— Ах ты, Галька, лиса огородная! — громко, с искристым смехом кричала Валентина, вытирая руки о льняное полотенце. — Да у тебя не помидоры, а кислятина одна!
Галя, высокая, сухощёкая, с лицом — будто резцом вырезанным — насмешливо поджала губы:
— Ишь ты, знаток нашёлся! Сама-то попробуй свои «бычьи сердца» — кожица дубовая, на зубах скрипит! А у меня — сахар, солнце!
Две подруги, Валентина Ивановна и Галина Петровна, дачницы со стажем, жили на соседних участках вот уже двадцать лет. Ссоры у них были по расписанию: весной — чей компост жирнее, летом — чья малина крупнее, осенью — чья квашеная капуста хрустит звонче. И всё бы ничего, кабы не лето это, особенное.
Валентина недавно овдовела, осиротела вдруг, обмякла. Ходила по дому, как тень, пока Галя не позвала её: «Пойдём, Валька, на дачу, там тебе и полегчает. Земля — она всё вытянет». И правда: с первым же ворохом сорняков из души Вали ушло оцепенение, руки запомнили, как выкорчёвывать бодяк, как стелить мульчу, как привязывать верёвочкой томатные стебли к кольям.
Но с первыми же завязями — началось. Сначала тихие замечания:
— Ты, Валь, знаешь, поливать лучше вечером, а то корни горят.
— Галь, да я двадцать лет сама справляюсь, спасибо.
Потом — недомолвки:
— Смотри-ка, а у тебя ботва-то уже жёлтая…
— Ага, зато плоды — как на подбор!
И вот — спор, затеянный, казалось бы, на ровном месте, а под ним — целое озеро недосказанного.
Галя первой предложила:
— А давай, Валь, устроим честную дегустацию! Позовём соседей — пусть рассудят, у кого помидоры лучше!
Валентина сперва отмахнулась, но в ту же ночь долго лежала без сна, вспоминая, как муж её, Юрий Павлович, нахваливал её салаты: «Ну ты у меня — царица помидорная!» И, глотая комок, утром согласилась:
— Ладно, будь по-твоему.
На следующее утро началась суета. Валентина варила томатный соус по старому рецепту матери — с кориандром, чесночком, лаврушкой. Галя колдовала над своей фирменной закуской — помидоры с мёдом и базиликом. На участках пахло варёным, сладким, пряным, мокрым — всё перемешалось с липким июльским воздухом.
Соседи собирались, переглядываясь. Старый Саныч — бывший инженер, который теперь гонял самогон и чинил всем калитки, — сразу же вызвался быть судьёй:
— Ну, девки, смотрите, я строгий! На взятки не поведусь!
Тут же подтянулась Лидия Андреевна — бывшая учительница, сухонькая, но с хитрым блеском в глазах, и молодая пара — Оля и Витя, недавно купившие соседний домик.
Под яблоней расставили стол, накрыли его скатертью с жёлтыми васильками. Валентина выложила на тарелки ломтики мясистых, тёмно-розовых «бычьих сердец», густо полила их своим соусом. Галя принесла фаршированные помидорчики — в них были мёд, грецкий орех, чеснок и чуть перца.
Шум, смех, предвкушение. Саныч с важным видом кусал, смаковал, прищурив глаз.
— У Вали — плотный вкус, мясной, — рассуждал он, — а у Гали — свежесть, неожиданность… Да вы обе мастерицы! Давайте лучше за это выпьем!
И выпили. И закусили. И пошли разговоры: о погоде, о детях, о старых заборах, о жизни. Валентина сначала сидела чуть в стороне, как бы прислушиваясь к себе: не выпадет ли она из этого шума? Но потом — смеялась, вспоминала, спорила.
— А я, девочки, вот что скажу, — разом посерьёзнел Саныч, — помидоры — это ведь не про вкус. Это про любовь. Как вы с ними, так и они с вами.
Вечером, когда стол уже опустел, а скатерть была в пятнах от сока и вина, Валентина сидела на лавке под яблоней, запрокинув голову, глядя сквозь листья на звёзды. Галя подошла, села рядом, коснулась её руки.
— Валь… прости, если что. Я ж… для тебя всё это.
Валентина повернулась, взяла подругу за ладонь.
— Я знаю, Галь. Спасибо тебе.
И в этом простом жесте — была вся их жизнь: споры, дружба, потери, смех, память.
А на грядках наливались новые помидоры — тяжёлые, горячие от дневного солнца, полные той самой любви, о которой говорил Саныч.