Наша бедненькая, маленькая литература травмы, расправившая плечи пару лет назад и дебютировавшая вместе с прозой «новых тридцатилетних», сходит с авансцены и, кажется, даже садится в зрительный зал, чтобы продолжать играть ключевые роли, но уже «инклюзивно» — с нами и среди нас.
Тренд, раздражавший многих критиков попыткой спряжения современного русского героя со страдательным залогом, уступил место штучке погорячее — литературе психоза, панических атак, трешовых видений и прочего, подчас разыгранного как по нотам умопомешательства, повествующего вроде как о личном опыте, но делающего пространный реверанс в сторону общества.
Грубо говоря, если недавно успешные издательства ставили на романы о расстройствах пищевого поведения, лекарственной зависимости, сложных отношениях с родителями, то сейчас в фокусе внимания — секты, маньяки, черепа косули и голые «белые девы» в лесу, ну а еще — сапсыга. Среди популярных новинок года — две книги, подтверждающие новый тренд. «Сапсыга» писательницы-фантастки и организатора конных походов на Алтае Карины Шаинян и автора «Семи способов засолки душ» Веры Богдановой.
Фантазия Шаинян про сапсыгу — неописуемого пернатого зверька, в которого иногда превращаются туристы на Алтае и за мясом которого все охотятся, родилась из ее же сна. «Посреди похода мне приснился кошмар, и я вывалила сапсыгу на туристов. Мой напарник держался за голову, туристы повелись — ночью у костра люди обычно плохо соображают», — шутит писательница в интервью. Зато роман Веры Богдановой написан по документальному сюжету — в 90-е в Староалтайске в ДК «Рассвет» квартировалась секта «Сияние». Повествование ведется от лица Ники, не вылезающей из психушек дочери уже отошедшего в «высший мир» гуру. Ведет она себя, например, так: «Ника пьет чай. Ника открывает окно, выбрасывает чашку из него, внизу визжит машина, Ника закрывает окно и садится за стол». К слову, чай Ника пила за упокой души своего друга, вроде как еще живого… В общем, Алтай, мифы, шаманы, кони, мистика.
Все эти потусторонние лесные странности в современной прозе уже заставляют вспомнить о немецкой литературе романтизма и натурфилософии, с той только разницей, что герои немецких романтиков не охотились за нуминозным, они его избегали, стараясь унять, выбросить из головы и поля зрения химеру. Наши же, прямо как герои старого доброго голливудского хоррора, ходят за своими кошмарами по пятам, выпрыгивая из машин своих опекунов, сбегая из больниц, отбиваясь в горах от похода. Почему все так мрачно?
Ника считает, что это «случилось из-за времени». Мол, время такое было: голодное, неприкаянное, люди искали новые смыслы и находили их где угодно. Ну а сейчас? А сейчас все хорошо, но без хтони скучно. Во всяком случае, залы презентаций ломятся от веселых молодых людей, которые после этого всего еще больше хотят на Алтай. Как пошутила одна из читательниц, ну и пусть съедят, зато не на работу...
Эксклюзивы "Вечерней Москвы"
Ваше дело — «дудка»: чем опасны вейпы и нужно ли их запретить
Маленькое море с безумными горками: где в Москве отдохнуть у воды при любой погоде