В близкой мне семье десятилетний подросток с печальной регулярностью «уплывает» в своей кровати. Поэтому мной решено было написать эту статью с основательным разбором немедицинского энуреза. Чтобы закрыть уже эту тему. (так что приготовьтесь, кому интересно: «будет много букав»). Так однажды изрек Маяковский: «Написал о любви, закрыл тему». Кстати, энурез – это тоже о любви. Совсем маленького ребенка, мальчика (в основном их навещает описываемый диагноз), к своей маме. Но о любви не вполне обоюдной и благополучной, в той или иной степени даже безответной.
И если уж браться за тему со всей ответственностью, надо заглядывать в самое раннее младенчество. Кто-то нетерпеливый возмутится, мол, что за чепуха! У младенца нет сознания, какая еще неразделенная любовь! Лишь бы кормили и пеленали. Отчасти это так. Рождение и первые дни-недели жизни, вероятно, невозможно было бы пережить, если бы ребенок рождался с готовой психикой. Травматические переживания преследовали бы его, несчастного, всю жизнь. Так бывает в случае ПТСР, военных неврозов, тяжелых рутинных стрессов, вроде школьного булинга или пребывания в плену.
Но, к счастью, психическое рождение человека разумного происходит значительно позже и в огромной степени благодаря заботе опекунов, или только мамы. В отсутствии такового мы гарантированно получим детёныша маугли.
Если мы со своей взрослой способностью к рефлексии и синтезу состояний попытаемся добросовестно вернуться в себя – младенца, только что родившегося, то вот, что нас ждет.
Первым нашим ощущением будет удушье. Это у нас расправляются легкие, готовясь к своему первому вдоху. Первый наш крик будет означать, что мы сделали свой первый выдох. Именно крик - боли, ужаса и отчаяния символизирует жизнь. Не гуление, не агукание, не «мама, а где это я очутился?». А крик.
Одновременно с этим мы ослеплены лампами на потолке, и поэтому нам приходится крепко зажмурить глаза. Наше тельце пронизывает холод, о котором, как и о режущих глазки лучах, мы понятия не имели! И весь этот шквал ужаса обрушивается на нас после грубых длительных спазм, которые выталкивали нас из сытого, теплого, спокойного мирка внутри мамы.
Но если мы думаем, что это все сюрпризы на сегодня… То нет! Благополучное рождение награждает нас ни с чем не сравнимым ощущением. Это голод.
К счастью для нас, не знающих, как же теперь в этом новом ужасном мире удовлетворить голод, терзающий наш животик, есть та, кто знает. Это мама. Вот мы оказываемся в ее руках, она ласково укладывает нас около себя, и мы, слепо тычась, находим ее грудь – источник восхитительного молока. Мы начинаем жадно сосать его, возвращаясь к безмятежности и блаженству недавнего внутриутробного состояния. «А жизнь-то налаживается!», - «думаем» мы, засыпая…
Но это возвращение в утерянный рай лишь на время. Раньше или позже, мама оставляет нас в одиночестве. Брошенными! – как нам представляется. Мы быстро успеваем проголодаться, да к тому же описаться и обкакаться… Нам снова станет холодно или жарко, тесно в пеленках, жестко на кроватке… И мы проснемся с пронзительным криком. Те минуты, пока мама не удовлетворит все эти наши новые потребности и успокоит нас – покажутся нам кошмарной вечностью. Потому что мы не знаем! Просто не знаем – а вдруг нас бросили навсегда?! У нас ведь нет пока еще никакого опыта, чтобы спокойно лежать и ждать очередного кормления и пеленания в чистое… А когда такой опыт появляется, мы еще слишком слабы, чтобы его запомнить. Вероятно, смутные воспоминания об этих минутах породили легенду про ад с его вечными муками.
Периоды блаженства будут сменяться периодами страдания – так мы будем постигать экзистенциальную сущность бытия, как будто все время балансируя на тонкой ниточке между жизнью и ...
Мы еще не знаем, что как называется здесь и пребываем в мире стимулов, раздражителей, рефлексов. Всего того, что способна отражать наша нервная система – она пока что заменяет нам сознание. А оно строится как раз вокруг "островков" блаженства, которое доставляет нам мама, когда она рядом. Но если она исчезает, и слишком надолго, кусочки сформированной психики разрушаются. Повторюсь, мы, младенцы, еще слишком слабы, чтобы удерживать эти свои маленькие достижения от распада. Развитие нашей психики идет как бы по принципу: "два шага вперед – один шаг назад". Дабы в будущей нашей большой жизни мы могли вполне сохранными и сильными проходить через потери и потрясения. В младенчестве первичная мамина озабоченность нами должна быть настолько достаточной, чтобы сознание ребёнка добротно построилось на здоровом нарциссическом фундаменте.
Я, как психолог, порой, вдумываясь в эти коллизии рождения и младенчества, трепещу и восхищаюсь. С одной стороны, физической хрупкости и беспомощности, с которой мы, в отличие от всего остального живого на планете, появляемся на свет. А с другой, непостижимого потенциала вот этого маленького сморщенного пока еще, кричащего и мокрого существа, дай ему только достаточно любви. Материнское молоко – это просто такой его жидкий эквивалент.
Ну вот, мы пережили травму рождения, и теперь вместе с мамой изо всех сил формируем то, с чем нам жить, постигать букварь, сдавать экзамены, влюбляться, искать работу, переживать предательства друзей и прощать врагов… Высшую нервную деятельность, темперамент, менталитет. Душу, в конце концов.
Если мама идеальная, безусловно любящая, наполненная счастьем материнства, то и у нас все прекрасно, и дальше можно не читать. Такая мама способна подарить такую «необычайную любовь, нежность и заботу, чтобы ребенок прощает родителям свое, без его ведома, появление на свет». (Шандор Ференци).
Однако, бывает так, что мама была не вполне взрослой и зрелой, не справилась с собственной инфантильностью. В общем, особо и не собиралась становится сама уже матерью – просто «так получилось». Это не ее вина. Скорее всего, она сама не испытала, ребенком, всепоглощающей материнской любви, а лишь, в лучшем случае, заботу.
Нередко, повинуясь толчкам из подсознания, такая девушка решает, что завести ребенка неплохой сценарий. С помощью маленького миленького существа завтрашняя мама более или менее бессознательно надеется заполнить пробел в душе, где должна была жить безусловная привязанность к своей матери. Ребенок в таком сценарии должен будет придать больше смысла ее собственному существованию. В ее сознании рисуются благостные фантазии счастливой семьи с розовощеким младенцем в центре. Но после изнурительных родов она получает маленькое сморщенное кричащее существо. Наша не очень готовая мама надеялась купаться в любви младенца. Но сначала оказалась перед необходимостью самой давать безответную любовь в обмен на крик, бессонные ночи и горы испачканных пеленок.
Если новоиспеченная мама под давлением свалившихся на нее круглосуточных забот пытается время от времени немного как бы сбежать от них и от своего младенца, происходит кое-что очень нежелательное. Мама хотела просто немного подольше отдохнуть, заняться своими делами, поболтать с подругами, полистать соцсети, а тут – крики, колики, и опять крутись, как белка в колесе... Казалось бы, ну что такого, пусть полежит немного сам, покричит… Но увы, по причине такого оставления может закрепляться фрустрация, потом тревога, страхи, ощущение фатальной беспомощности, своей ничтожной ценности – на некоем базальном, еще неосознаваемом уровне. Вместе с этим прерывается формирование цельной психики. "Островки" сознания, которые только зародились, с трудом соединяются вместе. И тот же самый пресловутый пробел на месте любви вновь воспроизводится в этом поколении. Уже после года у ребенка может сформироваться то, что принято называть анаклитической депрессией.
Анаклитический, или отзывной — означает синдром, развившийся в результате нежелательного отсутствия или недостатка эмоционального контакта с матерью. Недостаток любви, который мы способны более или менее пережить позже, повзрослев, младенца травмирует. Хотя он об этом вам и не скажет. Зато сформулировал Маяковский в своей знаменитой «Сущности любви»:
Я ж
навек
любовью ранен —
еле-еле волочусь.
Недолюбленный младенец становится беспокойным, капризным, плохо спит и ест. Изнуренная им мать после бессонных ночей становится раздражительной и нетерпимой, уходит в себя, оставляя младенца справляться самого. Она с задержкой откликается на его плач, без любви ухаживает, не радуется ему с умилением.
Хорошо, если отец ребенка способен разделить тяготы – это почти спасение. Но отцы часто, увы, выбирают сбежать от крикливых младенцев и их раздражительных мам. Они готовы устроиться на вторую работу, сидеть на кухне в наушниках, играя в «танчики», находят неотложные дела в гараже, на даче, у своих родителей. В самом радикальном повороте просто покидают семью, не выдержав испытания.
К счастью, время и тут – лекарь, и месяц за месяцем ситуация может нормализоваться. С опозданием, но младенец подкрепляет материнское отношение к себе, рефлекторно улыбаясь маме. Начинает гулить, тянуться к ней и мама наполняется любовью, как и задумывала природа. Между мамой и дитем наконец-то вспыхивают удивительные любовные отношения, феномен слияния самого раннего периода жизни. Это упоительное чувство становится определяющим для развития способности любить в принципе. Нужно иметь именно такой опыт любви и доверия в собственной истории, чтобы его можно было воспроизвести во взрослом будущем. А там любовь неминуемо увлечет нас, уже больших, к тому, чтобы время от времени неосознанно регрессировать к блаженному состоянию у груди мамы.
Правда, при всей благости этого романа «пробел» в душе у ребенка все же останется. Дитя будет выглядеть почти нормально. Разве что у него могут закрепиться невротические страхи и общая тревожность. Их даже назвали по-особенному – базальными. То есть отголосками не вполне пережитой травмы рождения и первого периода фатальной беспомощности.
Тут мы подбираемся ближе к нашей узкой теме. А именно – все дети с «пробелами» в благополучном младенчестве будут высокочувствительными, повышенно эмоциональными, избыточно возбудимыми, капризными, инфантильно лживыми и двуличными. Склонными к невротичности самого широкого толка. И в то же самое время все абсолютно дети с жалобами на энурез являются возбудимыми, вплоть до СДВГ, раздражительными, склонными к впадению в ступор или агрессию… То есть нестабильными, далекими от желаемого баланса. Всю предыдущую часть своих заметок я потратил на то, чтобы объяснить, почему такие дети получаются.
Спокойные, покладистые, эмоционально и ментально глубокие, управляемые дети как правило энурезом не страдают.
Вообще, матчасть описываемой проблемы требует разделить немедицинский энурез на два вида. Первый я назову невротическим, он сопровождает ребенка с самого раннего возраста, не связан с какими-то психотравмами. И скорее показывает инфантильность в том смысле, что взять ответственность за контроль за мочеиспусканием ребенок никак не может. Хотя ему уже давно бы пора. Второй вид, действительно, является последствием травмы, своего рода реактивным. Это может быть развод родителей, пребывание в доме ребенка вдали от матери, какое-то насилие, избыточно строгое, холодное или даже жестокое отношение. Такой энурез может начаться в любом возрасте и у ребенка, и у подростка. Вместе с тем лечение предполагается одно и тоже. Просто в первом случае контроль за мочеиспусканием так и не был освоен, а во втором был утрачен – из-за стресса, травмы произошел регресс к ранним инфантильным периодам, где этого контроля еще не имелось. Таким образом, психосоматически энурез я рассматриваю, как симптом инфантильности ребенка, отставания в следовании естественным возрастным этапам.
«Пробел» вместо достаточной маминой любви затягивает в себя разные иррациональные страхи. Самым распространенным примером фантазийного невротического страха ребенка является страх темноты и чудовищ в ней обитающих. Как говорит мальчик из близкой мне семьи, если в туалете выключен свет, и мама не стоит рядом за дверью, там, в темном углу, вполне может прятаться какая-нибудь «кракалямба».
Энурез травматический ребенок может приобрести вместе с актуальным страхом, например, после пережитого нападение собаки. Страшные мультфильмы, показанные ребенку без соответствия возрастным ограничениям, тоже могут вызывать травматические страхи. Да что там фильмы, даже сказка про несчастную страдалицу муху-цокотуху, которую поволок на съедение злобный паук, может навсегда зарубцеваться в чувствительной памяти ребенка. И способствовать формированию тревожного типа личности.
Итак, полагаю, я развернуто представил свое мнение о том, что энурез является инфантильным и регрессивным симптомом. Теперь надо решить, является ли этот симптом совершенно неуправляемым с позиции самого ребенка. Еще немного в связи с этим подробностей про «нашего мальчика». Недавно он провел две недели с родителями и бабушкой на море. И все это время постель его была суха. Включению способности контроля, я думаю, способствовало два триггера. Во-первых, ребенок две недели спал на большой кровати вместе с бабушкой. Строгой и насмешливой. Намочить и ее было бы крахом самооценки. Во-вторых, что менее очевидно, он много плескался в море.
Сама по себе проблема удержания или недержания собственных жидкостей ребенком вполне может и должна отыгрываться – спонтанно и с терапевтическими целями при любой возможности. Потому что детское сознание еще слабо рефлексивно, то есть его трудно уговорить логическими доводами, чтобы оно, допустим, нашло способ контролировать мочевой пузырь. Проще ему это предложить в символической игре. Вода и песок на морском бережке отличные инструменты для такой психотерапии. Можно заняться чем-то подобным с ребенком на даче, да просто в ближайшей песочнице, запася ведерко воды. Суть в том, чтобы ребенок изливал как бы свою воду на песочные сооружения под своим контролем. Но при этом щедро и расслабленно. При это надо спрашивать у него, как ему все это нравится. Аккуратно устанавливать обратную связь и направлять внимание на то, что вот он спокойно играет роль «повелителя вод». И сейчас и в любой другой ситуации, даже ночью.
Еще один известный терапевтический метод работы с энурезом это рисование акварельными красками, опять же с большим количеством воды, которой ребенок буквально заливает рисунок. Тем самым маленький пациент как бы растормаживает некие сдержанные эмоции. Учится ими управлять в безопасной обстановке.
Что это за эмоции? Никакой загадки – гнев и злость, агрессия, обида, ревность и зависть. То есть ровно такие, что хороший ребенок не должен демонстрировать. Поэтому он их скрывает. И это коварно на нем отражается, тормозя его развитие. Симптомом чего как раз и может быть энурез. Выражаясь символически, долго сдерживаемая запруда нежелательных эмоций ребенка дает течь. Поведение, которое скрывает, вытесняет, отгораживает «плохие» эмоции, очень энергозатратно. Взрослые такое поведение могут практиковать всю жизнь – просто посмотрите на ядовитые офисные джунгли… Дети еще не столь хорошо тренированы, и, если необходимость в таком поведении отпадает, скажем, во время сна, энергоистощенность находит простой способ для организма «откатить на ранние настройки». То есть уйти в регресс, ослабить дневное напряжение, намочить постель.
В начале этих записок я предлагал читателям почувствовать себя младенцем. Что невозможно, как ни старайся. Подростки от нас, взрослых, отстоят уже не так далеко, но и они живут совершенно в другом мире, куда нам, родителям нет прямого доступа. Мы бесповоротно забыли, как это – быть десяти или двенадцатилетним. В особенности, если мы - родитель, не отягощенный интеллектуальной рефлексией, грубый, беспардонный в отношении своего ребенка. В другой знакомой семье я однажды, находясь вместе на мероприятии, был прямо-таки шокирован агрессивной манерой, с криками и матерщиной, в какой отец прилюдно обрушился на своего двенадцатилетнего сына за какую-то мелкую провинность. И ровно в следовании традиции о том, что «энурез это синдром строгого родителя», я позже узнал, что у мальчика регулярно мокрая постель.
Если ваш ребенок высокочувствительный, то стресс грубого наказания обжигает его лимбическую систему. Ту самую, в которой реакции на страх, обиды, агрессия. Регулярные наказания делают нежные фомирующиеся структуры мозга слабовосприимчивыми к нюансам - в виде простых разговоров по душам. Возникает замкнутый круг. Родитель убеждает себя, что у него такой ребенок, что «пока не заорешь, не понимает». Или пока ремень не возьмешь. Подросток со своей стороны начинает элементарно бояться родителей, и у него формируется упрощенное, регрессное в своей природе поведение. В котором может быть ступор обучаемости, истерики, агрессия, т.д.
Упрощенное трудное поведение подталкивает ребенка к примитивным действиям. Привлечь к себе внимание истерикой, ударить в ответ на обидные слова, уйти, хлопнув дверью, саботировать уроки, поскольку трудно и непонятно. А ночью намочить постель… Мыслить и самовыражаться телом, физиологией непосредственно и спонтанно, это законный этап взросления. Наша родительская миссия – научиться ребенка предвидеть последствия. Согласен, это трудоемко, нудно, затратно по человекочасам. Наорать проще – но только пока он маленький.
Другой характерный эпизод: у эмоционально холодной нарциссичной матери с перерывом в два года рождается вторая девочка. Двухлетняя (!) старшая сестра начинает при этом жутко ревновать мать к новорожденной, поскольку это маленькую сестру держат на руках, а не ее саму. И оставляет на теле малышки синие следы от щипков. Сама же старшая сестра, словно в виде кармы, мучается с энурезом почти до четырнадцати лет.
Кстати, кроме энуреза в список синдромов строгих, инфантильных, ненадежных, холодных, истероидных, нарциссических и садистических родителей надо добавить заикание, СДВГ, аутизм, детское РПП, депрессивность. Все эти неблагополучия с ребенком всегда являются отражением общесемейной картины. А отнюдь не «поломкой» только самого ребенка. Так удобно полагать недовольным родителям. Но это их защитная конструкция, не более.
Пришлом нам с вами, дорогие читатели, время взяться за вопрос, коварно скрытый за внешней картиной таких симптомов, как энурез. А именно: в состоянии ли ребенок на самом деле управлять своей физиологией, пусть даже во сне? Есть ли у него этот контроль? И не морочит ли он нам голову, изображая жертву?
Однозначного ответа в случае немедицинской ситуации нет.
Американский педагог Рудольф Дрейкус выделял четыре пружины в поведении детей: потребность привлечь к себе внимание, желание избежать неудачи, выяснение «кто здесь главный» и месть. При этом взрослый мог чувствовать в свою очередь: раздражение, бессилие, злость и обиду. Понаблюдайте за собой, и вы убедитесь, что так и есть. Хотя вряд ли их всего четыре, наверное, есть еще пружины, связанные с надежностью привязанности, ощущением беспомощности, своей низкой ценности, бунта в конце концов.
Так вот, энурез, по моему мнению, является одним из символов бессознательной реализации потребностей. Какая-то из пружин его и запускает.
Если мы поможем ребенку вытащить на свет сознания эти свои пружины, то проблема контроля физиологии тоже станет только вопросом небольшой тренировки.
Как это сделать?
Можно не разгадывать шараду скрытых детских потребностей, а напрямую спросить у самого ребенка: «Зачем ты это делаешь?» Это известный педагогический прием. Хотя вопрос может довольно странно звучать, например: «Зачем у тебя по утрам перед школой живот болит?» Только задавать его надо не когда вы уже разозлились, а спокойно, заинтересованно. «Зачем ты мочишь постель?».
Мы помним, что телесное физиологическое самовыражение, в обход сознания – это прежде всего примитивный способ добиться своего. Ребенок интуитивно решил, что так сгодится – например, мстить за обиду. Или привлекать к себе внимание. Педагогика обременяет нас, взрослых, дать ребенку в распоряжения какие-то способы получше.
А наше чадо не сможет отказаться от своих регрессных способов, пока не получит взамен другие, соответствующие его возрасту. И не освоит пользование ими. Требовать тут, чтобы он «прекратил немедленно», и при этом не предлагать взамен ничего – это неизбежное фиаско.
Надо показать ребенку, как именно вы помогаете ему освоить новое поведение, взамен нежелательного. Ваша вовлеченность, что бы это ни было, рисование мокрыми красками, бултыхание в ванне с игрушками, должно поддерживать оптимизм и веру в то, что все обязательно получится. Сухая простынь утром всякий раз – это повод замечать и подкреплять маленький успех.
Зоопсихологи утверждают, что позитивные подкрепления примерно в четыре раза эффективнее негативных. Чтобы голубь научился кружиться, поворачиваясь в нужную дрессировщику сторону, его придется двадцать раз ткнуть палкой с гвоздем, наказывая за неверное движение – или всего пять раз подкрепить, угощая вкусным зернышком. С детьми все то же самое. (Я даже думаю, что и со взрослыми!). Но многие родители, увы, опять выбирают «палку с гвоздем» и ждут, что должно получиться. Давайте, после этой статьи, запасемся «зернышками» - ради подкрепления правильного, нового поведения.
Для сомневающихся у меня есть еще один тезис в пользу психосоматического происхождения энуреза. На вопрос, может ли ребенок сам взять на себя утерянный контроль за мочеиспусканием, поразительным образом дал ответ гениальный психолог и гипнолог прошлого века Милтон Эриксон. Он рассказал несколько историй своих детей-пациентов. Я позволю себе привести здесь несколько цитат, чтобы читатели убедились, насколько драматичным может стать энурез в жизни подростка.
«Двенадцатилетний мальчик Джо, очень крупный рост 180 см, С ним пришли родители и стали мне рассказывать, как они его наказывают за мокрую постель: и тычут его лицом в мокрые простыни, и лишают сладкого, и не пускают играть с товарищами. И ругали его, и пороли его, заставляли стирать свое белье, убирать за собой постель, не давали ему пить после полудня. А бедный Джо двенадцать лет кряду отправлялся спать и исправно заливал свою постель каждую ночь без исключения».
«Вот еще один случай ночного недержания. Мальчику тоже 12 лет. Отец перестал общаться с сыном, даже не разговаривал с ним и никогда не брал с собой на рыбалку, что приводило мальчика в отчаяние. Между тем, отец мальчика мочился по ночам до 19 лет, а брат его матери страдал той же болезнью почти до 18 лет».
И наконец, возможно самая душещипательная история, про девочку.
«Одна мамаша привела ко мне на консультацию одиннадцатилетнюю дочь. Это была высокая, белокурая и очень хорошенькая девочка. После заболевания мочевого пузыря ей было очень трудно контролировать мочеиспускание. В бодрствующем состоянии ей приходилось собирать все силы, чтобы сдерживаться, но стоило ей рассмеяться или расслабиться, как штанишки становились мокрыми.
Ей было уже одиннадцать, прошло несколько лет после выздоровления, родители потеряли терпение. По их мнению, ей следовало научиться управлять собой, а не мочить постель каждую ночь. У девочки были три младшие сестренки, которые смеялись над ней и давали ей гадкие прозвища. О ее болезни знали соседи и все дети в школе, где она училась. Дети старались ее рассмешить, а потом издевались над ней, зная, что она обмочилась. Жизнь у нее была несладкая. И, наконец, мама привела ее ко мне».
Как Милтон Эриксон помог своим маленьким пациентам? У него никогда не было стандартного решения, единого для всех. Родителям одного мальчик он запретил критиковать его и наказывать. А ему самому наказал каждое «мокрое» утро, когда мама разбудит его в пять утра, отправляться переписывать какую-нибудь книгу два часа кряду до семи. Когда же постель окажется впервые сухой, мама должна будет обмануть мальчика, сказав, что просто проспала… Через месяц постель окажется стабильно сухой. Тут Эриксон прибегнул к семейной терапии. Мать сочувствовала Джиму. И когда она мирно сидела рядом со своим шитьем или вязанием, ранний подъем и переписывание книги не воспринимались Джимом как наказание.
Но наиболее поразительной была его работа с девочкой. Он ввел ее в легкий транс и сделал удивительное по своей глубине и одновременно простоте внушение:
«Я ей сказал: Есть одна вещь, которая тебе известна, но ты этого не знаешь. Как только ты узнаешь то, что ты уже знаешь, но не знаешь, что знаешь, постель у тебя станет сухой. А теперь я задам тебе очень простой вопрос. Допустим, ты сидишь в туалете и мочишься, и в это время кто-то заглядывает в дверь. Что с тобой будет?”
- Я замру, — ответила девочка.
- Правильно. Ты замрешь и перестанешь мочиться. Как только незнакомая голова уберется из двери, ты можешь продолжить свое дело. Тебе нужно только попрактиковаться: начать мочиться и остановиться, начать и остановиться самой по себе. Твое тело тебя не подведет.
Я думаю, через две недели ты впервые проснешься в сухой кровати. Все нормально. Не забывай тренироваться: начни и остановись, начни и остановись.
Через шесть месяцев она могла с ночевкой гостить у своих друзей. Ей требовалось только узнать, что с помощью надлежащего стимулирования она может перестать мочиться в любое время. И практиковаться».
Невероятно, правда! Не только дети, но и мы, взрослые упускаем из виду, что «есть одна вещь, которая тебе известна, но ты этого не знаешь. Как только ты узнаешь то, что ты уже знаешь, но не знаешь, что знаешь, постель у тебя станет сухой”.
Да что там постель! Что угодно: можно похудеть, бросить курить или начать много зарабатывать, стать лучшей версией себя… Если только узнать, что уже знаешь, что это возможно. И начать практиковаться.
Моя статья будет неполной, если я не обращусь после всех этих поездок на «эскалаторах возраста», к тем детям с непростой детской историей, которым сейчас двадцать пять, тридцать пять или даже пятьдесят. У которых был энурез, заикание, СДВГ или не обязательно.
Мы никогда не преодолеем в себе того ребенка, который застрял в обидах, страхах, гневе. Любая обида, особенно на родителей, забирает у нас силы, которые нужны, чтобы вершить по-настоящему взрослую жизнь. Мы предъявляем родителям счет за то, что они были не идеальными. Будто сами мы были идеальными детьми, а сейчас являемся идеальными взрослыми.
Возможно, вы выросли недолюбленным ребенком. Есть только один способ это исправить . Не ждать, что жизнь с запозданием сделает работу над ошибками. Сделать ее сами. Проявить идеальное отношение в своей жизни к кому-то. Кто в этом нуждается, или даже не ожидает этого от вас. Возможно, к вашему ребенку или к вашему коллеге, или к вашему родителю, от которого не дождались любви, когда она так нужна была вам. Поначалу потребуется преодолевать внутреннее сопротивление. Проявите усилие, откажитесь от любого вида мести. Конечно, мы хотели бы оставить себе немного своих комплексов и неврозов и просто победить своих врагов и конкурентов, похудеть и разбогатеть!
Да, возможно, мы полагаем, что недополучим любовь от своих родителей. Что ж теперь! У нас есть единственный способ исцелиться – давать ее самим. Неизбирательно, через помощь, заботу и комплименты как близким, так и случайным людям. Как бы исцеляя не столько себя любимых, сколько окружающее нас пространство целиком.
Педагогика – это отдельная наука, как химия или физика. Давайте не будем думать, что желаемое может случиться само собой. Так думали слишком многие родителей несчастливых и неудачливых нынешних взрослых.
Олег Макаров,
Кандидат психологических наук.