В башкирском селе Субхангулово ушёл из жизни 93-летний Киньягул Салимгареев, человек, который полвека прожил в одиночестве, отказавшись от благ цивилизации. Его дом, окружённый лесами, стал символом стойкости и независимости. Он сам рубил дрова, выращивал овощи и держал пчёл, а в последние годы ему помогали родные и волонтёры.
Решение остаться
Киньягул Салимгареев родился в 1932 году в Субхангулово, небольшой деревне в Белорецком районе Башкирии. Когда-то здесь кипела жизнь: 120 дворов, школа, лесозаготовительная артель. Но в 1960-х годах деревню признали «бесперспективной», и жителей начали переселять в соседние сёла. Молодёжь уезжала, дома разбирали на срубы, а электричество отключили. Киньягул, которому тогда было чуть за тридцать, отказался покидать родной дом. «Города — это шум, грязь, суета. Здесь мой дом», — говорил он племяннику, с заметным башкирским акцентом.
Его деревянный дом, построенный ещё в XIX веке, стоял на краю леса, в 15 километрах от ближайшего посёлка Усмангали. Киньягул отремонтировал его своими руками: укрепил стены, починил крышу, сложил новую печь. Он выбрал одиночество, но не отшельничество ради уединения — он просто не мог представить жизни вдали от родной земли. Даже в молодости, вернувшись из армии в 1955 году, он твёрдо решил: «Больше никуда не уеду».
Летний быт
Лето для Киньягула было временем работы и запасов. Он вставал с первыми лучами солнца, брал лопату и шёл в огород. На участке росли картошка, морковь, капуста и лук. Старик с гордостью показывал гостям свои грядки, где каждый овощ был выращен без химикатов. «Земля сама всё даёт, если её любить», — говорил он, поглаживая мозолистыми руками стебли укропа. Его огород был небольшим, но ухоженным: грядки ровные, сорняки выдернуты, а по краям стояли пугала, сделанные из старых рубах.
Киньягул держал пчёл, и его мёд был легендой среди местных. Ульи, сколоченные из досок, стояли у дома, а старик, надевая потрёпанную сетку, собирал соты с ловкостью молодого. Мёд он обменивал у редких гостей на соль, спички и керосин. Летом он также охотился: расставлял силки на зайцев и ловил рыбу в ближайшей речке. Его старое ружьё, висевшее над печкой, давно не стреляло, но топор и пила были всегда под рукой. Он сам рубил дрова, складывая их в аккуратные поленницы, которые окружали дом, как крепостная стена.
Лето было временем встреч. Племянник Халим, единственный, кто регулярно навещал Киньягула, приезжал раз в неделю на старом «уазике». Он привозил хлеб, крупы, лекарства и спички. Иногда с ним приходили волонтёры из Белорецка, приносившие одежду и консервы. Киньягул, угощая их чаем из самовара, рассказывал истории о медведях, которых, по его словам, он встретил за жизнь не меньше семидесяти.
Зимний ритм
Зима для отшельника была испытанием. Температура в Башкирии опускалась до минус тридцати, и Киньягул готовился к холодам заранее. Он утеплял дом ветошью, затыкал щели мхом, а печь топил дважды в день. Дрова, заготовленные летом, хранились в сарае, где он также держал старые лыжи и санки. «Без огня в лесу не выжить», — говорил он, разжигая поленья. Печка, сложенная из кирпичей, была сердцем дома: на ней он готовил похлёбку из картошки и сушёных грибов, собранных в лесу.
Зимой Киньягул редко выходил далеко. Он чистил снег вокруг дома, проверял ульи и кормил птиц, развешивая на соснах куски сала и морковь для зайцев. Его верным спутником был пёс по кличке Бай, которого подарил племянник после того, как волки загрызли предыдущего. Бай спал у печи, а по ночам лаял, отгоняя лесных гостей. Киньягул шутил, что пёс — его единственный собеседник, когда Халим задерживался с визитами. Зимними вечерами старик чинил одежду, мастерил ловушки или перебирал старые фотографии, хранившиеся в жестяной коробке.
Еда зимой была простой: картошка, квашеная капуста, сушёная рыба и мёд. Киньягул пил чай из трав, которые собирал летом: зверобой, мяту, иван-чай. Он хранил запасы в погребе, вырытом под домом, где температура не поднималась выше нуля. Даже в свои девяносто он спускался туда по шаткой лестнице, чтобы взять банку солёных огурцов или мешок крупы.
Помощь и гости
В последние годы Киньягулу помогали не только родные, но и волонтёры. Халим, его племянник, построил для дяди новый дом в 2023 году, сохранив старый стиль: деревянные стены, маленькие окна, крытая веранда. Волонтёры из Белорецка привозили тёплые одеяла, фонари на батарейках и газовые горелки. Журналисты, навещавшие отшельника, удивлялись его бодрости: в 92 года он сам колол дрова и шёл два километра по лесу, чтобы встретить гостей.
Киньягул не любил суеты, но был рад редким визитёрам. Он угощал их мёдом, показывал свои ульи и рассказывал, как в молодости охотился на кабанов. Его дом был полон самодельных вещей: полки из берёзовых досок, табурет, вырезанный из пня, и занавески, сшитые из старых рубашек. На стене висел старый календарь 1980-х годов, а рядом — икона, которую подарила мать перед её уходом.
Кому достанется наследие
Киньягул ушёл из жизни в июле 2025 года, оставив после себя дом, огород и ульи. Его племянник Халим, по словам местных, планирует сохранить дом как память о дяде. Он говорил, что хочет сделать из него что-то вроде музея для туристов, интересующихся жизнью отшельников. Ульи и пчёлы, которыми Киньягул гордился, перейдут к его двоюродному внуку, который учится пчеловодству. Пёс Бай остался жить с Халимом в Усмангали, где за ним ухаживает вся семья.
Земля, на которой стоит дом, принадлежит администрации Белорецкого района, но Халим надеется выкупить участок, чтобы сохранить наследие дяди. Огород, за которым Киньягул ухаживал до последнего, уже начал зарастать, но местные жители говорят, что весной его приведут в порядок. Личные вещи старика — топор, пила, самовар и жестяная коробка с фотографиями — теперь хранятся у племянника. Среди них нашли старый армейский жетон и письма от сестры, которые Киньягул перечитывал зимними вечерами.
Последние годы
В последние годы Киньягул стал местной легендой. В марте 2024 года члены избирательной комиссии проделали путь в 21 километр на «уазике», чтобы он мог проголосовать. Старик, встретивший их с топором в руках, был бодр и шутил: «Думал, медведь идёт, а это вы». Он никогда не пропускал выборы, считая это своим долгом. Волонтёры, приезжавшие в 2023 году, подарили ему новый фонарь и тёплый тулуп, который он с гордостью носил.