Я логопед. Учу говорить неговорящих детей. Меня периодически спрашивают, какой смысл в моей в профессии. Некоторые сразу пишут, что никакого. Те, кто могут научиться говорить - научатся и без меня. Те, кто нет, - сдать их в спец.учреждение и родить новых детей.
Так вот, бывают такие интересные дети, которые без целенаправленного своевременного обучения (если вообще ничего не делать и просто ждать до пенсии) не заговорят. Возникнет вторичная интеллектуальная задержка, нарушится поведение. И ребенок попадет в группу детей с умственной отсталостью. Но, если вовремя начать заниматься, останутся проблемы с письмом (возможно), с математикой в школе. Но этот ребенок пойдет в школу и будет не отличим от остальных детей. Просто не будет отличником.
Я сейчас говорю про моторную алалию. Особенно если она одна, без дизартрии.
Вообще моторных алалий две. Афферентная и эфферентная. И в зависимости от вида методы коррекции будут разные.
Так вот, сегодня поговорим про Колю. Коле сейчас четыре года (и несколько месяцев).
Сначала Коля ходил на АВА, в связи с плохим поведением. Так как по невербальным навыкам (разные сортировки и задания на понимание) он был хорош, занятия АВА быстро подошли к концу и встал вопрос развития речи у логопеда. Так они попали ко мне.
В три года у Коли было несколько простых слов (появились на занятиях по АВА). Также у Коли есть стертая дизартрия. Говорить она ему не мешает, но некоторые звуки он произносит искаженно. В этом возрасте я не занимаюсь исправлением звуков (никто не занимается), так как есть более глобальные проблемы. Максимум, что я рекомендую - это артикуляционная гимнастика дома и консультация невролога.
Звуками лучше всего заниматься после пяти лет - это будет эффективнее.
Также интересный момент, в своих постах я часто отпускаю поведенческие моменты. Описываю именно логопедические занятия. Но, возможно, этим я формирую ложное представление о том, как это проходит. Родителям начинает казаться, что мои детки милые зайчики, а вот свой не такой, наверно что-то происходит не так. Они у меня конечно милые, и конечно зайчики, но они могут плакать, кричать, драться. Один товарищ мне недавно пальцем в глаз случайно ткнул. Было больно, ходила с красным глазом.
Так вот Коля, при всей его миленькости мог устроить концерт везде и всюду. Выходил из метро, смотрел на Казанский Собор, понимал, что сейчас он придет к логопеду, и начинал рыдать уже оттуда. Его приводили, рыдающего и сажали на диван. А потом мы с родителями садились на ковер и начинали играть в игрушки.
Коля плакал пять минут, потом видел, что никто не реагирует. Ему надоедало плакать и он приходил играть с нами. А потом эти истерики просто закончились.
Это пример для родителей, которые считают, что истерики ребенка - это повод не заниматься. "Он же плачет! "- говорят они.
Но ведь он и будет плакать, пока видит, что его слезы работают. На занятии его никто не обижает. Родители сидят рядом. Я подбираю детям их любимые игрушки, чтобы им было интересно приходить. За столом сидеть не заставляю. То есть объективного повода для слёз нет. Хотя вру, есть один. Когда звонит будильник, занятие заканчивается. И красивые игрушки надо оставить в кабинете. Начинается вторая истерика - ребенок отказывается уходить, или требует взять игрушку с собой. Как правило, подобное происходит только в самом начале. Потом ребенок привыкает, что игрушки остаются в кабинете.
Я отвлеклась от Коли. Если у ребенка сохранный интеллект, нет проблем с вниманием и памятью, все происходит достаточно быстро. Уже месяца через три пошли первые фразы. Через полгода фразы стали длинными, пошла вопросительная деятельность. Например он хотел поезд: Света, ты что, потеряла красный поезд?
Этому вопросу его никто специально не учил, он сам подобрал слова.
Также интересный момент - родители говорили, что так он разговаривает только у меня в кабинете (они присутствуют на занятиях), дома он говорит короче и меньше. Но мы перешли на онлайн формат. И проблема ушла - привык дома говорить.
Одним из его любимых дел в кабинете было рассматривание виммельбухов (больших цветных книг без текста) и комментирование их. У меня есть специальные книги, на базе которых я могу выстраивать диалоги с любым ребенком. Так вот, Коле нравилось выбирать иллюстрацию, самому открывать в книге разные окошки (а чтобы их открыть, надо было что -то сказать). Поэтому он думал, что победил систему, и вместо скучных карточек листает интересную книгу. А я в этот момент вытаскивала из него связный рассказ про все, что он в книге видит. Родители были счастливы слушать, как красиво ребенок может говорить. Все были довольны. Сейчас я научила его спорить. А детям очень нравится чувствовать себя важными, главными. И если дать им ситуацию, в которой они могут поучать взрослого, они с удовольствием в нее играют. Как это работает? Я начала делать все неправильно. Сопоставлять разные картинки, описывать предметы.
Я: смотри, какой у меня зелёный медведь!
Коля: Света, ты ошиблась, медведь коричневый!
Я: летом идёт снег!
Коля: Света, ты ошиблась, снег идёт зимой.
Этот навык очень быстро обобщился, Коля начал использовать его в общении с родителями:
Мама: пойдем кататься на качелях!
Коля: мама ты ошиблась, не кататься, а качаться.
Ещё одним очень сложным делом для Коли было название объектов, которые он видит.
Маленькое отступление: дети, особенно со сложностями в развитии, привыкают, что их спрашивают про конкретные вещи. Какого цвета ЭТОТ холодильник. Какой формы ЭТОТ сыр. Кроме того обучение часто происходит с помощью карточек. То есть ребенок привыкает видеть предмет изолированно, на белом фоне. Но, (не принимайте на свой счёт, моя выборка - это дети, которые ко мне приходят, может у вас и не так), бывает, что такой карточный ребенок не может по просьбе выделить один предмет из нескольких и назвать его.
Пример. На листе нарисовано много предметов одной категории. Например еда, транспорт или одежда. Ребенок совершенно точно все эти слова знает. Если ткнуть с любой и спросить: "что это? " - он скажет. А если сказать: "что можно есть?" Или "что можно надеть"? Или ещё проще, показать лист, где все красное и спросить: "что красное?" Ребенок не скажет. Он знает глаголы. Он знает цвета. Если спросить, какого это цвета , он ответит. А вот называть по очереди предметы с листа, на которые взрослый не показывает пальцем - нет. Причем красный весь лист. Можно называть любой предмет - не ошибёшься. Но это задание у многих моих товарищей вызывает ступор и расстройство. Приходится водить их пальцем по листу, чтобы они так называли.
О чем это говорит? Ребенку сложно выделить фигуру из фона. Надо сначала ее выделить, назвать, потом мысленно обратно задвинуть, выделить другую. И это надо делать удерживая в голове инструкцию "что красное?".
И если на плоскости листа дети привыкают это делать, то в пространстве помещения это сложно. Даже ответ на вопрос: "что видишь". С листа ребенок уже отвечает, что он видит, а выделять реальные объекты ещё не научился. У меня для этого действия есть уловка: "давай наденем очки". Ребенок складывает пальцы в колечки и прикладывает к глазам. Это помогает, начинается перечисление. Собственно, Коля так и научился.
Сейчас Коля достаточно спонтанный, отвечает на вопросы, задаёт вопросы. Участвует в диалоге, может рассказать, что ел в детском саду, куда хочет пойти, что хочет делать. История с пони, это с последнего занятия.
Делаем мы, значит, упражнения. И тут он заявляет: "папа, купи мне пони".
Папа уточняет: какого пони, сынок?
Коля: мы с мамой были в магазине, там был пони. Я хочу пони. Большой, вот такой (показывает руками что-то огромное).
Мы уточняем, на кого похож пони? (Вдруг он перепутал).
Он: пони похож на лошадку.
Сейчас по разговору это обычный четырехлетний малыш. Я знаю, что нам ещё осталось доделать, но случайный человек не догадается, что Коля когда-то не говорил.
P.s. написала статью и вспомнила. Когда он пришел, им выставляли РАС. Но, скорее всего, признаки были вторичные, сейчас они сгладились.