На даче Галины Сергеевны пахло булочками с корицей и малиновым вареньем. Кирилл крепко сжимал кружку — казалось, ещё чуть‑чуть, и керамика треснет. Вика стояла у окна, почти спиной к мужу и свекрови; плечи — словно деревянные.
— Вик, давай спокойно, — Кирилл говорил тихо, будто боялся спугнуть хрупкое равновесие. — Мы же договорились: отпуск тут. Лес, речка, бассейн надуем. Матвей жуёт малину, мы дышим воздухом…
Вика резко развернулась — глаза горели обидой:
— «Договорились»? Моя мама нам путёвки подарила — две недели Эгейского моря! Она и Матвея забирает. Я целый год без перерыва с ребёнком, а ты… «сосны, тишина».
— Я сказал, что вместе на море не потянем, — Кирилл нервно постучал пальцем по столу. — Но дача — это тоже отдых.
— Да, Марина Петровна не подумала, — величаво вставила свекровь. — Деньги бы вам дала — ипотека же. А так— штрафы за возврат, беготня…
— Я не могу маме сказать «забери подарок», — Вика стиснула губы. — Это унизительно.
Разговор заполз в тупик. Решили продолжить дома. Но через пару дней Кирилл приехал к родителям ещё хмурее.
— Не сдаёт билеты, — выдохнул он. — Говорит, «дача — не отдых».
Галина Сергеевна переглянулась с мужем, и у обоих в глазах вспыхнула одинаковая, отчаянная искра.
— А если мы тебе сюрприз сделаем? — предложила она. — Не на море, а, например, в Альпы. Тоже на эти даты. Поживёте отдельно — авось поймёт.
— То есть Вика в Турцию, я в Швейцарию, Матвей у бабушки… — Кирилл усмехнулся. — Звучит как сценарий плохой комедии.
Отец махнул рукой:
— Зато честно. Ей — свобода, тебе — свобода.
Через сутки горящий тур был оплачен. Узнав новость, Вика вспыхнула, как сухая спичка:
— Ты из‑за принципа улетаешь в другую страну?! Что люди скажут? Мама старалась! Ваша Галина Сергеевна точно свихнулась!
— То есть твоей маме позволено решать за всех, а моей — нет? — Кирилл тоже поднял голос.
— Это забота, а не назло! — крикнула она. — Сдай билет — иначе развод!
Телефон Галины Сергеевны зазвонил, когда тесто едва подошло. На экране — Марина Петровна. Лёд.
— Это саботаж! — завизжала тёща. — Зять должен лететь со своей женой! Вы ломаете семью!
— Марина Петровна, — свекровь сделала глубокий вдох, — это мы пытаемся уравновесить вашу «заботу». Подарили сыну то же, что и вы дочери: свободу выбора.
— Свободу? Вы ломаете брак, это зависть! — и трубка щёлкнула.
Вечером Кирилл вернулся. Сумка с ваучерами висела в руке, как гиря.
— Сдал. Не лечу, — он опустил глаза. — Дача или просто город — неважно. Я не хочу, чтобы Матвей жил между двумя фронтами. Пусть Вика отдохнёт, а я — рядом, когда вернётся.
Отец вздохнул:
— Мы погорячились. Прости.
Через два дня Вика позвонила сама:
— Знаешь… Возьмём твою отпускающую неделю и полетим вместе. Мамина путёвка на двоих, в гостинице доплатим за ребёнка. Ты был прав: отпуск врозь — дурость. И… спасибо, что остановил эту войну.
За десять дней на море они впервые за год увидели друг друга без недосыпа и суеты. Матвей строил замки из песка, Вика смеялась громко, а Кирилл ловил себя на мысли: оказывается, счастье пахнет не мятой дачей и даже не морским бризом, а тем моментом, когда обе бабушки замолчали.
Дома Галина Сергеевна испекла тот самый пирог и осторожно предложила:
— На следующий год — только вместе. Место выберете сами, а мы просто заплатим. Без подвохов.
Кирилл улыбнулся:
— Согласен. Но одно условие: подарки дарим после семейного совета, а не вместо него.