— Ну как ты так ешь, Лера? Словно решето у тебя во рту! Посмотри, сколько крошек вокруг тебя, а у нас с Мишей всё чисто! — отвлекаясь от беседы, Тамара Петровна бросила мне замечание.
Я замерла с пирожком в руках, взглянула на Михаила и, не спеша дожевав кусок, сделала глоток чая.
— Тамара Петровна, какая разница, как я ем? Не переживайте, я всё за собой уберу!
— Большая разница, Лера! По тому, как девушка ест, сразу видно, как она будет дом вести!
— Мам, успокойся, — вмешался Миша. — Лера хозяйственная, просто пирожки рассыпчатые, вот и крошек много.
— Не понимаю, зачем устраивать такой беспорядок, если можно быть аккуратнее! Если бы я так в своём доме жила, он бы давно в хлев превратился!
Я решила не продолжать спор. Всё равно, как говорится, насильно мил не будешь.
С Михаилом мы готовились к свадьбе, и Тамара Петровна, моя будущая свекровь, явно нервничала по этому поводу. Когда мы только познакомились, она встретила меня без особой радости, а после того, как Миша сделал мне предложение, её неприязнь стала ещё заметнее.
— Вы уже думали про свадебное меню? — резко сменила тему Тамара Петровна, от крошек пере Visualizing chart... переходя к свадьбе.
— Да что там думать? Через пару недель сходим в ресторан, всё там обсудим, — ответила я.
— Какой ещё ресторан, Лера? Я же сразу сказала — соберёмся у меня. Квартира просторная, места хватит. Раскладной стол поставим в гостиной, я что-нибудь приготовлю. Пусть твоя мама тоже помогает, я вам не повариха!
— Тамара Петровна, даже в вашей большой квартире тридцать человек не поместятся! Где нам всем разместиться?
— Лера! — свекровь закатила глаза с театральным вздохом. — Тридцать человек? Вы что, весь город на свадьбу зовёте?
— Мы с Мишей несколько раз обсуждали список гостей, и там минимум тридцать человек!
— Зачем вам такую толпу кормить? Позовёте родителей да сестру Миши с семьёй. Посидим по-семейному и разойдёмся.
— Мы решили пригласить тех, кто нам дорог. Эти люди важны для нас, и мы хотим видеть их на нашей свадьбе. А по-семейному у вас можно собраться в любой другой день. Свадьбу мы хотим отметить в ресторане!
Тамара Петровна изрядно потрепала нам нервы из-за свадьбы: где праздновать, что надеть, как себя вести. Она звонила утром и вечером, поднимала эти темы, когда мы заходили к ней на чай. Было тяжело, но свадьбу мы отстояли и провели так, как хотели. Правда, «наградой» за это стало кислое выражение лица Тамары Петровны весь праздничный день.
В ресторане она не удержалась от комментариев:
— Лера, скажи, сколько стоит эта маринованная рыбка? — спросила она, пока я готовилась к очередному конкурсу.
— Тамара Петровна, я не помню цен! Примерно сто рублей на человека, — быстро ответила я, собираясь идти к сцене.
— Во-о-от! — воскликнула она, схватив меня за руку. — А мы бы дома приготовили, за пятьдесят рублей на человека! Неумная ты, Лера!
— Конечно, дома готовить дешевле, — ответила я. — Но в день свадьбы я хочу отдыхать и наслаждаться праздником, а не стоять у плиты, чтобы сэкономить пятьдесят рублей! — Я вырвалась из её хватки и ушла.
Она что-то ещё говорила мне вслед, но я уже не слушала. Хотелось просто наслаждаться своим днём.
С самого начала я поняла, что Тамара Петровна — человек непростой, и примерно представляла, что меня ждёт. Моя тактика была — не ввязываться в конфликты. Мы с Мишей жили отдельно, в съёмной квартире, и к свекрови заходили нечасто, ненадолго. Михаил хорошо ладил с моими родителями, так что я решила не ссориться с его мамой. В конце концов, это его мать, и он сам с ней разберётся.
После свадьбы жизнь пошла своим чередом. Мы по-прежнему изредка навещали Тамару Петровну, но каждый такой визит оставлял ощущение, будто на меня вылили ушат грязи.
Однажды я стояла у окна, глядя на детей, играющих на площадке. Миша с мамой сидели на диване и обсуждали какого-то родственника, который на старости лет решил завести интрижку. Вдруг Тамара Петровна замолчала и сказала:
— Лера, я всё смотрю на тебя — какая же ты некрасивая! Бывают красивые девушки, бывают симпатичные, с какой-то изюминкой. А ты — прямо некрасивая!
— Ничего страшного, Тамара Петровна, я в модели не собираюсь, — равнодушно ответила я.
— Ой, Лерочка, какие модели! Ты должна в ноги кланяться, что Миша на тебе женился!
— Мам, хватит, ты уже перегибаешь, — вмешался Миша.
— Ладно, Тамара Петровна, нам пора. Спасибо за чай, мы пошли! — отрезала я и, не дожидаясь реакции Миши, направилась в прихожую.
— Ну чего ты так реагируешь? Ты же знаешь мою маму, — сказал Миша, когда мы вышли из подъезда.
— Знаю, но это не даёт ей права меня оскорблять, — ответила я.
Миша не спорил, но и не поддержал. Дальше шли молча.
Через неделю у Тамары Петровны был день рождения. Она позвала родственников, подруг, старшую дочь с семьёй и нас с Мишей. Утром, часов в семь, она позвонила мне. Я, зевая, подняла трубку:
— Алло, здравствуйте, именинница! Что же вы сами звоните, могли бы дождаться, пока мы вас поздравим! — пропела я в трубку.
— Ага, дождешься вас! Лера, собирайся, приезжай скорее — будешь помогать с готовкой, я ничего не успеваю! Гостей на два часа дня пригласила.
— Как это — помогать? Зачем столько гостей звать, если не успеваете?
— Ты ещё меня учить будешь? Приедешь или нет?
— Хорошо, сейчас буду.
Вздохнув, я начала собираться. Через двадцать минут я уже была на кухне у Тамары Петровны, повязывая её старый, заляпанный фартук.
— Так, чисти яйца. Потом мелко нарежь: три в эту миску, два в эту, — командовала она.
— А ваша дочь не придёт помогать?
— Ой, Света? Ей с ребёнком тяжело! Ты у нас пустоцвет, а она днями и ночами с малышом возится!
— У нас всё впереди, мы только недавно поженились. Поживём для себя, подкопим денег, а потом подумаем о детях.
— Вам бы всё для себя жить, о других не думаете! Семью надо сразу строить полноценную. Ты и некрасивая, и из небогатой семьи. Раз уж мой сын на тебе женился, держи его крепче.
В тот день я наслушалась столько гадостей, сколько не слышала за всю жизнь. После этого я твёрдо решила держаться от неё подальше. Стала избегать встреч и звонков, ссылаясь на занятость, и Миша ездил к ней один. Так прошло два года.
В тот день у нас с Мишей было много планов: зоопарк, магазины с детской одеждой. Я посмотрелась в зеркало — живота ещё не видно, хотя беременность уже полтора месяца.
— Куда сначала — в зоопарк или по магазинам? — спросил Миша.
— Сначала на зверушек, а потом в торговый центр, там и поедим.
Не успела я договорить, как у Миши зазвонил телефон.
— Ой, мама звонит, подожди, Лер, — сказал он и ушёл в другую комнату.
Вернулся он бледный.
— Лера, я всё понимаю, но мама звонила. Голос встревоженный, просила приехать, поговорить о чём-то серьёзном.
— Ну, раз просила, поезжай. Подбрось меня до торгового центра, я пока посмотрю магазины, а потом в зоопарк.
— Нет, Лер, она просила нас вместе. Поехали, не упрямься, может, что-то важное.
Перспектива встречи со свекровью меня не радовала, но я уступила. Давно её не видела.
Придя к ней, Тамара Петровна повела нас на кухню.
— Садитесь, — сказала она.
— Мам, о чём говорить хотела? — спросил Миша.
— Даже не знаю, с чего начать. В общем, я болею. Сильно болею. Не знаю, сколько мне осталось. Предлагаю переехать ко мне. Вместе веселее, мне одной не тоскливо будет, и вам за съёмную квартиру платить не придётся. А тебе, Лера, помощь будет с ребёнком, если я доживу.
— Мам, что за болезнь? — спросил Миша.
— Да кто знает, сынок. Никто не знает!
— Как это? Ты же сказала, что болеешь. Что врачи говорят?
— Врачи только деньги берут и руками разводят.
— Чем же ты болеешь, если врачи даже не знают? — не выдержала я.
— Чем-то, Лера. Чувствую я, а найти не могут.
Мы ещё немного говорили о её «болезни», а потом она принялась уговаривать нас переехать. Расписывала, как будет здорово жить вместе. Я отнеслась к этому скептически, но она так упрашивала, что даже Миша начал меня уговаривать. Я не выдержала и согласилась. Знала бы я, во что это выльется…
Через полторы недели мы уже распаковывали вещи в её квартире.
— Не переживай, Лер, всё будет хорошо, — подбадривал Миша.
— Надеюсь, — отвечала я, всё ещё сомневаясь.
— Нам с тобой проще будет. Сэкономим на съёмной квартире, мама с ребёнком поможет, я же целыми днями на работе. И ей спокойнее будет под присмотром.
— Не верю я в её болезнь. Не похожа она на больную, — сказала я вслух.
— Почему? Не обязательно же выглядеть плохо. Мама у меня сильная, вот и кажется, что здорова.
— Ох, Миш, как бы нам это боком не вышло.
С первых дней после переезда свекровь вела себя как ангел: ласковый голос, манеры. Я была рада, что человек так изменился, но до конца не верила в этот спектакль.
Как-то за ужином она завела разговор:
— Когда ребёнок родится, где жить будет? С вами или в отдельной комнате?
— Пока маленький — с нами проще, а вырастет — можно в отдельную, если вы не против, — ответила я.
— Почему против? Живите, как хотите. Только там, где отец Мишин жил, ремонт лет двадцать не делали. Обои жёлтые, прокуренные. Негоже туда ребёнка селить. Сделали бы ремонт. Денег у вас теперь больше, вы же на съём столько тратили. Потом и в остальной квартире косметический ремонт сделаем. Я подкину деньжат, а там меня не станет — будете жить в свежей квартире.
— Мам, не начинай, — перебил Миша. — Меня передёргивает от таких разговоров.
Решили делать ремонт в комнате для ребёнка. Но тут началось интересное. Свекрови надоело притворяться ангелом, и её истинная натура полезла наружу.
Начались ссоры, крики. Я на середине беременности, ремонт в разгаре. Сначала я старалась не ввязываться — мне нельзя нервничать. Но потом Тамара Петровна добралась до меня. Мои вещи начали пропадать. Она рылась в моих ящиках, выкидывала, что ей не нравилось.
Я не выдержала. Дома творился кошмар. Я поняла, что её «болезнь» — просто приманка, чтобы затащить нас жить с ней.
Когда родилась дочка, лучше не стало. Тамара Петровна, не стесняясь ребёнка, устраивала скандалы, а когда Миши не было, даже лезла драться.
Я боялась выходить из комнаты, пока мужа не было. Однажды после прогулки я аккуратно поставила сапоги на полку, повесила куртку и, еле дыша, прошла в комнату с дочкой. Через пять минут свекровь распахнула дверь:
— Не смей ничего оставлять в коридоре! У вас своя комната, там и разбрасывай вещи! — заорала она.
— Я ничего не разбрасывала, куртку аккуратно повесила! — возразила я.
— Аккуратно или нет — ничего в коридоре не оставляй! Иди за сапогами, пока я тебе их в лицо не кинула!
Я кипела от злости.
— Согласились, на свою голову, жить тут. Чувствовала же, что что-то не так! Не могут люди так быстро меняться. Актриса, блин! — бормотала я, забирая сапоги.
— Что ты сказала, гадюка? — заорала она, подскочила и схватила меня за горло. — Рот закрой! Благодари, что у меня живёшь, а ещё смеешь тявкать! Сейчас полицию вызову, вышвырнут тебя!
Она держала меня за горло, замахиваясь другой рукой. Я кричала, чтобы отпустила, и плакала от страха.
Тут раздался стук в дверь:
— Тамара, всё в порядке? — крикнула соседка.
Свекровь оттолкнула меня и побежала открывать.
— Верочка, спасительница! Невестка меня бить вздумала! — зарыдала она.
Я стояла, ошеломлённая. Соседка Вера посмотрела на меня строго:
— Не стыдно? Ребёнка родила, а глупая, как валенок. Это мать твоего мужа, уважать её должна, а ты её бьёшь!
— Я её пальцем не тронула, тётя Вера! — расплакалась я от обиды.
Вечером, когда Миша вернулся, он заметил куртку на стуле:
— Лер, почему одежду в комнату таскаешь? Для неё место в коридоре.
— Я туда и повесила, пока твоя мама не кинула её мне в лицо.
— И сапоги в комнату притащила. Лер, ну что за дела?
— Миша, твоя мама запрещает оставлять вещи в коридоре. Всё в нашей комнате хранить надо.
— Мам, можно Лера повесит куртку в коридоре? — спросил он.
— Конечно! Где же ещё куртке быть? Зачем спрашиваете? — пропела она ласково.
— Видишь, Лер, чего ты придумываешь?
— Миша, твоя мама сегодня вцепилась мне в горло и орала! — пожаловалась я.
— Ой, Лера, не начинай. Ты вечно небылицы рассказываешь. Не лезу я в ваши бабские разборки. Что вы там делите — какой суп варить? — засмеялся он.
Так было всегда. Без Миши свекровь отыгрывалась на мне, а при нём становилась ангелом. Он не верил моим жалобам, думал, я её не люблю и наговариваю.
Потом Миша попал в больницу. Мы остались втроём: я, дочка и Тамара Петровна. Первые четыре дня были невыносимыми. Потом она подошла и сказала:
— Лера, послушай. Миша ещё недели полторы в больнице пробудет. А я хочу отдохнуть. Собирай вещи и вали из квартиры.
— Куда я поеду, Тамара Петровна?
— Не мои проблемы. Надо было думать! Ты мне нервы треплешь, ребёнок орёт. Мне отдых нужен. Решай свои проблемы и вали, спокойно жить тебе тут не дам. Когда Мишу выпишут, вернётесь.
Я пошла в комнату, достала чемодан. На столе лежал телефон.
— Писать Мише? — подумала я.
«Твоя мама выгоняет нас с дочкой, пока тебя нет», — отправила я смс.
«Ха-ха, Лера, ты такие сказки придумываешь! Хватит злиться, попробуй подружиться с мамой, легче будет!» — ответил он.
Я утерла слёзы, собрала вещи, взяла дочку и закрыла за собой дверь. Вернусь ли? Ни за что! Впереди развод и попытка забыть это как страшный сон.
Я была глупа, поверив в сказки о жизни со свекровью. Мы отремонтировали квартиру на свои деньги, а я уезжаю ни с чем.
Почему я решила расстаться с Мишей? Он всегда был на стороне матери, ни разу не прислушался ко мне. Прежде чем заводить семью, нужно обеспечить жене спокойствие и нормальные условия. У нас этого не было.
Может, свекровь и права — какая же я глупая…