша, но мне же теперь некуда идти. Дом продан...
— Прости, мам. Я не мог иначе. Денег не было совсем. Думал, ты не вернёшься... болезнь серьёзная была...
— Но я же вернулась.
— Да, вернулась. Но это уже ничего не меняет. Устраивайся как-нибудь сама. Может, в дом престарелых? Или к каким-нибудь родственникам?
Галина Ивановна стояла и чувствовала, как внутри всё холодеет. Пять лет она думала о встрече с сыном, а он просто хочет от неё избавиться.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Я понимаю.
Миша облегчённо вздохнул.
— Ты не сердись, мам. Просто время такое сложное. Может, потом всё наладится...
Она развернулась и пошла по коридору. Слышала, как закрылась дверь. Спустилась на первый этаж и села на лавочку у подъезда.
Вечерело. Дождь начинал моросить. Галина Ивановна сидела и думала — куда теперь идти? Родственников нет, подруги из деревни либо разъехались, либо умерли. Деньги — только те, что дали при освобождении. На несколько дней хватит.
Мимо проехала машина, притормозила. Это был Олег — тот самый, кто купил её дом.
— Что случилось? — спросил он, выйдя из машины. — Вы чего на улице сидите?
— Сын... он не может меня принять. Говорит, места нет, — она попыталась улыбнуться. — Ничего, что-нибудь придумаю.
Олег посмотрел на неё внимательно.
— Слушайте, а не хотите вернуться в деревню? У меня дом большой, а я только по выходным приезжаю. Можете пожить, присматривать за хозяйством. Я даже заплачу немного.
— Да что вы... Зачем вам чужая тётка?
— Не чужая. Дом-то ваш был. И потом, мне спокойнее будет, если кто-то там присматривает. Воры сейчас наглые, могут и обокрасть.
Так Галина Ивановна вернулась в родной дом. Но теперь уже не как хозяйка, а как сторож и домработница.
Олег оказался человеком порядочным. Действительно платил за присмотр, привозил продукты, не вмешивался в её дела. Жена у него была добрая, дети воспитанные. По выходным дом наполнялся смехом и голосами.
Галина Ивановна постепенно привыкала к новой жизни. Готовила, убирала, ухаживала за огородом. Олег говорил, что никогда дом не был в таком порядке.
— Галина Ивановна, вы волшебница какая-то. Руки у вас золотые.
А она только улыбалась. Что ещё оставалось делать?
Месяца через три Олег предложил ей помочь в его бизнесе. У него была небольшая мебельная мастерская, и он часто нанимал рабочих. Но люди попадались разные — то пьяницы, то воры, то просто лентяи.
— Галина Ивановна, а вы не могли бы помочь мне людей выбирать? У вас взгляд острый, жизненный опыт большой.
Она согласилась. Стала ездить с ним на собеседования, присматриваться к кандидатам. Опыт действительно был — пять лет в местах заключения научили разбираться в людях.
Олег удивлялся её точности. Кого она одобряла — работали честно. Кого забраковывала — обязательно что-то натворят.
— Откуда вы так людей чувствуете?
— Жизнь научила, — отвечала она уклончиво.
В один из дней в мастерскую пришёл устраиваться на работу молодой парень. Галина Ивановна сразу узнала его — это был Миша.
Он тоже увидел её, но сделал вид, что не узнал. Сел напротив Олега, начал рассказывать про свой опыт.
— Мне очень нужна работа, — говорил он. — Семья, дети... Буду стараться.
Галина Ивановна слушала и понимала, что он врёт. Никакой семьи у него нет, детей тоже. Просто нужны деньги.
— А рекомендации есть? — спросил Олег.
— Есть, конечно. Только не с собой. Завтра принесу.
Олег посмотрел на Галину Ивановну. Она взяла ручку, написала на листке одно слово и подсунула ему.
— Извините, — сказал Олег, прочитав записку. — Но мы пока не решили. Мы вам позвоним.
Миша ушёл, недовольно хлопнув дверью. А Олег повернулся к Галине Ивановне.
— "Не брать" — написали. Почему?
— Не подходит человек. Поверьте мне.
— Но он же молодой, здоровый...
— Не подходит, — повторила она твёрдо.
Олег пожал плечами. Её мнению он привык доверять.
Вечером, когда они возвращались в деревню, Олег спросил:
— Галина Ивановна, а тот парень... он вас не напомнил никого?
— Напомнил, — она помолчала. — Сына моего напомнил. Такой же безответственный.
— Понятно. Наверное, поэтому и не взяли.
— Наверное.
Они ехали молча. Галина Ивановна смотрела в окно на проплывающие мимо поля и думала о том, как странно складывается жизнь. Пять лет назад она пожертвовала свободой ради сына. А теперь этот же сын для неё — чужой человек.
Зато рядом оказался Олег — не родной, но добрый и порядочный. Он не спрашивал о её прошлом, не осуждал, просто принимал такой, какая есть.
В деревне соседи поначалу косо смотрели — мол, чужая баба в доме хозяйничает. Но потом привыкли. Галина Ивановна никому не мешала, наоборот — помогала, чем могла.
Олег говорил, что она для него как мать родная. А она думала, что это он для неё как сын. Настоящий сын.
Про Мишу она больше не слышала. Иногда думала — как он там, нашёл ли работу, устроил ли жизнь. Но сердце больше не болело. Она сделала для него всё, что могла. Больше не должна.
Прошло два года. Галина Ивановна прижилась в новой жизни. Олег женился второй раз, родился ребёнок. Она помогала с малышом, и молодая жена была ей благодарна.
— Галина Ивановна, как хорошо, что вы с нами, — говорила она. — Вы для нас как родная бабушка.
А недавно Олег предложил ей официально оформить опекунство над ним. Шутил, конечно, но в каждой шутке есть доля истины.
— Вы для меня больше мать, чем родная, — сказал он. — Та меня в детдом сдала, а вы вырастили в человека. Пусть и поздно, но лучше поздно, чем никогда.
Галина Ивановна только улыбалась. Жизнь научила её не строить планов на будущее, а просто жить сегодняшним днём. И этот день был наполнен смыслом.
Иногда она думала о том, что сделала правильный выбор. Не всё в жизни зависит от крови. Гораздо важнее — человеческие поступки и отношение друг к другу.
Родной сын её предал, а чужой человек принял как родную. Кто из них настоящий сын? Ответ очевиден.
***
А как вы думаете, правильно ли поступила Галина Ивановна? Стоит ли прощать родных людей, если они нас предают? Поделитесь своими мыслями в комментариях — очень интересно узнать ваше мнение!