Валерия забыла про претензии мужа, вечное недовольство и злобу. Не навсегда, конечно, забыла, на время рабочего дня. Забудешь про такое насовсем, да уж...
В кабинете Валерия села за стол, включила компьютер. И сразу втянулась в работу по уши: цифры, таблицы, проверки. Странно, но здесь, за рабочим столом, она чувствовала себя... нужной, что ли. К ней обращались за советом, спрашивали, как правильно форму заполнить. Анна даже говорила:
— Без тебя, Лерочка, мы бы пропали!
В обеденный перерыв они с Анной сходили в кафе на первом этаже.
— Знаешь, — сказала Анна, размешивая сахар в кофе, — я тут наконец развелась.
— Как развелась? — удивилась Валерия. — А с чего это?
— Да достал он меня, если честно, — вздохнула Анна. — Все ему не так, все не эдак. То суп не такой, то тапки не туда поставила. А сама я что, не устаю? Тоже работаю, между прочим! Домой придешь, а там опять претензии. Надоело, в общем.
Валерия молчала, медленно пила чай.
— А у тебя как, Лерочка? — спросила Анна. — С мужем-то все хорошо?
— Да, конечно, — быстро ответила Валерия. — У нас все нормально.
— Повезло тебе, — улыбнулась Анна. — Хорошие мужики нынче редкость. Которые понимают, что жена — не прислуга какая-то.
В половине шестого Валерия собралась уходить. День прошел спокойно, даже хорошо. Здесь никто не критиковал ее за каждый шаг, не указывал, как работу делать, которую она выполняла уже двенадцать лет.
— Завтра увидимся! — крикнула Анна, уходя в другую сторону.
— До встречи! — помахала Валерия.
***
В автобусе было душно и тесно — час пик. Валерия стояла в проходе, держалась за поручень и думала о том, что дома ее ждет. Химчистка, потом магазин за носками и рубашками, продукты на ужин купить, приготовить, убрать...
Чем ближе к дому, тем тяжелее становилось на душе. Почему так? Раньше она радовалась, когда рабочий день заканчивался, торопилась домой. А сейчас...
Автобус остановился. Валерия вышла, пошла к химчистке. Очередь — человек пять. Стояла, переминаясь с ноги на ногу, поглядывая на часы. Половина седьмого уже. Григорий в семь домой приходит, а у нее еще магазин, продукты...
В магазине носки искала полчаса. Черные есть, размер подходящий, а хлопковые никак не найдет. Консультант, девчонка лет двадцати, плечами пожимает:
— А что плохого в синтетике? Сейчас все носят. Дышащие материалы, антибактериальная обработка...
— Мужу нужны именно хлопковые, — объяснила Валерия.
— Тогда вон там посмотрите, на той полке.
Нашла наконец. Дорогие, но что делать. С рубашками проще оказалось, и она взяла две белых, размер знала точно.
Продуктовый, очередь в кассу. Валерия стояла с тележкой, курица, картошка, молоко, хлеб, и смотрела на часы. Время нарочно мчалось вперед, словно... Словно назло! Уже четверть восьмого! Григорий точно будет ругаться, что ужин не готов.
***
Ключи в замке поворачивались туго, их давно смазать надо было. Валерия толкнула дверь, зашла с тяжелыми пакетами в обеих руках.
— Лера? — сразу раздался голос Григория из кухни. — Ты где пропадала? Уже восемь вечера!
— Прости, дорогой, — ответила она, скидывая туфли и пытаясь повесить пальто. — В химчистке очередь была, потом в магазине долго искала...
— Очередь... — появился Григорий в дверном проеме. — А нельзя было пораньше съездить? Или в другую химчистку? Я же предупреждал, что сегодня важная встреча была, устал очень. Хотелось домой прийти, поужинать спокойно, а тут... В общем, как всегда!
— Сейчас быстро приготовлю, — пообещала Валерия, проходя на кухню с пакетами. — Курочку купила, твою любимую. Минут сорок, и все готово будет.
— Сорок минут? — возмутился Григорий. — Лера, я есть хочу сейчас! Сорок минут — это до скольких еще ждать? Половина девятого получается! Тоже мне, хозяйка!
Валерия растерянно посмотрела на него. Что она могла поделать? Домой только пришла, продукты только купила...
— А что у нас вчера осталось? — спросила она. — Суп еще есть.
— Какой суп? Вчерашний? — поморщился Григорий. — Ты серьезно предлагаешь мне ужинать вчерашним супом? После такого тяжелого дня? Вот так предложение!
— Ну... — задумалась Валерия. — Может, яичницу сделать? Быстро и сытно.
— Яичницу на ужин, — покачал головой Григорий. — Ужин для взрослого человека? Я не студент, чтобы яичницей ужинать. Мне нормальную еду подавай, горячую, свежую, как положено!
— Хорошо, тогда курицу, — согласилась Валерия. — Правда, ждать придется.
— Вот именно что ждать! — раздражался Григорий. — А все почему? Потому что ты планировать свое время не умеешь! Надо было с утра подумать, что на ужин готовить, заранее что-то из морозилки достать. Или вчера вечером приготовить. Элементарная организация, а тебе не дано!
Валерия стала доставать продукты из пакетов, расставлять на столе. Руки слегка дрожали, она старалась не обращать на это внимания.
— И кстати, — продолжал Григорий, — носки в комоде ты так и не разложила. А я и так сегодня утром в темноте рылся, искал черные. Целых пять минут потерял! Что тебе стоило после моего ухода на работу минутку потратить?
— Не успела, — призналась Валерия. — Сейчас сделаю.
— Не успела... — вздохнул Григорий. — Лера, ну сколько можно? Я же с утра говорил! Целый день был у тебя, чтобы носки в ящике разложить! Что за отношение такое? Я... Я будто не с женой живу, а с чужой равнодушной теткой!
— Я на работе была весь день, — тихо возразила она.
— И что? Нельзя было утром перед выходом на пять минут отвлечься? У тебя телефон есть, можно напоминалку поставить! Элементарные вещи, а до тебя не доходит!
Валерия молча кивнула, открыла упаковку с курицей. Стала мыть ее, разделывать. Григорий еще немного поворчал и ушел в гостиную, где немедленно включил телевизор.
Готовя ужин, она думала о сегодняшнем дне. О разговоре с Анной в кафе. «Все ему не так, все не эдак. То суп не такой, то тапки не туда поставила». Странно, будто Анна про ее жизнь говорила.
А потом Анна сказала: «Хорошие мужики нынче редкость. Которые понимают, что жена — не прислуга».
Прислуга. Валерия остановилась, держа в руках кусок куриного мяса. А кем она себя чувствует в последнее время? Женой? Или все-таки...
Нет, что за ерунда в голову лезет! Григорий — хороший человек, работящий, не пьет, не гуляет. Просто характер у него такой, требовательный. И она должна понимать, принимать. В конце концов, он больше денег зарабатывает, обеспечивает их. А ее дело — хозяйство вести, уют создавать.
Но почему тогда на работе она чувствует себя совсем по-другому? Почему там к ее мнению прислушиваются, благодарят за помощь, ценят профессионализм? А дома... Дома она все делает неправильно. Всегда неправильно.
Курица зашипела на сковороде. Валерия посолила, поперчила, накрыла крышкой. Поставила вариться картошку.
— Лера! — крикнул Григорий из гостиной. — А где пульт от телевизора?
— На тумбочке лежит! — откликнулась она.
— На какой тумбочке? Тут его нет!
Валерия вытерла руки, пошла в гостиную. Пульт лежал на диване под газетой.
— Вот он, — подала пульт.
— Надо было сразу сказать, на диване, а не на тумбочке, — буркнул Григорий. — Я полчаса искал. Что за память у тебя, в самом деле!
Валерия вернулась на кухню. И вдруг поняла: она устала. Не просто от рабочего дня, она устала от этого всего. От постоянных претензий, замечаний, недовольства. От того, что в собственном доме чувствует себя... неправильной. Будто все время экзамен сдает, который никак сдать не может.
Когда это началось? И главное, когда это кончится?
***
Следующие несколько дней прошли как во сне. Валерия выполняла свои дела, готовила, убирала, стирала, но что-то внутри изменилось. Она стала замечать каждую претензию, каждое замечание Григория. Считать их, словно ведя счет.
Среда. Утром Григорий недоволен, что она «неправильный» хлеб купила, он черный хотел, а она белый принесла. Вечно ей повторять надо раз по сто! Вечером — претензии по поводу ужина:
— Макароны слишком мягкие, надо было на минуту меньше варить. Элементарно же!
Четверг. Критика насчет мытья пола:
— Неправильно моешь, надо сначала пропылесосить, а потом мыть. Логично же!
И недовольство тем, что она «слишком громко» телевизор смотрит:
— У меня голова болит, а ты, как назло, звук прибавляешь. Что за отношение!
Пятница. Анна после работы в кафе позвала.
— Лерочка, ты какая-то грустная ходишь, — сказала Анна как-то, внимательно глядя на подругу. — Все ли у тебя нормально?
— Да все хорошо, — ответила Валерия, размешивая сахар в чае.
— Ну нет, я же вижу, что-то не так. Расскажи, может, полегчает?
Валерия долго молчала. Потом тихо спросила:
— Анна, а как ты поняла, что разводиться надо?
— А, вот оно что, — кивнула Анна. — Знаешь, когда поняла? Когда осознала, что дома боюсь лишний раз слово сказать. Что каждое мое движение у мужа раздражение вызывает. Понимаешь, не злость даже, а именно раздражение, как будто я ему жить мешаю. В общем, надоело.
Валерия кивнула, все это было слишком знакомо.
— А потом, — продолжала Анна, — я стала на работе задерживаться. Не потому что дел много, а потому что домой идти не хотелось. Боялась, что опять что-то не так сделаю, что опять претензии будут. Думала, это заставит мужа задуматься о поведении. Куда там!
— И что теперь? — спросила Валерия. — Не жалеешь?
— Знаешь, нет, — честно ответила Анна. — Сначала страшно было одной жить. А потом поняла, что я и раньше была одна. Формально с мужем живу, а по сути — одна. Только еще и виноватая во всем. Тоже мне, брак!
Домой в тот день Валерия пришла позже обычного. Григорий встретил вопросом:
— Где ты была? Уже девять вечера!
— С коллегой в кафе сидела, — ответила она, вешая пальто.
— В кафе? — удивился Григорий. — А ужин кто готовить будет? Я есть хочу! Подумаешь, в кафе ее позвали, а ты и рада бежать!
— Сейчас что-нибудь сделаю, — устало сказала Валерия.
Но она почему-то не почувствовала привычной вины за опоздание. Это было странно, непривычно и приятно.
***
В субботу утром, когда Валерия готовила завтрак, Григорий вышел на кухню уже одетый и причесанный.
— Лера, — сказал он, садясь за стол, — мне не нравится, что ты стала задерживаться после работы. Вчера опять в девять пришла. Что за привычка такая появилась?
Валерия поставила перед ним тарелку с яичницей, промолчала.
— Я с тобой разговариваю, — повысил голос Григорий. — Что это за мода, по кафе шляться? Совсем... У тебя дом есть, муж есть. Или тебе дома плохо? Не устраиваю я тебя, что ли?
— Нет, не плохо, — тихо ответила Валерия, наливая ему кофе.
— Тогда что? — настаивал он. — Объясни мне, зачем взрослой замужней женщине по кафе с подружками сидеть? Это что, институт какой-то? Студенческие годы? Тебе сколько лет, напомни? Или в детство впала?
Валерия села напротив, не притронувшись к завтраку.
— Просто хотелось поговорить с коллегой, — ответила она. — Мы с Анной редко видимся после работы.
— Поговорить... — Григорий отрезал кусок яичницы, прожевал. — А со мной поговорить не хочется, получается? Я что, не человек? Домой приходишь — молчишь, на вопросы односложно отвечаешь. А с этой... Как ее... Анной часами болтать готова! Что за отношение?
— Мы просто... — начала Валерия и замолчала.
— Что «просто»? Договаривай до конца! — потребовал Григорий. — Или сказать нечего? Тогда зачем вообще рот открывала?
Валерия посмотрела на него. Вот сидит за столом, который она накрыла, ест завтрак, который она приготовила, и недоволен тем, что она полчаса в кафе с подругой провела.
— Говорили о работе, — сказала она.
— О работе... — покачал головой Григорий. — Ну, конечно же. А дома о работе говорить нельзя, что ли? Или ты считаешь, что меня твоя работа не интересует? Тоже мне, секреты государственные!
— Нет, не считаю.
— Тогда в чем дело? Почему тебе обязательно в кафе сидеть надо, деньги на ерунду тратить. Вместо того чтобы домой вовремя приходить? Ужин готовить, дом в порядок приводить? Куда там, конечно!
Валерия молчала, медленно размешивая сахар в чае.
— И еще, — продолжал Григорий, — носки в ящике ты так и не разложила. Сколько раз говорить надо? Или память совсем отшибло?
— Сделаю сегодня, — пообещала она.
— Сегодня... — фыркнул Григорий. — Как всегда, только и твердишь, сегодня, завтра, послезавтра. А толку никакого! В общем, надоело уже. Элементарные вещи в голове не держишь! Да уж, послал бог женушку...3 ЧАСТЬ РАССКАЗА