- В чем дело, Айсун?, - подозрительно спросила Гульнуш, смотря на сияющее лицо служанки. - Ты светишься так, словно все наши враги умерли в одночасье.
Приблизившись к фаворитке падишаха, Айсун возбужденно прошептала
- Очень скоро все так и будет, Гульнуш-хатун! Все те девушки, которых валиде будет отбирать для нашего повелителя станут внезапно погибать. От этого валиде ничего не останется, как признать вас главной женщиной повелителя!
Брови Гульнуш взметнулись вверх
- О, чем это ты говоришь, Айсун?, - ещё более подозрительно спросила фаворитка Султана Мехмеда.
Айсун, зловеще улыбаясь, достала из кармана небольшой тканевый свиток
- Мне пришлось расстаться со всеми своими деньгами, но я получила его. В этом свитке сокрыта смерть, подобная по своей скорости соколу. Никто и никогда не догадается, что человек пал от яда.
Гульнуш зачарованно посмотрела на свиток и, протянув руку, забрала его у служанки
- Я спрячу его в укромном месте, где он станет дожидаться своего часа.
- Будьте предельно осторожны, Гульнуш-хатун. Если на вас попадёт хотя-бы крупица содержимого этого свитка, вы тут же оправитесь к всевышнему, - предостерегающе произнесла Айсун.
- Именно тебе, Айсун, предстоит воспользоваться тем, что сокрыто внутри свитка, - прошептала Гульнуш. - Я знаю, что тебе смерть других приносит наслаждение и я не стану лишать тебя удовольствия забрать чью-то жизнь.
Глаза Айсун зловеще заблестели
- Позвольте мне избавится от Афифе. Она, как никто другая здесь, заслужила смерти, - сипло прошептала Айсун. - Она причиняет вам боль.
- Нет, Айсун, мы не можем так рисковать. Подозрение сразу падёт на меня. Для Афифе смерть должна наступить так, словно это был несчастный случай и никак иначе.
Ответить Айсун ничего не успела.
В покои вошёл Сулейман-ага
- Гульнуш-хатун, вас ожидает повелитель, - произнёс евнух.
Посмотрев на евнуха с высока, Гульнуш снисходительно качнула ему головой
- Иди, Сулейман-ага, - приказала она евнуху.
Пристроив свиток в тайнике, Гульнуш в спешке оставила покои и поспешила на встречу с падишахом…
Турхан улыбнулась
- Подойди, - приказала валиде испуганной рабыне.
Девушка дрогнула и, не поднимая головы, шагнула вперёд.
- Валиде, девушка крайне напугана и очень часто по ночам будит весь гарем своими криками, - произнесла Фюлане-калфа.
- Пройдет совсем немного времени и стены этого дворца заменят тебе отчий дом, - обратилась Турхан к рабыне. - Когда-то очень давно и я была на твоём месте. Я до сих пор помню как моё сердце тосковало по Родине, а душа рвалась на части. Из глаз день и ночь неутомимым ручьем текли слезы, но первая встреча с Султаном Ибрагимом заставила меня позабыть о прошлом. Ибо в моем сердце навсегда поселилась любовь, а там где царит она и есть дом.
Девушка подняла на мать падишаха печальные глаза
- Отпустите меня, я молю вас, - произнесла рабыня.
Фюлане-калфа строго глянула на девушку
- Что ты говоришь такое? Радуйся, ибо ты попала во дворец повелителя мира.
- Не нужно, Фюлане-калфа, - мягко остановила калфу Турхан. - Дадим ей немного времени освоится здесь. Вот увидишь, она потом будет благодарна нам, - ласково улыбнулась валиде девушке. - Как твое имя и от куда ты родом?
- Моё имя Сесилия, валиде. Его дал мне мой отец. А дом мой находится в далекой и прекрасной Венеции, - выдавила из себя рабыня.
- Ты хорошо знаешь наш язык, - похвалила Турхан девушку.
- Я освоила многие языки мира благодаря моему отцу. Он начал меня учить им, как только я начала произносить первые слова. Валиде, позвольте мне вернутся к отцу. Его сердце разорвется на маленькие кусочки от тоски по мне. Ведь я его единственное дитя, - вновь взмолилась девушка. - Он остался совсем один, поскольку матушка моя скончалась, подарив жизнь мне.
Турхан задумчиво посмотрела на горящую свечу
- Если мой лев полюбит тебя, я позволю твоему отцу перебраться в Стамбул, - пообещала Турхан, переведя взгляд на девушку.
На лице Сесилии вспыхнула улыбка
- Валиде! Я готова на все ради этого!
- В таком случае, Сесилия, ты сначала должна стать мусульманкой.
Продолжая светится от радости, Сесилия упала на колени перед матерью падишаха и, целуя край её длинного одеяния, жарко пообещала
- Я готова прямо сейчас стать мусульманкой, валиде!
- Прекрасно, Сесилия, - одобрительно качнула головой валиде. - Фюлане-калфа, позови Сулеймана-агу. Исполним волю девушки.
Возвращалась от валиде обратно, новоиспеченная мусульманка светилась от счастья
- Когда я пойду на встречу с нашим повелителем?, - спросила девушка у калфы. - В гареме говорят, что он молод и красив.
- Не спеши, сначала тебя необходимо подготовить, - произнесла Фюлане-калфа.
- Но я не хочу ждать Фюлане-калфа, - надула губы девушка. - Если вашему всевышнему угодно соединить моё сердце с повелителем мира, я желаю встретиться с падишахом прямо сегодня.
- Аллах от ныне стал и твоим всевышним и более никогда не смей говорить подобных слов!, - раздраженно отрезала калфа.
- Простите, Фюлане-калфа, я не повторю своей ошибки, - склонила голову девушка.
- Прекрасно и не забудь, что имя твоё с этого дня Гюльбеяз, - напомнила калфа.
- Я помню, Фюлане-калфа. Наша валиде дала мне самое прекрасное имя, - заявила во всеуслышание вчерашняя венецианка.
Среди девушек пробежала волна смеха и колких фраз.
- Что происходит, Разие?, - спросила Айсун, возвращающаяся с дворцовой кухни с подносом в руках. - В чем кроется причина этой неуемной радости среди девушек?
Разие повела плечами и медленно повернулась к Айсун
- Молоко для Гульнуш-хатун, - задумчиво произнесла девушка. - А ведь никому не известно станет ли она главной женщиной Султана Мехмеда. Возможно ею станет Гюльбеяз.
- Кто такая Гюльбеяз?, - насторожилась Айсун. - Я никогда не слышала этого имени в гареме.
Разие указала пальцем в сторону Фюлане-калфы и рабыни, стоящей возле неё с высоко поднятой головой
- Гульнуш-хатун шла к своей заветной цели не один год, а эта девушка только вошла в гарем и сразу стала мусульманкой, - с иронией произнесла Разие.
- Принять веру повелителя слишком мало, Разие. Скольких таких упокоил Босфор – одному всевышнему известно. Важно совсем иное и это искренние чувства, а их быть не может, поскольку повелитель всем сердцем предан Гульнуш-хатун, - гордо подчеркнула Айсун.
- Однако случиться может всякое, Айсун. Повелитель молод и горяч, а это говорит о многом, - равнодушно произнесла в ответ Разие.
Айсун склонилась к уху Разие и тихо прошептала
- Следи за Гюльбеяз, Разие. Запоминай каждое слово, что она станет произносить. В замен тому, я дам тебе монет.
Разие отстранилась от Айсун и печально покачала головой
- Никакие деньги не сделают меня счастливой.
Айсун поджала губы и продолжила свой путь в покои Гульнуш-хатун.
Проходя мимо Гюльбеяз, она отметила её красоту и грацию.
Хоть девушка и была небольшого роста, но при этом она отличалась знойной внешностью.
Чёрные, слово сажа, волосы, волной ниспадающие почти до бёдер.
Глубокий томный взгляд огромных чёрных глаз в обрамлении длинных ресниц.
Чувственные пухлые губы, напоминающие собой полураскрытый бутон розы.
Округлые бедра плавно переходящие в узкую талию.
К завершению шли упругие груди.
- Хороша, - мелькнуло в голове Айсун. - Гульнуш-хатун будет в ярости от выбора валиде.
- Где ты ходишь, Айсун?, - недовольно произнесла Гульнуш, поднявшись из-за зеркала.
Опустив поднос на стол, Айсун принялась докладывать о последних событиях, произошедших в гареме
- Мне пришлось задержаться, Гульнуш-хатун, и причина тому новая рабыня. Она стала мусульманкой и получила имя Гюльбеяз.
Гульнуш сжала кулаки
- Валиде продолжает против меня вести войну!, - яростно выкрикнула фаворитка. - Но я не сдамся! Уж лучше смерть в объятиях повелителя, нежели жалкое существование в старом дворце!
Айсун испуганно обернулась на двери
- О, Аллах, нас могут услышать. Не нужно так кричать, Гульнуш-хатун.
Отойдя к окну, Гульнуш приказала Айсун подойти ближе
- Нужно подстроить Афифе ловушку и сделать это необходимо так, чтобы в этом участвовала Гюльбеяз. Так мы сможем избавиться от обоих.
- Что мне нужно для этого сделать, Гульнуш-хатун?, - спросила Айсун.
- Сейчас ничего. Подождём удобно случая, Айсун, - улыбнулась Гульнуш своему отражению в окне…
Прошло три недели.
Среди жителей Стамбула и янычар продолжало нарастать недовольство и оно с каждым днем все больше грозило перерасти в бунт.
Главный казначей Хюсейн-бей заперся в агакапы и никого не принимал.
- Воины требуют выплатить им жалование, но казна по-прежнему пуста. Мы ничего не можем сделать, - раздосадовано сказал Хюсейн-бей своему верному слуге.
- Возможно я не прав, Хюсейн-бей, но что если вам на некоторое время покинуть столицу? Недовольные положением янычары могут прийти к вам и потребовать то, что им полагается по праву. В этом случае вы можете лишиться головы, поскольку вы не сможете противостоять опытным воинам, - произнёс худощавый слуга.
- Передай страже, чтобы они не покидали своего поста ни днем ни ночью. Мы остаёмся в столице, Юсуф-ага. Если я попытаюсь бежать, меня будет ждать неминуемая смерть от меча палача. Лучше принять её здесь и погибнуть во благо нашего великого государства, - обреченно произнёс казначей, вздрогнув от неожиданно громкого стука в двери. - Шайтан тебя забери!, - выругался казначей. - Я же простил не беспокоить меня!
Из-за запертых дверей донесся голос главного стража Османа-аги
- Хюсейн-бей, к вам пожаловали недовольные воины с требованием выплатить им жалование! Но я сказал, что вас нет и они ушли, но боюсь, что они вернутся вновь и в этом случае вам будет несдобровать! Вам необходимо сообщить обо всем повелителю, только он сможет спасти вас от гнева янычар!
Пройдя к дверям, Хюсейн-бей открыл их и впустил стража
- Нас спасёт только милость всевышнего, Осман-ага. Повелитель, как и мы все, находится не в самом лучшем положении.
- Но почему наш повелитель хранит молчание? Неужели он полагается на валиде Турхан? Если народ придёт ко дворцу Топкапы, спастись от его гнева будет крайне сложно, - тревожно произнёс Осман-ага.
- Не говори лишнего, Осман-ага, ведь ты знаешь, что может случиться с тобой если эти слова дойдут до повелителя, - предостерег Хюсейн-бей. - Никто и никогда не может себе позволить осуждать действия правителя мира.
- Я забочусь о благополучии нашего повелителя и государства, Хюсейн-бей. Мне будет очень горько, если с Султаном Мехмедом случится то, что некогда произошло с Султаном Османом. Ведь вы же наверняка знаете об этой беде, - трагично произнёс главный страж.
- Довольно, Осман-ага, оставим прошлое на суд будущих поколений. Сейчас нам всем нужно объединиться, дабы выжить в сложившейся ситуации, - произнёс Хюсейн-бей.
- Я все же рекомендую вам, Хюсейн-бей, отправить повелителю весть. Возможно это все же что-то решит, - посоветовал на последок главный страж агакапы.
Хюсейн закрыл за стражем двери и, повернувшись к слуге, тихо сказал ему
- Ты все слышал, Юсуф, и у нас нет иного выбора, как сидеть здесь и ждать. Возможно всевышний дарует нам спасение и все прошедшее мы станем вспоминать как дурной сон.
- Аминь, Хюсейн-бей, - произнёс слуга, прискорбно вздохнув…
Гульнуш шла по гарему и язвительно улыбнулась при виде Афифе, возвращающейся из дворового сада
- Мне стало известно, что повелитель призвал тебя в свои покои и я знаю, что ты вновь обрела надежду на рождение шехзаде. Но я напомню тебе, Афифе, что ты лишь собеседник для повелителя и не более того. Все твои тайные помыслы так и останутся неосуществимыми мечтами.
Мысленно прокляв Гульнуш, Афифе вскинула голову
- Возможно так и будет, Гульнуш-хатун, но вот только повелитель беседует со мной о таких вещах, коих тебе и не снилось. Ты прекрасна только снаружи, а вот изнутри у тебя пустота, - парировала Афифе.
Внезапно возникшая валиде Турхан прервала спор.
Обе девушки склонились перед матерью падишаха.
- Как я вижу, вы обе ничему не учитесь здесь, - холодно произнесла валиде. - Вы позволяете себе поднимать шум на глазах у всего гарема. Как не стыдно? Или вы обе совсем рассудка лишились?
- Валиде, прошу меня простить, но Гульнуш-хатун начала первой, - произнесла Афифе, не поднимая глаз.
Гульнуш, предпочла промолчать, зная нрав валиде и стояла с опущенной головой.
- Вы обе! Вернитесь в свои покои и не покидайте их без моего позволения! Это касается и ваших служанок! Если мне станет известно, что кто-то осмелился нарушить мой приказ, я вышлю того нарушителя из дворца!, - приказала валиде, продолжив свое шествие к золотому пути.
Афифе бросилась следом за валиде
- Этой ночью меня повелитель ждёт, валиде. Разве я могу пойти против его воли?
Турхан остановилась и крайне сурово посмотрела на Афифе
- Порядок в гареме одинаков для всех. Тебе стоит подчиниться моему приказу, Афифе, в ином случае ты очень пожалеешь.
Афифе отступила и, склонив голову, дождалась, когда мать Султана Мехмеда скроется из виду.
И Афифе и Гульнуш вечером находились в своих покоях.
Никто из них даже не подозревал, что валиде намерено наказала их обоих для того, чтобы в султанские покои беспрепятственно вошла Гюльбеяз…