За красивыми фестивалями с перьями и барабанами прячется настоящая борьба — за воду, лес, память и право на голос. В Канаде это называют «неуступленными землями». А как это называется у нас?
Канада: страна фестивалей и неразрешённых договоров
Каждое лето по всей Канаде проходят яркие фестивали Pow Wow — парады культуры коренных народов. Люди в традиционных нарядах танцуют, поют, рассказывают легенды. Туристы улыбаются, фотографируют, пишут восторженные посты в соцсетях.
Но за этой витриной скрывается боль, которую не заметишь с первого взгляда.
Многие из этих праздников проходят на так называемых unceded territories — неуступленных землях. Это территории, с которых коренные народы были вытеснены, но которые официально не были переданы Канаде. То есть государство просто пришло, взяло — и объявило своё.
Пример: город Ванкувер стоит на территории трёх племён — Musqueam, Squamish и Tsleil-Waututh. Ни один договор с ними не был подписан. Официально, по международному праву, эта земля до сих пор не принадлежит Канаде.
Когда сопротивление становится преступлением
В 2020 году в Британской Колумбии вспыхнул масштабный конфликт. Племя Wet’suwet’en выступило против строительства газопровода Coastal GasLink, который должен был пройти через их традиционные земли. Представители клана, не признающие решений федеральных властей, организовали лагеря сопротивления, заблокировали доступ к стройке, перекрыли железные дороги.
Правительство ответило жёстко:
— полицейские операции,
— задержания,
— зачистка лагерей.
И всё это происходило на территории, которая официально даже не принадлежит Канаде.
Туризм вместо прав?
В Канаде сейчас модно быть «осознанным» и «инклюзивным». Открываются музеи коренных культур, в школах читают сказки индейских народов, проводятся конкурсы в поддержку аборигенского искусства. Но это всё — форма, не всегда наполненная содержанием.
Пока одни фотографируют ритуальные танцы, другие теряют доступ к воде, охотничьим угодьям и духовным местам своих предков.
Россия: похожая история, о которой молчат
Коренные народы России тоже есть. Их — более 40, и официально они носят статус "малочисленных". У каждого — своя история, язык, культура, земля.
Но слышим ли мы их?
Мы живём в стране, где можно пролететь 8 часов на самолёте — и всё ещё быть внутри одного государства. В этой гигантской территории живут ханты, манси, ненцы, коми, буряты, саха, чукчи, удэгейцы, эвенки, нивхи…
И каждый раз, когда появляется новость о том, что где-то снова строят трассу, проложили трубу или отдали участок под добычу полезных ископаемых, — мы почти никогда не слышим, что думают по этому поводу те, кто жил здесь столетиями.
Несколько фактов, которые стоит знать
Коренные народы России часто живут в отдалённых и труднодоступных регионах. Их жизнь тесно связана с природой, языком и традициями. Но последние десятилетия приносят с собой не развитие — а постепенное исчезновение этой культуры. Вот лишь несколько примеров:
– В Красноярском крае эвенки регулярно сообщают о вырубке тайги на территориях традиционного промысла. Лес уходит — вместе с охотничьими тропами, грибными местами, священными рощами.
– На Чукотке и Камчатке всё больше детей из коренных семей уже не понимают родную речь. Язык уходит вместе с поколением бабушек, а в школах зачастую не остаётся времени на его изучение.
– В Республике Коми исчезают деревни, где ещё недавно звучала живая речь предков. Вместе с деревнями уходят обряды, песни, уклад.
– На севере России, включая Коми, ведутся масштабные вырубки леса и промышленная добыча полезных ископаемых. Это разрушает территории традиционного природопользования — там, где люди веками жили в согласии с природой.
– В Ханты-Мансийском округе коренным жителям становится всё труднее получить землю под оленеводство или охоту. Причина — расширение нефтяной промышленности и бюрократические барьеры.
– На Чукотке языковая ситуация особенно остра: многие подростки и дети не говорят на родном языке вовсе. Это не только следствие урбанизации, но и результат того, что в системе образования язык вытесняется на периферию — и часто изучается формально, без живой практики.
Земля как память
И в Канаде, и в России у коренных народов одинаковое чувство: земля — это не просто территория, это продолжение рода, духа, идентичности. Там, где можно похоронить отца по обряду. Там, где растёт трава, из которой делают священные повязки. Там, где нельзя рубить деревья без молитвы.
Почему это важно?
Потому что современный мир, в своей спешке и жадности, забывает о тех, кто не кричит громко, кто говорит на других языках, и чья правда часто неудобна.
Лёгко организовать фестиваль. Сложнее — вернуть людям землю.
Легко поставить табличку «территория охраняется». Сложнее — услышать тех, кто жил здесь задолго до нас.
Финал: кому принадлежит земля?
Вопрос, на который никто не хочет отвечать вслух.
Канада строит имидж прогрессивного государства, где с индейцами теперь дружат. Россия — предпочитает не поднимать тему вовсе.
Но от молчания суть не меняется.
Земля не принадлежит тем, у кого бумажки. Земля принадлежит тем, кто её чувствует.
Почему мы с готовностью сочувствуем индейцам в Канаде — и почти ничего не знаем о хантах, саха или чукчах?