Я родилась в Омске. Омск — это Азия. Это и азиатский Север. Связан он и с югом через близость к Средней Азии.
И — это дорога на Восток!
Потому статья об искусстве Омска имеет право быть на этом сайте. Но об искусстве здесь не так много. Больше другого… Я жила недалеко от центра города, где находились Музеи, ВУЗы, театры. А рядом на улице Кооперативной сохранились какие — то особнячки с фотепьано с клавишами из слоновой кости в гостинных этих зданий, полуразвалившихся, деревянных, мистически-заросших сиренью и засаженных георгинами — меня водил туда отец. О это таинственный мир мне снился потом, и сны эти я все не могу разгадать…
Вспоминаю Омский музей изобразительных искусств как место знаковое для Сибири. Сибирские художники представлены в музее хорошо. Так же проводятся выставки их работ по тому или иному поводу.
Все, что давала и дает России Сибирь не перечтешь. Можно лишь упомянуть в короткой заметки несколько имен для Сибири и Омска замечательных. Здесь встретятся имена художников Алексея Либерова и Кондратия Белова. Отдаленные от центра сибирские города с суровым климатом становились родиной выдающихся деятелей России. Несмотря на сложные условия жизни, а иной раз кажется и благодаря им зрел и креп в Сибири характер труженика-творца. Ценром художественной культуры в городе Омске много лет был Музей изобразительных искусств имени М. Врубеля.
В музей изобразительных искусств ходила с детства.
Чаровала обстановка музея, прохладные обширные залы, скопившаяся за многие годы энергетика высокой культуры, тишина и респектабельность. А самое главное и ценное — коллекция музея, включающая шедевры мировой и русской живописи. Для музея провинциального собрание картин богатое. Несколько больших полотен Айвазовского, картины Куинджи, Репина, Нестерова, Врубеля, Серова, Рериха и других выдающихся мастеров можно увидеть в залах Омского художественного музея. В зимние морозные вечера музей освещался теплым светом. Загорались большие хрустальные люстры. И в главном зале начинала звучать музыка. Рояль рокотал, и в полумраке совсем небольшая аудитория, собравшаяся здесь и объединенная на этот вечер общими чувствами и переживаниями, делала свой очередной вклад в создании энергетической ауры музея. Кажется, это и сейчас происходит: светятся мягко зеркала и окна, отражая зажженные канделябры, звучит рояль, полотна льют на слушателей свой приглушенный полутьмой свет. »
Михаил Александрович Врубель. Розы и лилии. Левая часть триптиха «Цветы» для особняка Е.Д.Дункер в Москве. 1894. [/caption]
Завораживал и влек мир старины и праздника. Воистину посещение музея было Праздником.
Елочный торг.
Генрих Матвеевич Манизер. Холст, масло.
Омский областной музей изобразительных искусств им. М. А. Врубеля
В старом здании музея в 2013 году разместилась небольшая экспозиция, посвященная нашему омскому живописцу Алексею Либерову.
Экспозиция оказалась интересной. Войдя в зал с картинами Либерова я услышала доносящиеся звуки мазурки Шопена. На картинах были наши сибирские пейзажи. Часто хмурое небо, Тобольск … суровый край – темные краски с переливами серебра и сини, и отсветами и бликами, играющими и светящимися среди темени, и мощь, и скорбь, и тишина, и та чистота, которая была в Сибири лет 40 назад. Тюменские нефтяные вышки…
Вспомнился берег Иртыша в центре Омска в пятидесятых годах прошлого века. Зданий на левом берегу не было. Ленинградского моста тоже не было. И Нефтеперерабатывающего комбината не было. Река катила свои воды. » Пленер» был прямо напротив зрителя, если он находиться на пляже центрального района. Мне нравилось наблюдать за проплывающими судами, лодками, катерами. Рыбаки с закидушками базировались в районе «Захламина «. «Захламино» оправдывало свое название. Это деревня на месте которой был построен городок Нефтяников. Берег Иртыша был обрывистый и крутой. В глиняной отвесной поверхности берега ласточки стоили гнезда. Река шевелилась как живая. Смотрю на полотна Кондратия Белова и оживает былой Омск, былой Иртыш. насчет Захламино: Вот выдержка из интересной статьи «Омские Нефтяники были построены силами заключенных: страницы истории Захламино.» «Пригородная станица к северу от Омска, которая бесследно исчезла при строительстве Нефтяников. Завершить описание старого Захламино стоит обширной цитатой из «Экологического романа» Сергея Залыгина. Герой его романа в конце сороковых-начале пятидесятых проживал в Захламино, руководя при этом отделением гидрографической службы в Омске. Сам автор не понаслышке знавал Захламино, так как в тридцатые годы учился в Омской сельскохозяйственной академии и проживал в Сибаках, то есть в двух километрах от станицы».
Сергей Залыгин описывает страшную участь Захламино, превратившегося в пересыльный лагерь ГУЛАГа для обеспечения печально известной Северной железной дороги. Других подтверждений этому я не нашёл (пишет автор): захламинская пересылка не упоминается ни в перечне многочисленных омских лагерей, ни в истории стройки 501/502. Известно, что в захламинских лагерях некоторое время находился историк Лев Гумилев. Сергей НАУМОВ пишет: «В первой половине 1950-х годов вся территория будущего городка Нефтяников представляла собой пустынную местность, огороженную по периметру высоким забором, обтянутым колючей проволокой. Весь этот простор был разделен на несколько блоков в границах современных улиц Нефтезаводской, Магистральной и Химиков. Первоначально зеками строились деревянные бараки хозяйственного назначения, но уже в 1954 году «зоны» были брошены на строительство жилмассива на проспекте Мира, на улицах Магистральной, Грозненской, проспекте Культуры. Среди более 8 тысяч заключенных Камышлага, переброшенных в Омск для участия в создании нового гиганта советской нефтехимии и прилежащей к нему инфраструктуры, были люди с громкими, известными фамилиями: выдающийся советский тенор Николай Печковский и будущий всемирно известный историк-этнолог, автор пассионарной теории этногенеза, сын Николая Гумилева и Анны Ахматовой Лев Гумилев.
Отбывавший наказание вместе с Гумилевым также по 58-й статье УК РСФСР житель Омска Виктор Балабанов оставил воспоминания о знаменитом сокамернике:«К Леве Гумилеву мы относились, как к большому ребенку, такой он был непосредственный, какой-то с виду беззащитный, не отличался богатырским здоровьем. Поэтому специально старались оставлять его дневальным по казарме, все полегче – не землю ворочать. Работали не разгибаясь, от звонка, как говорится. Никаких выходных у нас не было».
В Омске Гумилев, который к тому моменту уже не надеялся выйти из лагеря живым и даже сделал распоряжения товарищам на случай своей смерти, стал чувствовать себя лучше. Сибирская весна ему понравилась, хотя пыльное и жаркое лето он переносил трудно. Именно в омской зоне ученый вернулся к научной работе. После смерти Сталина условия содержания в лагерях стали немного легче: зекам разрешили хранить записи. Бараки лагеря находились в районе современной школы № 112 (улицы Круговая и Мамина-Сибиряка), а заключенные строили больничный городок. Утром, направляясь на работы, Гумилев занимал место в середине колонный, чтобы не смотреть по сторонам и на протяжении всего пути думал над формулировками своих научных изысканий. Большую часть информации историк держал в голове и лишь самое важное – в небольших самодельных тетрадях. В это же время он сумел написать рукопись будущих монографий «Хунну. Срединная Азия в древние времена» и «Древние тюрки», которая была положена в основу его докторской диссертации.
В общей сложности Лев Гумилев провел в Омлаге три года. Весной 1956 года Особая комиссия по реабилитации сняла с него все ранее предъявленные обвинения, и 14 мая ученый покинул Омск. В 1990 году омское отделение общества «Мемориал» приглашало Льва Гумилева на памятный вечер, но по состоянию здоровья приехать он не смог. Выдающийся историк так больше и не посетил город, который стал для него местом тяжелейших испытаний и одновременно подарил уверенность в том, что даже в самых страшных условиях нужно верить в себя, в свои силы, в людей, тебя окружающих. Верить, несмотря ни на что.»
Удивительно. Нет мемориальной доски или памятника этому человеку в Омске. Может есть-а я не знаю. Нет экспозиции в историческом музее, посвященной этим событиям.
Поэт Аркадий Кутилов в стихотворении «Я Омск люблю легко и пылко»писал:
Мои родители жили в СИИБНИЗХОЗЕ. И отец и мать-из семей ссыльных. С вокзала трамвай не ходил. Когда дядя привез мед с Севера-наняли «ломовика», чтобы добраться. Меня еще не было в то время. Конец сороковых. Но страх впоследствии сопровождал мою жизнь в Советском Омске. Как и, наверное, многих потомков ныне реабилитированных граждан. Это, к стати, о Захламино. Жить было трудно и страшно. И творить было нелегко, пытаясь увязать «мечту» с ужасающей действительностью. Но жизнь шла. И неведомая сила жизни заставляла создавать прекрасные полотна, рождать вдохновение, оттачивать технику…
В те годы в Омске можно было соприкоснуться с природой. Теперь все «природное» под асфальтом, кирпичом, пластиком, смогом, дымом. В те годы пейзаж рождался могуче и вдохновенно. Иртыш был эпической рекой. Иртыш того времени очень хорошо изображен на полотне нашего омского художника Кондратия Белова » Сплав на Иртыше».
Он выдающийся живописец нашего сибирского края. Биография его — это летопись нелегкого пути к мастерству и признанию. Воевал в гражданскую войну несколько месяцев на стороне белогвардейцев. В последствии этот факт биографии омрачил жизнь художника. Но Кондратий выстоял. И создал живописную » Оду» сибирскому краю, воспел мощь и красоту сибирской природы. Теперь искусствоведы называют Кондратия Белова мастером эпического пейзажа.
Омск расположен на скрещении многих путей и дорог. От него совсем недалеко находятся разные климатические зоны. Совсем близко на Севере тайга, знаменитое Окунево с таинственными природными и сверх природными явлениями. С юга степь. Степь степей, Великая степь Евразийская степь. Это разнообразие отражается и в укладе жизни людей, проживающих в Омской области, и в творчестве омских и сибирских художников.
В Омске жило и живет много талантливых людей. Много творческих одаренных художников на Омской земле. Теплится надежда, что культурное наследие будет бережно сохранятся, а таланты земли Сибирской получать всемерную поддержку как самое ценное, что производит край.
Андрей Тарковский в «Запечатлённом времяни» писал о исчезновении в современном искусстве состовляющей, которую он назвал «тоской по духовности».
Думается и Кондратий Белов и Алексей Либеров были не современны в том смысле современности, который имел ввиду Арсений Тарковский. Здесь пока не много сказано ни о них самих ни об их картинах. Мы видим этот свет и ощущаем чудо…
Конечно, написать несколько строк об искусстве Омска и остановиться нельзя.
Интересено творчество Николая Яковлевича Третьякова (1926 — 1989) — омского художника «шестидесятника» графика, живописца, монументалиста.
В 1952—1958 годах он каждое лето участвовал в качестве художника и фотографа в составе научно-этнографических экспедиций Академии наук СССР, исследующих южные и западные районы Казахстана. В первой своей экспедиции 1952 года в Меркенский район Джамбульской области познакомился со своей будущей женой, которая защитила диссертацию в Институте этнографии Академии наук СССР в Москве. Ирина Витальевна Захарова была нашим преподавателем истории Древнего Востока и археологии.Она много сил и энергии посвятили иучению археологии Сибири, стала ученым, работала научным консультантом в ОМГУ им. Достоевского. Николай Викторович много ездил по Сибири и Средней Азии и эти поездки нашли отражение в его полотнах и рисунках.
1993 год стал годом художника Третьякова в Омске.
Балуют омичей музеи выставками. В 2011 приезжали в Омский Музей изобразительеых искусств гравюры и рисунки Сальватора Дали из частной коллекции.
Отрадно возраждение культурной памяти в Омске. Возвращение имен и произведений. Так все больше внимания Антону Сорокину, писателю и художнику, которому Бурлюк выдал «Удостоверение в гениальности».
Еще один художник испытал влияние Давида Бурлюка в годы Гражданской войны в Омске. Это Уфимцев Виктор Иванович (1899–1964).
Вот что говориться о нем на сайте «Галлерея Шишкина» http://www.shishkin-gallery.ru/artist_367.html:
«В начале творческой карьеры отдал дань авангарду, в частности футуризму. Один из организаторов и участников омского объединения художников «Червонная тройка».
В 1923–м уехал в Среднюю Азию. В Ташкенте и Самарканде он познакомился с творчеством А. Волкова, М. Сарьяна, вдохновлялся разными направлениями и стилями. Его работы обретают восточный колорит. Знаменательной для него стала встреча в 1924 г. в Бухаре с архитектором–конструктивистом М. Гинзбургом, возглавлявшим
экспедицию по защите и охране памятников архитектуры. По предложению Гинзбурга Уфимцев два месяца проработал в его экспедиции, что отозвалось впоследствии в его плакатах в стиле конструктивизма.
Омская футуристическая художественно–литературная группа «Червонная тройка» была близка по своим творческим устремлениям бубнововалетовцам. Во время Гражданской войны в Омске, где находилось правительство Колчака, собралось много беженцев из Москвы и Петрограда, в том числе художники, литераторы, поэты. Большое впечатление на них произвел приезд Давида Бурлюка. В 1919‑м году, путешествуя по России, отец русского футуризма побывал в Омске, где выступал со своими экстраординарными лекциями и ратовал за все «необычное».
Возглавлял «Червонную тройку» художник В. Уфимцев, который подготовил
иллюстрированное издание «Футуристы — сборник 1» с дерзкими и остроумными решениями, линогравированными
портретами участников группы. Работам участников «Червонной тройки» свойственен подчеркнутый геометризм форм, яркие краски, декоративность
Объединение просуществовало несколько лет, до середины 1920‑х годов, и даже организовало 4 художественных выставки в жанре так называемых «заборных», от слова «забор» (термин Д. Бурлюка).
В середине 1920‑х художники объединения разъехались по разным городам страны. Однако традиции, заложенные ими, были органично восприняты омскими художниками следующих поколений.»
Бурлюк отправился по своему маршруту на Восток. Оказался в Японии. Жил и работал там. Затем эмигрировал в США.
сам, которые шли в то время в СССР. В круг его знакомых и друзей входила семья художников Сойеров-эмигрантов из Борисоглебска. В США продолжал свои творческие поиски. Очень симпатизировал тем процес