Никогда не любила пещеры. Вот не понимаю я этой романтики спелеологии. В чем смысл забраться поглубже и подальше, а потом сидеть в какой-то мокрой яме и дышать плесенью? Даже в детстве, когда мои друзья активно бегали по карьерам и разным подвалам заброшек, я обычно тихо сидела наверху и плевалась. Нет, я не боялась темноты или закрытых пространств, просто… ну, зачем? Мой детский мозг находил в таких приключениях что-то неправильное, лишенное временных рамок, противоестественное для живых.
В принципе, компания у меня собралась тоже без лишних восторгов по поводу подземелий и драконов. Мы тогда ничего искать даже не собирались, просто на выходные решили метнуться на природу в чисто дружеском коллективе из пятерых студентов. Маршрут был самый обычный, планы тоже – костер, палатки, песни под гитару и рассвет на берегу знакомой до последней уключины реки.
Место для стоянки вот было нестандартное. Тихий лес на берегу, в 10км от трассы и ближайшего поселения, так называемый дикий кемпинг, где очень удачно помещалось все наше и ничего чужого. Его Андрюха, один из трех пацанов в нашей компании, присмотрел загодя, когда с отцом на рыбалку катался. Нам понравилось, правда машину пришлось бросить еще на въезде, и топать пешком почти 2км с тяжеленькими рюкзаками за спиной. Но оно того стоило – тишина там стояла такая, что даже говорить громко не хотелось, не то, что шуметь.
Целый день мы копошились в лагере. Пацаны надули лодку и вплотную занялись рыбалкой, а мы с Ксю, как девочки, бродили вокруг палаток по лесу. И что-то так увлеклись – лес оказался на диво плодовит всякими грибочками-ягодками – что сами не заметили, как отошли от лагеря довольно далеко, в овраг. И вот там, совершенно случайно, обнаружили ее. Пещеру.
Пещера эта была откровенно странной. Узкий зев, как будто приоткрытый рот с редкими зубами-камнями, уходил под уклоном вглубь, причем угол наклона был… Ну, я не сильно разбираюсь в пещерах, как я уже сказала, спелеология – это прям не мое. Но даже на мой взгляд природная – а пещера явно была природная, воссозданная без участия человека – пещера изгибалась на входе слишком уж странно. Примерно пару метров узкой кишки вперед, и сразу обрыв вниз на неизвестную глубину. Ассоциация со ртом просто стопроцентная.
Пацаны на нашу находку только руками развели. Никто ничего не знал. Форумы разных любителей тоже про пещеру в наших координатах ничего не слышали, обсуждений не проводили, а знакомые туристы только подлили масла в огонь с просьбами кинуть фотки. Ну, и Леха, как самый отбитый из нас, радостно кинулся внутрь, подсвечивая себе фонариком и крича на ходу что-то вроде:
- Есть кто дома? Мы пришли!
Мы ржали в голос. Андрюха еще успел пошутить что-то вроде «А прикиньте, щас ответят», как вдруг… Ответили. Ну, то есть, не прям ответили, но из глубины, из той части пещеры, где «зев» переходил в «глотку» вдруг раздалось четкое, нереально четкое эхо. Сперва переливистое, голосом самого Лехи, а потом… Потом почему-то голос изменился.
Надо заметить, что мы с Ксю находились достаточно далеко, прямо на входе в пещеру. И молчали. Но эхо из «глотки» по каким-то необъяснимым причинам вдруг «заговорило» голосом Ксю. Это было…
- Вы тоже это слышали? – почему-то шепотом спросила я, и Ксю, мелко-мелко покивав головой, в панике выскочила наружу, на свет, подальше от провала. Я выбежала за ней, но успела услышать, как парни спорят о том, что спуск глубоковат для стандартной веревки, нужна снаряга. Было похоже, что странные акустические приколы подземных глубин они толи не услышали, толи просто проигнорировали.
То, что парни загорелись идеей закопаться поглубже в странную пещеру, стало понятно, когда Леха с Мариком резвыми ланями ломанулись к машине – ага, 2 км в одну сторону! – а Андрюха закопался в какие-то тематические штуки, зачитывая вслух что-то про грунтовые воды, качество обвалов и укрепление прохода. Потом были споры о том, хватит ли принесенного снаряжения, битье себя пяткой в грудь, что «вот этот трос и машину выдержит, не то, что твою тощую тушку», и прочие технические моменты. Наших с Ксю предостережений традиционно никто не слушал. Ну, как это обычно бывает - сначала ор, потом спор, потом дружно бьёмся лбами об реальность.
А реальность тем временем была так себе. Верёвка оказалась коротковата, карабинов не хватало, узлы вязались кое-как, да и Леха, когда попробовал немного спуститься, быстро передумал. Сказал, что слишком узко, не про его качалку праздник, да и опасно, судя по тому, как грунт под ногами плывет.
Вылез Леха и правда по уши в мокрой мягкой глине, попутно уронив-таки с себя фонарик прямо вниз. Это, кстати, был его третий аргумент, мол, фонарик упал, летел-летел, а потом погас да так, что и дна не видно было. В общем, «Как лезть фиг пойми куда на неизвестную глубину? Я туда без света не сунусь!» был его вердикт. На этом экскурсия свернулась сама собой. Никаких голосов на прощание никто, к счастью, не услышал.
Следующие сутки все старательно делали вид, что никакой загадочной пещеры под боком у нас нет. Ну, я-то понятно, меня эта пещера ни в коем разе и виде не интересовала. А вот парни нет-нет, да и косили взглядами в сторону оврага, даже заплыв на рыбалку не устроили, обосновавшись у костра с очередными картами и навигаторами.
Я, увлеченно наблюдающая за парнями в надежде отговорить их от глупости, даже не сразу поняла, что не так. Ксю. Ксю практически все время после той пещеры молчала, не считая коротких вынужденных фраз вроде «Спасибо» и «Выключи фонарик». Держалась она странно, скованно, вроде как старательно имитируя свою обычность, но фальшивя на «высоких нотах». От палаток дальше костра не отходила, разом потеряв интерес ко всем прилегающим красотам, в сторону оврага старательно не смотрела, а вечером первой ушла в палатку и вроде как заснула.
Я – отвратительная подруга. Потому что, отмечая все это, я не сделала ровно ни одного вывода, и только пожала плечами на вопросы парней. Может Ксю перенервничала, или не рассчитала собственные силы? Все же туризм – он тоже не для всех, иногда бывают и такие моменты, когда хочется все бросить и уйти домой… К тому моменту про странное эхо я уже и думать забыла, отвлеченная посторонними темами и событиями. Только подумала, что обязательно обсужу все с подругой утром.
Но утром Ксю в нашем лагере уже не было.
Солнце только начинало подниматься над рекой, еще не до конца сменив ночную хмарь на рассвет. Мы все проснулись почти одновременно, как это и случается в палаточных лагерях - кто-то завозился в спальнике, кто-то уже ушуршал в кусты, попутно уронив миску с крючка и запнувшись о чужой ботинок, у кого-то вдруг заорал будильник. Типичная рутина, ничего особенного. Но… В этой рутине внезапно обнаружился странный, нелогичный элемент.
Обычно Ксю всегда вставала самой последней. Она была той еще соней, никакие шумы ее не тревожили, порой доходило даже до того, что нам ее будить нужно было, чтобы не сбиться со времени маршрута. Но в этот раз ее палатка была уже открыта, а вещи старательно убраны по местам – то есть получалось, что проснулась она раньше. Вот только в лагере Ксю тоже не было. Вообще. Мы честно подождали полчаса, дружно решив, что у девочек могут быть свои причины прятаться в кустах по утрам. Потом начали звать. Потом парни пробежались вокруг в надежде как-то обнаружить потерявшуюся в трех соснах подружку.
Ничего. Ее просто не было. А потом я заметила, что и ее рюкзака с разными полезными вещами нет тоже.
Не знаю, кто и почему решил, что искать Ксю нужно непременно около оврага, а то и в самой пещере. Но это решение, каким бы странным оно мне не показалось, было верным. Первым мы увидели трос, тот самый, с которым Леха пытался забраться в пещеру. Парни тогда отволокли его до стоянки и бросили к снаряге, и вот теперь он оказался закреплен четко между каменных «зубов» пещеры. И не просто закреплен – натянут почти до предела, так, что сразу становилось понятно – с другой его стороны есть кто-то.
Парни аккуратно, чтобы случайно не дернуть за этот трос, вползли внутрь зева. Я уныло потащилась замыкающей, отчаянно ругаясь на дурную подружку и ее экстремальные решения.
- Ау! Ксю, ты там? – заорал во все горло Леха, подсвечивая фонариком внутрь «глотки» и не находя ничего, кроме темноты. Фонарик просто не добивал вниз, как бы странно это ни звучало.
- Нормально все, я уже почти спустилась! – неожиданно раздалось в ответ голосом Ксю. Спокойным, размеренным голосом, как будто она там не спускается фиг знает куда, а неторопливо прогуливается по парку. При том, что этого у нее никто и не спрашивал.
Мы переглянулись. Леха, кажется, хотел крикнуть что-то еще, но не успел. Верёвка дёрнулась, натянулась, и с характерным звуком оторвалась от каменного зуба, силой инерции едва не сбросив вниз всех нас. В пещере сразу наступила страшная, неестественная тишина.
Спустя еще несколько минут тотального молчания Марик вдруг тяжело сглотнул и как-то робко спросил, слышали ли мы звук падения.
Никто не ответил. Мы ничего не слышали. Ни крика. Ни удара. Ни звона камней.
Ничего.
***
Никто не решился спуститься сразу. Мы стояли у входа почти полчаса, то отходя в сторону, то снова заглядывая в эту глотку. Леха трижды перебирал остатки снаряги, как будто за это время у него мог внезапно появиться новый трос или, не знаю, альпинистский опыт. Марик молчал, сжав кулаки - он был человеком действия, и вот эти паузы его мучили, но в текущей ситуации все прекрасно понимали, что соваться вниз без страховки означало просто удвоить количество тел.
Андрюха связался с МЧС. Сигнал, кстати, ловился так себе, пришлось подниматься выше, почти до тропы. Вызов приняли, но срок прибытия был «в течение суток». Суток. Когда человек внизу нуждается в помощи. Возможно, ранен. Возможно, умирает.
И вот как раз когда мы всерьёз обсуждали, можно ли связать воедино два спальных мешка и кусок тента, из пещеры вдруг раздалось:
- Эй! Вы там?
Ксю. Живая! Мы дружно кинулись к краю обрыва, позабыв о безопасности и своих планах.
- Ксю! - крикнул Леха, - Ты в порядке?
- Нога… Ногу повредила… Не могу пошевелиться, - долетел слабый, но уверенный ответ. - Очень темно… фонарик потух…
Мы переглянулись. Голос подруги был хриплым, как будто по-детски обиженным, но… Ну, не так звучит человек, упавший с непойми какой высоты и повредивший ногу! Ни боли, ни истерики, слишком ровный, слишком взвешенный для раненого и страдающего человека. И это заметила не только я. А еще – фонарик. У Ксю фонарика не было, она принципиально не носила с собой «эту тяжеленную бандуру», подсвечивая дорогу телефоном. Который остался в лагере. А фонарики парней были при парнях, кроме того, Лехиного, который он уронил в своей попытке забраться в глотку.
- Ну, где вы там! Мне страшно! – требовательно возопил голос подруги. – Вы меня спасать будете, или продолжите стоять истуканами?!
Вдруг Марик, стоящий ближе всех к глотке и упорно тычущий туда своим фонарем, поднял руку, призывая всех к тишине, и прошептал:
- Я что-то вижу…
Пятно света от фонарика привычно скользнуло в глубину, потерявшись в странной вязкой темноте. Только теперь она не была абсолютной, как раньше, свет не упирался в дно или стену, а цеплял что-то другое. Не сразу до нас дошло, что нечто неестественно белое, овальное и с непонятными провалами по контуру – это лицо.
По цвету оно почти сравнялось с камнями и глиной, и явно не было человеческим. То, что условно можно было назвать глазами, слепо пялилось вверх, на фонарик.
- Какого… - забывшись от шока заорал Андрюха, и лицо, наконец осознав, что его заметили, нырнуло обратно в темноту. – Это – не Ксю!
- А кто, блин?! – заорало в ответ из пропасти. – Призрак коммунизма? Слушайте, мне больно, мне страшно, мне холодно, а мои друзья – клинические идиоты, - судя по всхлипам, Ксю – или тот, кто притворялся ею, сорвалась в рыдания. – Хоть веревку мне киньте, сама попробую доползти, раз вы все такие…
Я не поверила этому голосу. Не знаю, почему. Это было что-то глубинное, бессознательное, что-то, чему нет определения ни в одном словаре. Я просто знала, что с нами говорит кто угодно, но не наша подруга. Но парни – нет. Парни поверили слезам, устыдились, вспомнили, что они – большие и сильные, а Ксю – маленькая и слабая, и нуждается в помощи. И как я ни старалась убедить их не делать того, что они собрались делать, никто меня не послушал.
Сначала полез Леха. Конечно, Леха, кто ж еще. Упертый, шумный, упрямый, с этой своей идиотской бравадой, которой он всегда прикрывал страх - мы все это знали, и он это знал, но играл до конца. Они с Мариком кое-как состряпали себе что-то вроде системы: две веревки, страховка из тента, привязанная к корню дерева, налобник Андрюхи и общий оптимизм.
- Я иду первым, - бросил он и укоряюще посмотрел на меня. - Если она правда там - подниму. Если нет - сам гляну, чё за чертовщина.
Я промолчала. Мне вдруг стало очень холодно, как будто внутренности выморозило ледяным ветром, хотя погода была прекрасна и солнечна. Все шевелилось внутри, все протестовало. Но сказать «не лезь» было бы глупо и нечестно по отношению к подруге. Мало ли, что я чувствую. Мало ли, что от страха – не за себя даже, за парней и подругу – коленки трясутся так, что стоять прямо почти невозможно. Я промолчала.
Леха спустился быстро, скорее даже съехал по влажному грунту, и через какую-то пару секунд мы наблюдали только веревку, которая уходила в темноту, и редкие всполохи фонарика. Вскоре пропали и они, но звук почему-то продолжил доходить. Сперва Леха бормотал что-то невнятное, себе под нос, потом затих, а потом… веревка дернулась и провисла. В полной тишине.
- Леха? – осторожно крикнул Марик в темноту.
Тишина.
- Леха, твою мать! Ты в порядке? – крикнул Марик еще громче, почти утыкаясь лицом в «глотку».
И тут из глубины раздалось:
- В порядке. Просто темно тут. Сейчас… Сейчас Ксю найду.
Голос был… ну, похож. Очень. Но от того хуже. Он звучал как Леха - интонации те же, но паузы - другие. Придушенный голос, лишённый воздуха, как будто человек говорил, зажав рот рукой.
- Он в норме, - сказал Марик. - Слышала?
- Не знаю, - пробормотала я. - Что-то… не так.
- Ты просто на панике.
И Марик, схватив веревку, нырнул вниз с криком:
- Я сейчас, Лёха, братан. Подожди.
Верёвка снова натянулась, второй фонарик мелькнул, а потом - та же тишина. Только теперь тяжёлая, словно придавливающая к полу. Мы остались вдвоём, я и Андрюха. Он ходил кругами, матерился себе под нос и уже вынимал третий трос из рюкзака, хотя мы оба знали, что в этом не осталось смысла.
- Я за ними, - бросил он, не глядя на меня.
- Ты не вернёшься, - от бессилия я заплакала, но друг так и не посмотрел в мою сторону, молча съехав вниз по стене.
В пещере вдруг стало очень тихо. Я присела на корточки, обхватила колени руками, и просто замерла в ожидании. Не знаю чего. Любого звука. Слезы катились у меня из глаз, будто я уже заранее оплакивала их всех.
И тогда голос раздался снова.
— Слушай, нам долго тебя ждать? Ты спускаться будешь?
Я дернулась. Это был голос Андрюхи. И одновременно – не его.
- Маша… — добавил кто-то голосом Марика. - Ну пожалуйста… нам одному страшно…
- Тут темно, - снова голос Лехи. - Но не больно. Мы нашли Ксю. Всё нормально. Спускайся.
Я медленно попятилась прочь от страшного колодца. Мои друзья, мои настоящие друзья, не стали бы звать меня туда, прекрасно зная, как я отношусь к пещерам и залазам. И «нам одному»…
А то, что говорило голосами моих друзей вдруг обиженно заворчало, зарычало. Что-то хрустнуло громко, послышались звуки короткой борьбы, снова хрустнуло – и все это в тишине, в жуткой тишине жуткой пещеры. Когда снизу донеслось чавканье, я уже бежала прочь изо всех своих сил, подальше, как можно дальше от прОклятой пещеры…
***
В лагерь я вернулась в таком состоянии, что и шага лишнего не сделала бы. Но уснуть смогла только ближе к рассвету, если это вообще можно было назвать сном. Просто в какой-то момент мышцы окончательно отказались держать тело, и я завалилась на бок, прямо на спальник. Ни костра, ни еды, ни даже фонарика у меня не было - я просто лежала там и слушала. Шорохи, капли, свои собственные мысли. До последнего надеясь, что вот-вот, сейчас все изменится, сейчас я открою глаза и увижу своих друзей.
Проснулась я от хруста веток - короткого, четкого, совсем рядом. Сердце не забилось чаще, потому что оно, кажется, и не переставало колотиться. Я просто медленно села, стараясь не шуметь, и прислушалась.
Кто-то подошёл вплотную. Движение тени на тенте - и молния распахивается.
- Маш… - Ксю. Вся в грязи, волосы мокрые, на лбу ссадина, куртка порвана, лицо опухшее от слёз. - Ты чего тут сидишь? Мы выбрались.
Я не сразу ответила. Просто смотрела. Неужели? Ксю присела у входа, вытянула ноги, будто проверяя, на месте ли.
- Как… выбрались? – с трудом выговорила я, и голос мой прозвучал как чужой.
- Ну, сложно было. Мы вниз упали, далеко, ты сама видела. Потом нашли тоннель, или шахту, чёрт его знает. Там ещё вода была. Думали, не выберемся, но Лёха как-то сориентировался. Парни сейчас вещи собирают, а я пошла тебя звать.
Она говорила быстро, не глядя в глаза, как будто боясь, что я сейчас перебью ее. Что-то лепетала, порой совсем уж бессвязное, про то, как было страшно там, в темноте, как Марик порвал ботинок и ругался, как Андрюха по пояс провалился в воду, и как она сама падала три раза. Нормальное поведение человека, пережившего стресс, если бы не…
- Ты, Маш, только не бойся. Пойдем, поможем пацанам, там недалеко. И неглубоко. Совсем не больно, - и Ксю потянулась в явной попытке схватить меня за руку. И тогда я заметила то, на что в порыве радости старательно не обращала внимания.
Ксю не дышала. Вообще. Ни вдохов, ни выдохов, ни пара изо рта, хотя рассвет выдался прохладным. А то, что она говорила…
Я поднялась на ноги, выбираясь из палатки и старательно делая вид, что ничего не заметила – ни этого ее жеста, ни совершенно целой «травмированной» ноги, ни отсутствия дыхания. Не подавала вида. Просто взяла бутылку воды и начала пить, чтобы выиграть время. Если честно, никакого плана у меня не было, мне просто было очень плохо, страшно и отчаянно, до тошноты, больно за своих друзей. В тот момент я совершенно ясно поняла – их больше нет. Никого. Не знаю, что случилось там, внизу, но то, что стояло рядом со мной, никакого отношения к ним не имело.
- Да пойдем же! Что ж ты за трусиха такая, а? Пацанам помочь надо, они там ранились, им тяжело. Всего-то прыгнуть в пещеру – и все, - продолжала быстро говорить Ксю, кружа вокруг меня.
Я не ответила. Я все еще пыталась найти выход. Ну, и, да, мне просто невероятно, феерично повезло, как всем героям подобных сценариев – в тот момент, когда Ксю уже схватила меня в явном намерении тащить за собой вопреки моему желанию, за деревьями что-то завыло, потом гулко хлопнуло - и в просветах стволов замаячили фары. Большой синий внедорожник, с проблесковым маяком и надписью «СПАСАТЕЛИ», медленно выкатился по тропе прямо к лагерю.
Я дернулась в сторону от машины, и поняла, что меня больше никто не держит. То, что притворялось моей подругой, куда-то исчезло. Испарилось. Пропало. Как самый реалистичный в мире глюк, оставляющий синяки на руках.
Вот так пятеро мужчин в ярких жилетах на загруженном до предела внедорожнике спасли мне жизнь. Вглядываясь в их хмурые лица, наблюдая за короткими, точными движениями, я как-то даже расслабилась, ну, по крайней мере мое сердце точно перестало ломать ребра. Вопросов мне никто не задавал, просто молча сунули в руки термос и какой-то бутерброд, пока сами снимали координаты и оглядывались.
А когда я показала им пещеру, и вовсе выдали странную реакцию. Злость. Вот злость – это реально последнее, чего я ожидала. Правда и объяснили все сразу же, не став держать интригу. Оказалось, что эта "пещера" - не пещера вовсе, а один из обвалов в старом бункере. Старая карта леса, которую достали с планшетки, показала это сразу – почва тут неоднократно осыпалась, трещины в породе фиксировались еще в девяностые. Кому и зачем в лохматые годы понадобился бункер в таком ненадежном месте, уже неизвестно, но протяженность у него приличная, и осыпающийся грунт нет-нет, да и открывает новые «входы», запечатывая часть старых.
Получалось, что история копии Ксю не целиком была бредом. Потому что спасатели довольно быстро нашли реальную бетонную шахту, примерно в пятистах метрах от пещеры, с вполне пологим спуском, лестницами и, насколько мне было видно с моего места, бетонными кольцами стен и пола. Я за спасателями не пошла. Сидела на бревне и пила вино из фляжки Лёхи, которое нашла у себя в рюкзаке. Наверное, он сунул его туда в первый день, втихаря, «на потом» …
Вынесли тела вечером. И если плотные мешки с очевидным содержимым просто пугали до дрожи, то серые, какие-то жуткие лица спасателей вызывали реальный ужас. К тому моменту я уже обзавелась компанией из парамедиков и каких-то загадочных людей в военной форме, и все мы наблюдали, как спасатели, выбравшись из лаза со своей тяжелой во всех смыслах ношей, разбрелись по территории. Кто-то судорожно курил, кто-то блевал за машиной, кто-то просто стоял и смотрел в пространство невидящим взглядом.
Нашли только парней, тела Ксю там, внизу, не было, но, как оказалось, это ничего не значило.
Я не спрашивала. Ни о чем. Молча села в машину к парамедикам, молча смотрела в окно на проплывающие пейзажи. Только не слушать не получалось. А парамедики тем временем, не особенно стесняясь моего присутствия, вовсю обсуждали то, что увидели.
- У парнишек этих шеи… Шеи сломаны, понимаешь? Не от падения, от падения не такие травмы, уж поверь. Их… руками ломали, - шептались фельдшеры, пока я усиленно смотрела в окошко и игнорировала, игнорировала, игнорировала… - И следы эти. Укусы – точно говорю. Не звериные. Страсти-то какие…
Через три дня состоялись похороны, сразу для всех троих. Родители Ксю отказывались верить в то, что их дочери больше нет, настаивали на поисках, а потому четвертого – пустого – гроба не было. Парней хоронили в закрытых гробах, не распахнув их даже для прощания, и, судя по лицам их родителей, это было очень… правильное решение.
Я стояла у края могил и думала только об одном - там, в той дыре под землёй, что-то живёт. Смотрит вверх. Ждёт. И жрет. И что оно практически идеально умеет имитировать человека, поэтому вопрос времени – когда, почему и как именно оно выйдет наружу.
***
Чего я даже не подозревала – так это того, что первой, к кому оно явится, буду я. Не знаю, как оно нашло меня, думаю, что по запаху, как все звери и те, кто живет в темноте. Важнее тут то, что оно нашло. И начало звать.
Я пыталась не слышать. Спала в наушниках, жила в постоянном фоновом шуме, смотрела телевизор фоном, пока кто-то под окном, за стеной, на потолке, из подвала все повторял и повторял моё имя голосом Ксюши. Я меняла сим-карты, гаджеты, квартиру, даже психиатра, и всё равно ночью слышала это: «Спустись ко мне. Ну пожалуйста. Давай же, не трусь, это совсем не больно», хриплым, будто простуженным, но таким родным голосом.
Врачи мне сказали: «Процесс горевания. Ты была в шоке, потеряла друзей, не попрощалась». Я отвечала: «Это не я говорю с ними – это они говорят со мной, причем даже не внутри моей головы». Они писали в карточке: деперсонализация, ПТСР, слуховые псевдогаллюцинации. Но лекарства не помогали, даже самые сильные, даже уколы. Это существо, так идеально, с каждым разом все лучше и лучше, имитирующее голоса моих друзей, знало, как пробраться сквозь все преграды.
В какой-то момент я поняла - оно не уйдёт. Не отпустит. Потому что я услышала, увидела и не пришла. Видимо, у монстров тоже бывают незакрытые гештальты.
***
Что ж. Если ему так нужно, чтобы его слышали, чтобы шли именно за ним… Не скажу, что это был шикарный вариант, но все же лучше, чем палата два на два с орущими соседями, размазывающими фекалии по стенам.
Купила набор игл, шприц, пузырёк с раствором и пару плоских резиновых затычек в аптеке через три района. Схему нашла на форуме для экстремалов, ту, где про «автономную блокировку сигнала». Больно было только вначале. Потом - тишина.
Совсем. Абсолютная.
Никаких голосов. Никаких имён. Никаких «пожалуйста» голосами моих покойных друзей.
***
Теперь я выгляжу совершенно нормально. Ну, для моего прошлого. Я работаю, хорошо кушаю, хожу по улицам, занимаюсь спортом и улыбаюсь соседям. У меня слуховой аппарат в кармане, и вообще-то я должна носить его, но он выключен. А мне все равно.
Говорят, звук - важнейший из чувств. Что без него теряешь часть мира. А знаете, что скажу я? Мир звуков реально переоценён. Особенно если в нём есть кто-то, кто умеет звать тебя из-под земли.
________________________________________________________
*Понравилась история? Смело поддерживайте автора лайком, подпиской и комментариями. Я открыта для диалога и с удовольствием выслушаю ваши идеи, мысли и пожелания.
*Поддержать меня и канал материально можно через кнопку «Поддержать» или напрямую: 2202 2032 1606 5799, сбербанк. Донат не является обязательным, но значительно ускоряет время выхода новых роликов и увеличивает их длительность😜