— Ты мне не муж, а ошибка! — крикнула я, швыряя его рубашку с балкона третьего этажа. — Убирайся и больше не показывайся на глаза!
Виктор стоял внизу, задрав голову, и молча смотрел, как его вещи медленно планируют на асфальт. Соседка тетя Клава высунулась из окна напротив и с любопытством наблюдала за представлением. Мне было все равно. Пусть смотрит, пусть весь двор знает, какой он подлец.
— Лариса, успокойся! — донеслось снизу. — Давай поговорим как взрослые люди!
— Поговорим? — я засмеялась истерично. — Ты со своей любовницей поговори! А от меня отстань!
Следующим полетел его любимый галстук, тот самый, который я подарила ему на день рождения. Дорогой, шелковый, красивый. Теперь он болтался на ветке тополя, как флаг капитуляции.
— Лариса, я все объясню! Это не то, что ты думаешь!
— Ничего ты не объяснишь! — голос мой дрожал от ярости. — Я все видела своими глазами! Как ты ее целовал возле кафе! Как держал за руку! Думал, я не замечу?
Сумка с его документами упала прямо в лужу. Виктор быстро подбежал и вытащил ее, стряхивая грязную воду. Лицо у него было растерянное, почти детское. Но меня это не трогало. Слишком много боли накопилось внутри.
— Лара, милая, дай мне сказать! — он поднял руки, словно сдавался. — Да, я встречался с Оксаной, но...
— Но что? — я прервала его на полуслове. — Но ты женат? Но у тебя жена дома сидит? Но ты клялся в верности?
Я схватила его любимую книгу, старенький томик Пушкина, который он перечитывал каждый год. Страницы трепетали на ветру, когда книга летела вниз. Виктор даже не попытался ее поймать.
— Лариса, я понимаю, ты злишься...
— Злюсь? — я чуть не задохнулась от возмущения. — Я не злюсь! Я ненавижу! Двадцать лет прожили вместе! Двадцать лет! А ты... ты променял меня на эту... эту девчонку!
Тетя Клава неодобрительно качала головой. Наверное, осуждала меня за крики. Но что она понимает? Сидит себе одна, никого не любит, не страдает.
— Она моложе меня в два раза! — продолжала я. — Неужели тебе не стыдно? Дядя пятидесятилетний бегает за студенткой!
— Мне сорок восемь, — тихо сказал Виктор.
— Какая разница! — я швырнула его кроссовки. — Все равно дядя! Смешной, лысеющий дядя!
Виктор провел рукой по голове. Да, волосы у него поредели, но раньше меня это не смущало. Я любила его таким, каким он был. Любила его смех, его привычку читать вслух, его неуклюжие попытки готовить по выходным.
— Лариса, я не хотел, чтобы ты узнала таким образом...
— А как ты хотел? — я оперлась на перила балкона. — Может, планировал сообщить мне в годовщину нашей свадьбы? Или на Новый год? Как подарочек?
Внизу собралась уже небольшая толпа. Дети показывали пальцами на разбросанные вещи, взрослые переговаривались вполголоса. Виктор стоял посреди этого хаоса, как актер, забывший текст.
— Я не знал, как тебе сказать, — признался он. — Мне было больно...
— Тебе было больно? — я расхохоталась. — А мне, значит, весело? Мне приятно узнать, что мой муж водит другую женщину по ресторанам, покупает ей цветы, говорит красивые слова?
— Откуда ты знаешь про цветы?
— Оксана сама рассказала! — я с наслаждением увидела, как он побледнел. — Она позвонила мне и все выложила! Сказала, что не может больше молчать, что чувствует себя виноватой!
Виктор закрыл лицо руками. Плечи его задрожали. Плачет? Надо же, нашел когда слезы лить.
— Лариса, я запутался... Я не хотел никого обижать...
— Не хотел? — я схватила его любимую кружку, ту, что с надписью "Лучший муж в мире". Кружка разбилась о тротуар на мелкие осколки. — Но обидел! Предал! Растоптал все, что между нами было!
Соседка тетя Клава наконец закрыла окно, видимо, надоело ей наше представление. А я продолжала выбрасывать его вещи. Носки, ремни, запонки, которые дарила ему мама. Все летело вниз, все, что связывало его с этим домом, с нашей жизнью.
— Лариса, пожалуйста, давай зайдем в квартиру, поговорим спокойно...
— Нет! — я отошла от перил. — Говори отсюда! Пусть все слышат, какой ты!
Виктор оглянулся на собравшихся зевак, потом снова посмотрел на меня.
— Я люблю тебя, — сказал он громко. — Несмотря ни на что, я люблю тебя!
— Врешь! — я швырнула его тапочки. — Если бы любил, не изменял бы!
— Люблю, но... по-другому. Как сестру, как друга...
— Как сестру? — я задохнулась от возмущения. — Я тебе сестра? А кто же тогда Оксана? Жена?
— Лариса, я не могу жить во лжи! Я устал притворяться! Между нами давно нет того, что было раньше!
— Между нами? — я схватилась за голову. — А кто виноват? Кто перестал меня замечать? Кто приходил домой и сразу садился за компьютер?
— Мы оба виноваты! — крикнул он. — Мы оба перестали стараться! Мы просто живем рядом, как соседи!
— Но я не изменяла! — слезы наконец прорвались. — Я не бегала по свиданиям! Я не врала тебе в глаза каждый день!
Виктор молчал. Что он мог сказать? Что он прав? Что имел право на измену, потому что ему было скучно дома?
— Уходи, — сказала я устало. — Собирай свои вещи и уходи. К своей Оксане. Пусть она тебя развлекает.
— Лариса...
— Уходи! — я схватила горшок с геранью. — Или я и это брошу!
Виктор поднял руки, показывая, что сдается. Медленно собрал разбросанные вещи, запихнул их в сумку и пошел к подъезду. Я думала, он поднимется, попытается войти в квартиру. Но он остановился у двери, постоял немного и ушел.
Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за углом. Потом еще долго стояла на балконе, глядя на пустой двор. Зеваки разошлись, дети убежали играть дальше. Только осколки разбитой кружки лежали на асфальте, напоминая о случившемся.
Вечером я убирала квартиру. Везде были следы его присутствия: любимое кресло, где он читал газеты, полка с его книгами, фотографии нашей совместной жизни. Я сняла все фотографии и сложила в коробку. Потом передумала и оставила одну, где мы совсем молодые, на даче у его родителей. Мне было тогда двадцать пять, ему двадцать восемь. Мы смеялись, обнимались, строили планы на будущее.
Телефон зазвонил поздно вечером. Я подумала, что это Виктор, но оказалась моя сестра Наташа.
— Лариса, я слышала, что произошло, — сказала она осторожно. — Как ты?
— Нормально, — соврала я. — Все в порядке.
— Может, приехать к тебе?
— Не надо. Я справлюсь.
— Лариса, не замыкайся. Поговори с кем-нибудь. Сходи к психологу...
— Наташа, я устала. Поговорим завтра.
Я положила трубку и села на кухне. Тишина давила на уши. Обычно в это время Виктор смотрел телевизор или читал. Мы не разговаривали много, но он был рядом. Теперь я понимала, что он был прав. Мы действительно жили как соседи.
Когда же все испортилось? Когда мы перестали быть мужем и женой и стали просто привычкой друг для друга? Может, когда я устроилась на новую работу и стала приходить домой усталая и раздраженная? Или когда он начал задерживаться в офисе все чаще и чаще?
Я вспомнила, как он пытался устроить нам романтический ужин в прошлом году. Купил свечи, вино, приготовил что-то необычное. А я сказала, что устала, что хочу просто поесть и лечь спать. Он тогда молча убрал свечи и больше не пытался.
Может, я сама виновата? Может, я оттолкнула его своим равнодушием? Но это же не оправдание для измены! Можно было поговорить, выяснить отношения, попытаться все исправить!
Я проплакала всю ночь. Утром встала с опухшими глазами и поехала на работу. Коллеги, конечно, заметили мое состояние, но никто не решился спросить. Только Марина, с которой мы дружили много лет, подошла во время обеда.
— Лариса, что случилось? Ты выглядишь ужасно.
— Виктор ушел, — сказала я и снова заплакала.
Марина обняла меня, дала платок, отвела в пустой кабинет. Я рассказала ей все. Про Оксану, про их свидания, про то, как я выбрасывала его вещи с балкона.
— Может, он еще вернется, — сказала Марина осторожно. — Мужчины иногда приходят в себя...
— Не вернется. И не надо. Я не прощу предательства.
— Лариса, а ты попробуй понять его. Может, он действительно страдал, может, ему не хватало внимания...
— Чью сторону ты принимаешь? — я отодвинулась от нее. — Я думала, ты меня поддержишь!
— Я тебя поддерживаю! Просто... Лариса, вы двадцать лет прожили вместе. Это же не просто так выбросить.
— Он выбросил! Не я!
Марина вздохнула и больше ничего не сказала. Но я видела в ее глазах, что она считает меня частично виноватой. Может, она права? Может, я слишком жестоко поступила?
Прошла неделя. Виктор не звонил, не приходил. Я узнала от общих знакомых, что он снимает квартиру в другом районе. Живет один, на работе говорит, что развелся. Хотя мы еще не подавали документы на развод.
Я думала, что буду чувствовать облегчение, но вместо этого накатывала пустота. Дом казался огромным и мертвым. Я готовила на одну персону, смотрела телевизор одна, ложилась спать в холодную постель. Все напоминало о нем: его зубная щетка в ванной, которую я не могла выбросить, его любимое варенье в холодильнике, его след на подушке.
А потом он вернулся. В субботу утром раздался звонок в дверь. Я смотрела в глазок и не верила своим глазам. Виктор стоял на лестничной площадке с огромным букетом роз и какой-то коробкой.
— Лариса, откройте, пожалуйста, — сказал он тихо. — Мне нужно с вами поговорить.
Я долго не решалась открыть. Сердце колотилось так, что я боялась, он услышит. Наконец повернула замок.
— Что тебе нужно?
Виктор выглядел ужасно. Похудел, осунулся, глаза покраснели. Костюм висел на нем, как на вешалке.
— Можно войти? — спросил он.
— Говори здесь.
— Лариса, я понял, что совершил ошибку. Самую большую ошибку в своей жизни.
— Ошибка — это я. Ты сам сказал.
— Нет! — он качнул головой. — Ошибка — это то, что я сделал. То, что я тебя предал.
— Виктор, поздно. Слишком поздно.
— Нет, не поздно! — он протянул мне букет. — Я порвал с Оксаной. Я понял, что люблю тебя. Не как сестру, не как друга. Люблю как женщину, как жену!
— Ты мне уже говорил красивые слова, — я не взяла цветы. — Двадцать лет говорил. А потом пошел к другой.
— Я был дурак! — он поставил букет на пол. — Я думал, что хочу чего-то нового, яркого... А получил пустоту. Оксана... она хорошая девочка, но она не ты. Она не знает, как я люблю кофе, она не умеет гладить мои рубашки, она не понимает моих шуток...
— Потому что она молодая, — сказала я горько. — Успеет еще научиться.
— Не в этом дело! — Виктор взял коробку. — Лариса, я понял, что все эти годы принимал тебя как должное. Я думал, что ты всегда будешь рядом, что бы я ни делал. А когда потерял тебя, понял, что потерял самое главное.
— Что в коробке? — спросила я, хотя старалась казаться равнодушной.
— Сюрприз. Могу показать?
Я кивнула. Виктор открыл коробку и достал оттуда маленький телевизор.
— Помнишь, ты хотела телевизор на кухню? — сказал он. — Чтобы смотреть сериалы, пока готовишь? Я все откладывал, говорил, что дорого, что не нужно... А теперь купил. Купил все, что ты хотела.
Я посмотрела на телевизор и вдруг заплакала. Не от радости, а от обиды. Слишком поздно. Слишком поздно он понял, что я тоже человек, что у меня есть желания и потребности.
— Лариса, дай мне еще один шанс, — попросил он. — Я изменюсь. Я буду другим мужем.
— Каким другим? — я вытерла слезы. — Ты всю жизнь такой, какой есть. Люди в пятьдесят лет не меняются.
— Меняются! Я уже изменился! Я понял, что значит быть одному, что значит потерять любимого человека.
— Я не твой любимый человек. Твой любимый человек — Оксана.
— Нет! — он схватил меня за руки. — Оксана была иллюзией! Попыткой вернуть молодость! А ты — реальность! Ты — моя жизнь!
Я высвободила руки. Его прикосновения жгли кожу. Я чувствовала, что начинаю сдаваться, что хочу ему поверить. Но разум подсказывал: не верь, он снова обманет, снова предаст.
— Виктор, между нами все кончено.
— Нет! — он вдруг опустился на колени прямо в коридоре. — Лариса, я на коленях прошу тебя! Дай мне шанс все исправить!
— Вставай, — сказала я испуганно. — Соседи увидят.
— Пусть видят! — он достал из кармана маленькую коробочку. — Пусть все знают, что я люблю свою жену!
В коробочке лежало кольцо. Не обручальное, а с маленьким бриллиантом. Такое, какое я мечтала получить в молодости, но мы тогда не могли себе позволить.
— Виктор, что ты делаешь? — я присела рядом с ним. — Мы же и так женаты.
— Я хочу жениться на тебе заново, — сказал он. — Хочу, чтобы мы начали все сначала. Чтобы я стал тем мужем, которого ты заслуживаешь.
Я смотрела на кольцо и чувствовала, как сердце разрывается пополам. Одна половина кричала: "Прости его! Дай шанс!" А другая шептала: "Не верь! Он снова тебя предаст!"
— Виктор, а если ты опять встретишь кого-то? — спросила я. — Если тебе опять станет скучно со мной?
— Не станет! — он взял мою руку. — Я понял, что скучно мне было от собственной глупости. Я перестал видеть тебя, перестал ценить то, что у нас есть. Но теперь я вижу! Я ценю каждую минуту, каждый взгляд, каждое слово!
— Красиво говоришь, — сказала я. — А что, если это просто страх одиночества?
— Тогда я бы вернулся к Оксане. Ей двадцать пять, она красивая, молодая... С ней я точно не буду одинок.
— Тогда почему не вернулся?
— Потому что с ней я одинок по-настоящему. Она смотрит на меня и видит дядю с деньгами. А ты... ты смотришь на меня и видишь просто Витю. Того самого Витю, который двадцать лет назад читал тебе стихи на скамейке в парке.
Я вспомнила тот вечер. Мы сидели под фонарем, и он декламировал Пушкина. Голос у него дрожал от волнения, он путался в словах, но мне казалось, что прекрасней чтения я не слышала никогда.
— Витя, — сказала я тихо. — Ты меня очень больно ранил.
— Я знаю. И готов всю жизнь искупать свою вину.
— А если я не смогу забыть? Если буду постоянно думать о ней, ревновать, подозревать?
— Тогда я буду терпеть. Буду доказывать свою любовь каждый день, каждую минуту.
Он надел мне кольцо на палец. Оно было немного велико, но я не стала говорить ему об этом. Бриллиант искрился в свете лампочки, и я подумала, что никогда не видела ничего красивее.
— Лариса, выходи за меня замуж, — сказал Виктор. — Еще раз. Давай устроим настоящую свадьбу, позовем друзей, родственников...
— Мы уже женаты, — напомнила я.
— Формально. А я хочу жениться на тебе по любви. Хочу, чтобы ты была не просто женой, а невестой. Моей единственной невестой.
Я плакала и смеялась одновременно. Сердце говорило одно, разум другое. Но сердце оказалось сильнее.
— Хорошо, — сказала я. — Попробуем еще раз.
Виктор обнял меня так крепко, что я едва могла дышать. Он целовал мои волосы, щеки, руки. Я чувствовала запах его одеколона, тепло его тела и думала, что, может быть, мы действительно сможем начать все сначала.
— Только я предупреждаю, — сказала я, когда он отпустил меня. — Если ты еще раз меня предашь, я не буду выбрасывать твои вещи с балкона. Я просто исчезну. Навсегда.
— Не предам, — пообещал он. — Никогда больше не предам.
Мы вошли в квартиру. Виктор поставил телевизор на кухне, включил его. По экрану бежали титры какого-то фильма. Я заварила кофе, он достал из холодильника свое любимое варенье. Мы сидели за кухонным столом и молчали. Было неловко, как в первый день знакомства.
— Лариса, — сказал он наконец. — Я хочу, чтобы ты знала: я никогда не любил Оксану. Мне было приятно ее внимание, льстило, что такая молодая красивая девушка интересуется мной. Но это была не любовь. Это была глупость.
— Не говори мне о ней, — попросила я. — Пожалуйста.
— Хорошо. Больше никогда не буду.
Мы допили кофе. Виктор взял меня за руку.
— Можно, я останусь? — спросил он. — Не в спальне. На диване. Просто... не хочу уходить.
Я кивнула. Он принес свои вещи из машины — немного одежды, книги, документы. Все поместилось в одну сумку. Оказывается, так мало нужно человеку, чтобы начать жизнь заново.
Вечером мы смотрели телевизор. Виктор сидел на одном конце дивана, я на другом. Между нами была пропасть недоверия, но мы оба старались ее преодолеть. Он рассказывал о работе, я о своих делах. Осторожно, как два незнакомца, которые только начинают узнавать друг друга.
— Лариса, — сказал он, когда мы уже собирались спать. — Спасибо, что дала мне шанс.
— Не благодари, — ответила я. — Просто не разочаруй меня.
Он кивнул и пошел стелить постель на диване. Я легла в спальне одна, как привыкла за эту неделю. Но теперь одиночество не давило так сильно. В соседней комнате был человек, который любил меня. Во всяком случае, говорил, что любит. Время покажет, правда это или нет.
Утром я проснулась от запаха блинов. Виктор стоял у плиты в моем старом халате и жарил завтрак. Он обернулся и улыбнулся.
— Доброе утро, жена, — сказал он. — Кофе будешь?
— Буду, — ответила я и подумала, что, может быть, у нас все-таки получится. Может быть, мы действительно сможем стать счастливыми.