Алексей закрыл дверь квартиры и вздохнул с облегчением. Наконец-то тишина. В гостиной горел только торшер, отбрасывая мягкий свет на диван, где Ольга, свернувшись калачиком, смотрела сериал. Она даже не обернулась, когда он вошёл.
Он снял куртку, аккуратно повесил и подошёл к ней.
— Как день? — спросил он, садясь рядом.
— Нормально, — ответила она монотонно, не отрываясь от экрана.
Алексей почувствовал лёгкое напряжение в воздухе. Ольга была не в духе, и он догадывался почему. Вчера он, не посоветовавшись с ней, согласился помочь сестре.
— Слушай, насчёт Кати… — начал он осторожно.
Ольга наконец оторвала взгляд от телефона и посмотрела на него. В её глазах читалось усталое раздражение.
— Что насчёт Кати?
— Ну… она завтра приедет. С детьми.
— Надолго?
— Ну… дня на три. Максимум четыре. У них там трубу прорвало, ремонт…
Ольга медленно закрыла глаза, как будто считала до десяти, чтобы не взорваться. Потом резко встала и пошла на кухню.
— Оль, ну что ты… — Алексей поспешил за ней.
— Ты серьёзно? — она резко обернулась. — Опять? В прошлый раз они жили у нас неделю! Твой племянник сломал мою вазу, сестра залезла в мой шкаф без спроса, а твоя мама каждый вечер рассказывала, как я неправильно готовлю!
— Они же не специально…
— Алексей, это НАША квартира! Наш дом! Почему ты никогда не спрашиваешь меня, прежде чем кого-то приглашать?
— Я просто… не хочу оставлять их в беде.
— А меня? Ты подумал, что я чувствую, когда наш дом превращается в проходной двор?
Алексей замолчал. Он знал, что она права, но не мог просто взять и отказать родным.
— Ладно, — прошептала Ольга, — раз уж ты уже пообещал… Но это в последний раз.
Он кивнул, но в душе понимал — это не конец.
Завтра приедет Катя. И снова начнётся.
На следующее утро Ольга проснулась раньше обычного. Она лежала, уставившись в потолок, пока Алексей ворочался с боку на бок рядом. Последние слова вчерашнего разговора звенели у неё в голове: "Это в последний раз".
— Ты не спишь? — пробормотал Алексей, потягиваясь.
— Нет.
Он повернулся к ней, попытался обнять, но она отвернулась.
— Оль… Давай без этого. Катя приедет только к вечеру, у нас ещё целый день.
— Замечательно, — сухо ответила Ольга и встала с кровати.
Она заперлась в ванной дольше обычного, будто оттягивала момент, когда придётся снова говорить с мужем. Когда вышла, Алексей уже хлопотал на кухне — жарил яичницу, ставил кофе.
— Я подумал… Может, сходим куда-нибудь? В кино или просто прогуляемся? — предложил он осторожно.
— У меня работа, — ответила она, беря чашку. — И тебе бы тоже не помешало сосредоточиться на проекте, а не на организации гостевого дома для твоей родни.
Алексей замер с лопаткой в руке.
— Ты не можешь хотя бы сегодня без сарказма?
— А ты не можешь хотя бы раз поставить меня на первое место?
Тишина повисла тяжёлым одеялом. Даже кофе, которое Ольга пила маленькими глотками, казалось горьким не только на вкус.
Она ушла в комнату, громко захлопнув дверь. Алексей остался стоять у плиты, глядя, как яичница превращается в сухую подошву.
Вечером раздался звонок в дверь.
— Это они, — пробормотал Алексей, бросая взгляд на Ольгу.
Она сидела в кресле, скрестив руки, будто готовясь к осаде.
Дверь распахнулась, и на пороге возникла Катя с двумя шумными мальчишками.
— Наконец-то! — воскликнула она, вваливаясь в прихожую с сумками. — Ох, и намаялись мы в дороге!
Младший, Ваня, сразу рванул вглубь квартиры.
— Можно поиграть в твоём телефоне? — ухватил он Ольгу за рукав.
— Нет, — холодно ответила она.
— Ой, да ладно тебе, — засмеялась Катя, снимая куртку. — Дети же, им заняться надо.
— У меня нет ни желания, ни обязанности их развлекать, — сказала Ольга, подчёркивая каждое слово.
Катя замерла, удивлённо глядя на неё, потом перевела взгляд на брата.
— Лёш, у вас что, опять ссора?
Алексей нервно провёл рукой по волосам.
— Кать, давай просто… разместимся потихоньку, ладно?
Но было уже поздно. Ольга встала, её голос дрожал от сдержанной ярости:
— Раз ты уже пообещал своей родне, что примешь их всех, то ищи для этого съёмную квартиру и вали туда вместе с ними! Но сюда никто из них не…
Она не договорила, резко развернулась и вышла на балкон, громко хлопнув дверью.
В квартире повисла тягостная тишина. Даже дети притихли.
— Ну и нервы у твоей жены, — фыркнула Катя.
Алексей молчал. Впервые он ясно осознал — это не просто ссора. Это последняя капля.
Балконная дверь захлопнулась с таким звонким треском, что даже дети вздрогнули. Алексей стоял посреди гостиной, чувствуя, как под ногами буквально расходится земля. Катя бросила на него недоуменный взгляд.
— Ну и дела... Она вообще в себе?
— Заткнись, Катя, — резко оборвал он сестру, чем привел её в полное смятение.
Младший племянник, почуяв напряжение, начал хныкать. Старший уставился в телефон, делая вид, что ничего не происходит. Алексей провел ладонью по лицу, чувствуя, как дрожат пальцы.
— Вам нужно уйти, — тихо сказал он.
— Что? — Катя замерла с полуразгруженной сумкой в руках.
— Я сказал — уходите. Сейчас.
— Но ты же сам предложил...
— Я ошибался.
Его голос звучал непривычно твердо. Катя открыла рот для очередного возражения, но вдруг осознала — брат не шутит. Лицо её покраснело от обиды.
— Прекрасно! Понятно, где тут родственные чувства. Ваня, Саша, собираем вещи!
Пока дети неохотно подчинялись, а сестра швыряла в сумку даже нераспакованные вещи, Алексей подошел к балкону. За стеклянной дверью виднелась сгорбленная фигура Ольги. Она курила — бросила два года назад, но сейчас в её пальцах дымилась сигарета.
Он осторожно открыл дверь.
— Они уходят.
Ольга даже не повернулась.
— Это ничего не меняет.
— Меняет.
— Нет, Алексей. Ты снова сделал выбор только когда дошло до крика. Не раньше.
Он хотел возразить, но слова застряли в горле. За спиной раздался шум — Катя, громко хлопая дверью, вывела детей в подъезд.
— Я поеду к маме, — бросила она на прощание.
Квартира наполнилась гнетущей тишиной. Алексей опустился на балконный стул, чувствуя страшную усталость.
— Я не знал, что это так тебя...
— Унижает? — Ольга наконец повернулась к нему. Её глаза блестели. — Каждый раз, когда ты ставишь их желания выше моего комфорта, я чувствую себя чужой в собственном доме.
Он молчал. Впервые за пять лет брака ему нечего было сказать в оправдание.
— Я поеду к отцу, — неожиданно объявила Ольга, бросая окурок в пепельницу.
— Что? Нет, подожди...
— Мне нужно подумать. Обо всём.
Она прошла мимо него, быстрыми шагами направилась в спальню. Алексей слышал, как хлопают дверцы шкафа, звякают вешалки. Через десять минут Ольга вышла с дорожной сумкой.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Он хотел удержать её, но руки сами опустились. Дверь закрылась с тихим щелчком, гораздо страшнее, чем предыдущие хлопки.
Алексей остался стоять в пустой прихожей, глядя на забытый детьми плюшевого мишку на полу. Впервые за долгое время он ясно понял — речь больше не о визитах родственников. Речь о том, кого он действительно считает своей семьёй.
Три дня.
Семьдесят два часа.
Четыре тысячи триста двадцать минут.
Именно столько прошло с тех пор, как Ольга ушла. Алексей провёл это время в странном оцепенении, бродя по опустевшей квартире, где каждый угол напоминал о ней. Незаправленная кровать, оставленная на тумбочке заколка, её любимая кружка в раковине — всё кричало о её отсутствии.
На четвертое утро он проснулся от звонка.
— Алло? — хрипло пробормотал он, ещё не понимая, кто звонит.
— Это отец Ольги.
Алексей мгновенно сел на кровати, сердце бешено заколотилось.
— Как она?
— Живёт. Раздумывает.
Тяжёлая пауза повисла в трубке.
— Ты знаешь, почему я звоню?
— Нет...
— Потому что моя дочь, хоть и взрослая женщина, сейчас сидит на кухне и плачет в чай. А я не видел её слёз с тех пор, как ей было четырнадцать.
Алексей сглотнул ком в горле.
— Я... я не хотел...
— В том-то и дело, парень. Ты не хотел.
Не думал. Не видел. — Голос тестя звучал не зло, а устало. — Я не стану тебе ничего советовать. Но если к вечеру ты не появишься здесь — считай, что сам сделал выбор.
Раздались короткие гудки.
Дорога к дому тестя заняла два часа. Два часа, за которые Алексей перебрал в голове все возможные слова, но так и не нашёл идеальных.
Дверь открыла Ольга. Без макияжа, в растянутом свитере, с красными глазами. Она не удивилась, увидев его.
— Папа предупредил, что ты едешь.
— Можно войти?
Она молча отступила в сторону.
Кухня пахло имбирным печеньем — Ольга всегда пекла его, когда нервничала. На столе стояли две чашки.
— Ты ждала меня, — понял он.
— Не ждала. Надеялась.
Он осторожно сел напротив, боясь спугнуть хрупкое перемирие.
— Я... — начал он, но Ольга подняла руку.
— Подожди. Сначала я.
Она глубоко вдохнула.
— Я позвонила Кате. Извинилась за резкость.
Алексей широко раскрыл глаза.
— Зачем? Это я...
— Потому что я поняла одну вещь. Ты не умеешь отказывать родне, потому что для тебя семья — это долг. Обязанность. А для меня... — голос её дрогнул, — для меня семья — это там, где меня любят, а не терпят.
Он молчал, чувствуя, как эти слова прожигают его насквозь.
— Я снял квартиру, — неожиданно сказал он. — Для мамы и Кати, на случай, если им снова понадобится помощь.
Ольга медленно подняла на него глаза.
— Когда?
— Вчера. Пока ты... пока тебя не было.
Они смотрели друг на друга через стол, и впервые за долгое время Алексей увидел в её глазах не гнев, а что-то похожее на надежду.
— Это... хорошее начало, — тихо сказала она.
Он протянул руку через стол. Ольга колебалась всего секунду, прежде чем положить свою ладонь в его.
— Я выбираю тебя, — прошептал он. — Всегда.
За окном начинался вечер. Где-то вдалеке кричали дети, гремела посуда у соседей, шумел город. Но здесь, на кухне, где пахло имбирным печеньем и стояли две чашки, наконец-то было тихо.
Через месяц, когда Катя снова попросилась пожить "буквально пару дней", Алексей вежливо, но твёрдо отказал. И тут же позвонил Ольге:
— Ты не поверишь, что только произошло...
Её смех в трубке звучал лучше любой музыки.