Татьяна Сергеевна стояла на лестничной клетке перед знакомой дверью и не решалась нажать на кнопку звонка. Она знала, что Даниэль живет один. Он рассказал ей, что отец давно умер, а мама вскоре вышла замуж и укатила к новому мужу в Италию. Но все равно, она робела. После недолгих раздумий Татьяна все же позвонила. Ей не торопились открывать. Тогда она нажала еще раз. Начало здесь
<<Дома нет? Выходной же… Может в магазин пошел? А вдруг на свидание…Спуститься вниз и подождать в машине? А смысл? Так можно до вечера ждать. Знать бы чего ждать>>,— так размышляла Татьяна Сергеевна, а сама все нажимала и нажимала на кнопку звонка.
Неожиданно дверь соседней квартиры открылась.
— Дамочка, вы к кому? — строго поинтересовалась почтенного возраста бабушка, с любопытством оглядывая незнакомую женщину.
— К Даниэлю Марковичу,— вежливо ответила Татьяна Сергеевна,— не знаете, он никуда не уехал? — спросила женщина, надеясь, что такие вот бабушки про своих соседей знают всё.
И не ошиблась.
— Знаю, как не знать.В больнице он, вчера только скорая забрала.
— Как в больнице? Почему? Что случилось? — встревоженная Татьяна Сергеевна засыпала старушку вопросами.
И добрая соседка поведала, что когда она вчера позвонила в дверь Даниэля Марковича, чтобы угостить его свежими пирожками, которые только что испекла, тот долго не открывал, хотя она точно знала, что он дома. А потом открыл. Но вид у него был такой, что пожилая женщина сразу сообразила позвонить в скорую. Бригада приехала быстро и, поблагодарив участливую соседку, увезли мужчину в больницу.
Уточнив номер больницы, Татьяна Сергеевна уже мчала туда, едва дожидаясь, пока на светофорах загорится зеленый свет.
Когда она вошла в палату, на ходу надевая выданный ей белый халат, Даниэль Маркович видимо спал. Она тихонько подошла к его постели и присела на краешек.
Лицо любимого мужчины было бледным, глаза закрыты. На щеках заметна легкая небритость, которая прибавляла ему несколько лет. Сердце Татьяны сжалось и она с ужасом подумала о том, что едва обретя свою любовь, может снова ее потерять, причем уже безвозвратно. Им обоим уже немало лет и кто знает сколько еще отмерено. Но точно уже гораздо меньше, чем прожито. Разве стоят какие-то условности, счастья быть вместе? Слезы невольно потекли из ее глаз. Татьяна накрыла холодную руку Даниэля своей.
— Татуся? — услышала она свое имя, которое едва слышно произнес мужчина, открыв глаза.
— Привет,— сквозь слезы улыбнулась Татьяна Сергеевна, нежно сжимая его руку.
— Ты приехала насовсем? — поинтересовался Даниэль Маркович.
И если направляясь в город, Татьяна сомневалась — правильно ли она делает? То сейчас все сомнения ушли прочь.
— Насовсем,— утвердительно кивнула она,— ты только выздоравливай.
— У меня нет других вариантов,— слабо улыбнулся мужчина,— еще вчера я бы так не сказал.
И мужчина поднес руку Татьяны, лежащую на его руке к губам и нежно поцеловал.
Два дня Татьяна не отходила от Даниэля. В этом не было особой необходимости, так как врач сказал, что угроза уже миновала, но она должна была сама в этом убедиться. Ночевала она в квартире Даниэля. Он отдал ей свои ключи, чтобы Татьяна не моталась туда-сюда в свою деревню. На работе женщина взяла отпуск. Ее отпустили без всякого, так как у нее в запасе были дни неотгуленного прошлогоднего отпуска.
Даниэлю Марковичу уже разрешили выходить на прогулку и после утренних процедур, они вместе вышли в больничный сад. Погода стояла чудесная и они тихонько бродили, взявшись за руки, как когда-то в далекой юности. Вдруг мужчина резко остановился и внимательно посмотрел в глаза Татьяне.
— Кирилл мой сын, а Есения моя внучка? — неожиданно задал чрезвычайно важный для себя вопрос мужчина и замер в ожидании ответа.
— Да,— кивнула Татьяна, больше не в силах скрывать от него правду,— как ты узнал?
— Я же художник,— довольно улыбнулся больной,— Кирилл не похож ни на твоего мужа, ни на своих братьев. Он похож на тебя, а еще я уловил в его внешности свои черты. А Есения, ты уж прости, немного напомнила мне мою маму. Такая же деловая и любопытная.
Глаза его сияли таким счастьем, что Татьяна невольно залюбовалась Даниэлем.
— Да, она такая.
— Так ты поэтому уехала тогда? — наконец-то догадался мужчина о причине ее бегства,— Но почему?!
Татьяна Сергеевна нахмурилась.
— Ты тогда сказал, что тебя чужие дети не беспокоят, а о своих еще думать рано…
— Но я же ничего не знал! — выкрикнул мужчина,— он уже был в проекте — мой ребенок!
Даниэль Маркович так распереживался, что Татьяна Сергеевна испугалась. Сердце надо было беречь, все-таки он был еще не совсем здоров.
— Ну не нервничай так, пожалуйста,— сказала она примирительно,— уже ничего не вернуть.
— Привези ее ко мне,— вдруг попросил мужчина с мольбой глядя в глаза Татьяны.
— Кого? Есению? — уточнила на всякий случай Татьяна,— Как ты себе это представляешь?
Но предполагая, как мужчину расстроит ее отказ, все же согласилась.
Они договорились, что пока ничего никому говорить не будут. Потом обязательно скажут всем, и девочке и сыновьям. Но позже, а пока он для Есении старый бабушкин друг.
На следующий день Татьяна Сергеевна с Есенией ехали навестить больного бабушкиного друга. Когда они уже въехали в город, позвонил Даниэль Маркович и попросил заехать к нему домой за свежей рубашкой, если конечно, их это не затруднит.
Татьяна Сергеевна свернула в сторону дома мужчины. <<Не хочет, чтобы внучка видела его в больничной пижаме,>>— подумала про себя женщина и незаметно улыбнулась.
— Бабушка, это ты? — восторженно вскрикнула Есения, увидев портрет молодой девушки, который висел на самом видном месте в квартире Даниэля Марковича.
В квартире мало что поменялось за это время. Разве что обои были другие и некоторую мебель обновили. А книжные полки, набитые книгами были все те же, картины и иконы висели все там же.
— Я,— улыбнулась Татьяна Сергеевна,— ты узнала меня?
— Конечно, я же видела твои фотки. Но ты здесь прямо красавица, бабуль!
Женщина смотрела на свой портрет и вспоминала слова Даниэля:<<Мне несколько раз предлагали купить твой портрет за хорошие деньги. Но никогда, даже в самые тяжелые времена, у меня не было мысли его продать. Тебе здесь всегда восемнадцать. Именно такой я тебя полюбил>>.
Собрав все, что просил Даниэль, бабушка с внучкой уже было собрались выходить, как вдруг они услышали, что входная дверь открылась. Обе замерли и переглянулись.
— Это кто? — почему-то шепотом спросила девочка.
— Не знаю, — пожала плечами Татьяна Сергеевна.
Послышались чьи-то шаркающие шаги и на пороге появилась пожилая женщина в дорогих стильных очках и приглушенно красно-кирпичного цвета брючном костюме.
— Вы кто? — поинтересовалась девочка с интересом разглядывая старушку.
— Позвольте мне задать вам тот же вопрос! — строго произнесла вошедшая.
Татьяну Сергеевну поразила догадка. Кажется она знала кто стоит перед ней.
— Ангелина Эдуардовна? — вспомнила она наконец имя-отчество мамы Даниэля.
— Даааа,— протянула пожилая женщина, по очереди разглядывая девочку и женщину, которые стояли и в свою очередь бесцеремонно разглядывали ее,— а вы простите, кто?
— Видите ли, ваш сын сейчас в больнице…— начала было объяснять Татьяна Сергеевна.
— Я в курсе, что мой сын в больнице, — резко произнесла Ангелина Эдуардовна, перебив Татьяну, — что вы здесь делаете?
— А вы бы бабушка, не возмущались сильно. Мы за одеждой вашего сына заехали, чтобы ему отвезти. А бабушка моя к нему уже неделю ходит, бульоны ему варит, кашки разные, вкусненьким кормит. Так что вместо того, чтобы возмущаться, спасибо ей скажите! — неожиданно выдала Есения, ничуть не смутившись.
От такой отповеди брови старушки поползли вверх, но она взяла себя в руки.
— А кто у нас бабушка? — поинтересовалась она, переведя взгляд на бабушку нахалки.
— Меня зовут Татьяна Сергеевна,— представилась женщина.
Ангелина Эдуардовна поправила очки и долго и очень внимательно изучала бабушку Есении. Девочка уже хотела сказать, что им пора, но не успела.
— Танечка из торгового училища, которая живет в деревне,— медленно, но очень четко произнесла старушка.
Вот это память у старушки! Татьяна Сергеевна сильно удивилась. Узнать в женщине, которой уже перевалило за пятьдесят восемнадцатилетнюю девочку…
— Да, это я,— уверенно произнесла Татьяна.
— Ну и зачем ты опять появилась в этом доме? Снова несчастье нам принесешь? — едко произнесла Ангелина Эдуардовна,— ведь после того как ты умотала куда-то даже не сообщив об этом, мой мальчик месяц из дома не выходил. У него депрессия такая была, что мы с мужем покойным боялись, что руки на себя наложит. Ляжет на диван, уставится на портрет твой,— женщина кивнула головой в сторону, где находился портрет юной Татьяны, — и лежит целыми днями.И если бы не мой знакомый, который тогда по моей просьбе, пригласил сына в Москву помочь ему в подготовке художественной выставки, я не знаю, когда бы он пришел в себя. На той выставке и твой портрет был. Его даже купить хотели, но сын ни в какую. Зря… Хорошие деньги предлагали.
Татьяна Сергеевна от таких слов была в шоке. Даниэль об этом периоде ничего не рассказывал. Она думала ей было тяжело, а оказывается и он вон как страдал.
— Ладно, к чему уже об этом вспоминать,— попыталась сгладить ситуацию Татьяна.
— Ба, а это она о чем? — Есения толкнула бабушку в бок и внимательно посмотрела ей в глаза.
В голове подростка не укладывалось то, что сейчас произнесла эта странная женщина в понятие “дружба” о которой рассказывала бабушка в отношении Даниэля Марковича.
— Даниэль Маркович был твоим парнем, а не другом? — задала уточняющий вопрос девочка.
— Да, мы встречались,— подтвердила мысль внучки Татьяна Сергеевна.
Она поняла, что инициативу надо брать в свои руки, иначе неизвестно чем все это закончится.
— Это что-то кардинально меняет? — спросила она у Есении.
Девочка задумалась, пожала плечами и вздохнула.
— Не особо. Но надо было сразу правду сказать.
— Прости, я смалодушничала,— покаялась Татьяна Сергеевна, и обращаясь уже к пожилой женщине предложила,— мы едем в больницу, можем вас взять с собой.
— Хорошо, — после некоторой паузы согласилась Ангелина Эдуардовна, только дайте мне десять минут. Я все таки с дороги.
— Будем ждать вас в машине,— сообщила Татьяна Сергеевна и они с Есенией вышли из квартиры.
— Мама?!
Даниэль Маркович не поверил своим глазам, когда спустившись в больничный сад, увидел Ангелину Эдуардовну в компании Татьяны и Есении, где они все вместе его ждали.
— Да, сын, это я. Хотела приехать к тебе пораньше, но не могла взять билет на самолет. Думала тебе совсем плохо, помощь моя требуется, а тут смотри-ка Татьяна твоя объявилась,— не удержалась от язвительного тона пожилая женщина,— ухаживает за тобой.
— Мама, разве это плохо? — улыбнулся Даниэль и с такой любовью посмотрел на Татьяну, что понять какие чувства он испытывает к этой женщине было совсем нетрудно.
— Не знаю, не знаю. А вдруг она позарилась на нашу прекрасную квартиру? Деревенские они ушлые! Я смотрю у нее и ключи уже есть…
— Мама! Что ты говоришь? — возмутился Даниэль.
А Татьяне Сергеевне вдруг стало смешно. Она не стесняясь, расхохоталась.
— Не переживайте, мне ваша квартира ни к чему. У меня есть прекрасный большой дом, дорогой автомобиль, на котором вы кстати ехали. Я вполне себе обеспеченная женщина, так что за свое имущество можете не волноваться.
— Да?
Пожилая женщина недоверчиво покосилась на Татьяну Сергеевну и придирчиво ее осмотрела. Она оценила качество одежды и стиль. Хоть ей и было уже далеко за семьдесят, но в моде и хороших вещах она разбиралась все так же.
— Мммда… от той деревенской девчонки уже мало что осталось,— изрекла она задумчиво.
— Да что ж вы пристали к моей бабушке? — подала голос возмущенная Есения, — тоже мне икона стиля. К вашему прекрасному костюму туфли надо, а не вот эти вот тапочки! В нашей деревне в таких в огород ходят! — с вызовом произнесла она.
У Ангелины Эдуардовны от возмущения округлились глаза и она на минуту замерла, думая что ответить этой нахалке..
В этот момент Татьяна Сергеевна перехватила инициативу, пока не разразился грандиозный скандал.
— Есения, на тебе кошелек, сходи пожалуйста купи всем мороженое. Там на первом этаже есть. Мы мимо проходили. Видела?
— Видела,— кивнула головой девочка, беря протянутый кошелёк, — кому какое?
— На свой вкус,— ответил Даниэль Маркович.
— Хорошо,— кивнула Есения и направилась к зданию больницы.
— Даниэль, ты слышал, как эта юная особа разговаривает с твоей матерью! — наконец пришла в себя Ангелина Эдуардовна,— у меня ноги больные, поэтому я и в тапочках. Как она смеет мне такое говорить? Мне, пожилому человеку? Если я еще немного пообщаюсь с этой наглой девицей, то пациентом кардиологии буду я вместо тебя!
— Мама, она подросток и поэтому как умеет так и защищает свою бабушку. Тебе не следовало так говорить про Татьяну. И вообще, мы с Татьяной решили жить вместе. Так что я прошу тебя уважительно к ней относиться,— строго произнес Даниэль Маркович.
— Я так и знала! Так и знала! — пафосно воскликнула пожилая женщина.
Даниэль Маркович обнял за плечи Татьяну и притянул к себе поближе, как бы давая понять, что в обиду он ее никому не даст, даже родной матери.
<<Интересно, что ты скажешь, когда узнаешь. что эта “наглая девица” твоя правнучка>>,— подумал про себя мужчина и невольно улыбнулся.
Продолжение
Прекрасного доброго утра! Пусть все будет хорошо!