Как известно, формирование женской половой идентичности связано со становлением её ядра – первичной женственности. Развитие полоролевой идентичности сопровождается разнообразными идентификациями стереотипных для той или иной культуры полоролевых отношений, влияющих на форму женского межличностного взаимодействия. Как наиболее яркий пример здесь можно привести желание девочки иметь ребенка как идентификацию с матерью через заботливое взаимодействие с окружающими.
Сексуально-партнерская ориентация, базирующаяся на половой и полоролевой идентичности, демонстрирует в процессе своего становления определенную специфику, связанную с конфликтами относительно выбора объекта, возникающими еще в раннем детстве в течение Эдипова комплекса и установления триадных объектных отношений. Так, согласно Фрейду, Эдипов комплекс для девочки – это результат двойного разочарования: сначала объектного, затем – нарциссического. Эдипово развитие у девочки основывается на принятии факта собственной кастрации, яростного отдаления от матери-соперницы и увеличивающемся восприятии собственного отца как объекта любви, что по праву можно назвать движением по направлению к гетеросексуальной ориентации. Но в контексте развития половой идентичности стоит отметить, что тотальное отвержение матери дочерью происходит только в патологических случаях и даже может заставить ее отказаться от эдипальной привязанности к отцу [1]. Поэтому немаловажным здесь является тот факт, что изменение претерпевает и привязанность к матери. Основания такового обнаружимы еще на ранней генитальной фазе, предшествующей Эдипу, когда возникает нарциссически ценимое ощущение женственности и развивается женская половая роль. Символическое разрешение доэдиповой амбивалентности происходит в пользу матери, и связано с достижением необходимой степени постоянства объекта либидо. Этот период проживается девочкой под влиянием женского Я-идеала, желания расширения собственной женской половой роли: фантазия об ее избранности отцом без страха потери любви и опеки матери.
Приобретение способности к триадным объектным отношениям, содержательная дифференциация отношений к матери и к отцу, сопровождается утрачиванием исключительной привязанности к матери и тревогой относительно возможности потерять любовь обоих родителей: либидинозные желания относительно отца рассматриваются как причина исчезновения анакликтической связи с матерью. Проясним это положение. Достижение способности к триадным отношениям частично зависит от природных данных и степени отзывчивости отца. Так, его восхищение девочкой поддерживает в ней гордость и самоуважение, способствует ее дальнейшей идентификации с женским Я-идеалом, усиливает эдипову консолидацию. Но обольщение со стороны отца может привести к перевозбуждению, и под нарастающим гнетом конфликтов преданности и вины и, как следствие, – регрессивному возвращению к матери. С точки зрения Леонарда, трудности во взаимоотношениях дочери и отца могут так же включать тенденцию как к идеализированию отца и мужчин в целом, так и наоборот, к отвержению такового как садистичного и наказывающего.
Как уже упоминалось ранее, препятствия в эдиповом развитии девочки можно встретить не только со стороны отца, но и со стороны матери, а точнее – чувств дочери по отношению к матери. Зависть к матери, сознательное чувство вины за эдиповы желания по отношению к отцу ведут к страху потери материнской любви. В случае раннего формирования Я-идеала у девочки, в ответ на усилия разрешить конфликт воссоединения, идеализация матери и самокритичность со стороны жестких интроектов могут нарушить уверенность девочки в собственной женственности [1]. В конечном итоге, все эти негативные факторы могут привести к отказу от Эдипова соревнования, регрессу к ранней детской привязанности к матери, доминировании в характере покорности, уступчивости и мазохистичности.
Обращение к работе Фрейда «О женской сексуальности» (1931) приводит к постулату о предшествовании негативного Эдипова комплекса позитивному: девочка идентифицирует себя с отцом, принимает активную фаллическую роль в отношении к матери и соревнуется с отцом в достижении материнской любви в триадных объектных отношениях – «фаза привязанности исключительно к матери с равной силой и страстностью» [2], что также созвучно идеям Хелены Дойч, которая указывает на то, что переориентация на отца связана с пассивными устремлениями (возникшими еще до того и изначально направленными на мать).
Читая Фрейда, стоит отметить, что позитивный Эдип у девочки может и вовсе отсутствовать, а если он и существует, то представляет по большей части точную копию отношения к матери. Вообще, если в ранних работах для Фрейда была несомненной отцовская фигура, то в данной работе всё внимание сосредотачивается на фигуре матери. Он высказывает предположение, что девочки, которые сильно любят отца в действительности, заимствуют эту привязанность у матери. Это означает, что те, кто любят отца в начале испытывали исключительно сильное чувство к матери, но затем появился мужчина, сделавший такую привязанность невозможной. Причиной тому – кастрация. В доэдипальный период, когда триангулярная структура еще не сформировалась, ребенок существовал в диаде под знаком обнаружения полового различия. Соответственно Фрейд от триады, где движение задается конфликтом и вытеснением, возвращается к диаде, где «господствуют» фрустрация и исключение, а использование либидо парадоксально.
Согласно Фрейду, позитивный Эдип устанавливается у девочки именно вследствие ее мужских желаний, зависти к пенису, который она стремится получить у отца. Упрочняясь, Эдип создает безопасную позицию, и по причине отсутствия страха кастрации девочка не отказывается от всемогущего Сверх-Я. Однако, здесь стоит сделать замечание относительно отсутствия страха кастрации у девочек, и это положение Фрейд поправляет в своей работе «Торможение, симптом, страх», и теперь уже всякий страх является страхом кастрации, заменив его для женщин страхом потери любви. Тем не менее, также важно отметить, что метания и конфликты в отношении выбора объекта любви представлены бисексуальной природой человека, причем у женщины, по мнению Фрейда, она проявляется гораздо отчетливее, чем у мужчины, ввиду наличия двух ведущих половых зон. Но все же у девочки парная доэдипова амбивалентная привязанность к матери, сопровождаемая одновременным беспокойный восприятием отца как назойливого, должна отделяться от триадной негативной эдиповой привязанности. И связанно это с тем, по мнению Эдгамба, что сила и страстность – догенитальны и сконцентрированы фактически лишь на контроле борьбы, а не трехстороннем соревновании за объект. Это позволяет заключить Тайсонам, что негативная эдипова привязанность факультативна, но если и случается, то лишь как последующая, а не предшествующая позитивному Эдипу, и будет связана с нарушением объектных отношений [1].
Фрейд также отмечал специфику эдиповой ситуации для девочек, которая заключалась в неопределенном временном отношении откладывании и подавлении эдиповых желаний, и это связано с необходимостью разрешения множества конфликтов, предшествующих позитивной эдиповой ситуации. Страх нарциссических повреждений, страх утраты материнской любви, давящее чувство вины приводит к подавлению либидинозных желаний к отцу, что позволяет, в конечном итоге, сохранить благоприятные отношения и с отцом, и с матерью. При этом девочка может продолжать искать расположения отца, что будет способствовать укреплению ее удовольствия от ощущения женственности, облегчению выборочной идентификации с отцом, что в целом приведет к расширению ее половой идентичности. До тех пор, пока материнская зависть не вызывает захлестывающего чувства вины, а привязанность уместна и умерена и бессознательные инцестуозные желания неосознанны, позитивный Эдип возможен вплоть до подросткового периода, связанного с поиском внесемейных объектов. И здесь можно также отметить отличие взгляда Тайсонов от Фрейда и Жанны Лампль-де Гроот относительно тенденции девочки оставаться в позитивном эдиповом гетеросексуальном состоянии, которые они не определяют подобно Фрейду как неудачу в формировании Сверх-Я и четко проводят дифференциацию этого процесса у мальчиков и девочек, выявляя у последних более раннее его начало и амбивалентность относительно вхождения матери в Эдипов комплекс. Несмотря на то, что конфликты относительно выбора объекта могут никогда окончательно не разрешиться, и изменение ориентации может произойти в позднем возрасте, пол выбранного женщиной объекта любви твердо устанавливается в течение позднего подросткового периода и периода ранней взрослости.
Определенный интерес вызывают также некоторые замечания Жанин Шассге-Смиржель относительно специфики женского Эдипова комплекса, не имеющей аналога в «мужском варианте». Вот какие особенности она отмечает в своей статье «Женское чувство вины»: идеализация объекта в отношении девочки к отцу; конфликтуализация влечений к инкорпорации; чувство вины на уровне женских достижений; женский комплекс кастрации и зависть к пенису; зависимость девочки от всемогущей матери, в результате чего она неизбежно получает нарциссические раны, значительно усиливающие враждебность; защитная функция зависти к пенису и страхи за Я; конфликтный выход из женских проблем через идентификацию дочери с пенисом отца [3]. Подробно рассматривая каждую из этих особенностей в свете собственных клинических случаев, Шассге-Смиржель приходит к выводу, что женский Эдипов комплекс завершается не так, как мужской: «… не связано ли это с тем фактом, что девочка, меняя объект, стремится вырваться от матери, сталкиваясь со своей потребностью сохранить отца, предлагая себя ему в качестве парциального партнера, защищенного тем самым от матери, любимого отцом и вместе с тем полностью зависимого?» И, отвечая на этот вопрос, она пишет: «…девочка, укрепляя подобную позицию, находит в ней свою гавань лишь при условии, что она не занимает при этом места матери возле отца… не идентифицирует себя с матерью, остается ребенком и не становится женщиной» [3]. Так, она защищает себя от кастрации, угроза которой исходит от матери, а любовь к отцу и одновременно соперничество с матерью внушают достаточно страха. Нельзя не отметить и присоединение этих идей Шассге-Смиржель к мифу о происхождении, который она интерпретирует как желание освободиться от нашей матери.
Итак, резюмируя обзор психоаналитических исследований о психосексуальном развитии девочки в свете Эдипова комплекса, можно выделить два взгляда, ориентируясь на позицию Фрейда. Первый её разделяет, и признает, что генезис эдиповой и генитальной зрелости девочки сопряжен с многочисленными препятствиями, и Эдипову комплексу отводится универсальная роль, центрирующая коренную проблематику неврозов. Второй взгляд не разделяет мнения Фрейда на этот счет, и ставит фрустрацию в основание смены объекта, акцентируя внимание на страхе девочки за собственное Я, а также на нарциссических страхах, которые пробуждает женская позиция.
Библиография
1. Тайсон Ф., Тайсон Р.Л. Психоаналитические теории развития. М.: «Когито-Центр». 2006. – 407 с.
2. Фрейд З. Собрание сочинений Зигмунда Фрейда в 26 томах. Том 6. СПб: Восточно-Европейский Институт Психоанализа. 2019. – 300 с.
3. Шассге-Смиржель Ж. Женское чувство вины. О некоторых специфических характеристиках женского Эдипова комплекса / Пер. с фр. // Французская психоаналитическая школа»/ Под ред. А. Жибо, А.В. Россохина. – СПб.: Питер, 2005. – С. 385-425.