Сумка с моими немногочисленными вещами упала прямо к ногам соседки тети Веры. Она стояла у своей двери с пакетом молока в руках и смотрела на происходящее с нескрываемым любопытством.
— Валентина Петровна, что же это такое? — спросила она, оглядывая разбросанные по полу мои платья и книги.
— А что тут непонятного? — огрызнулась мама. — Дочка у меня выросла неблагодарная. Думает, что в свои двадцать лет уже всё знает лучше матери.
Я молча собирала свои вещи, стараясь не реагировать на мамины слова. Хотя внутри всё кипело от обиды и злости. Весь этот скандал начался из-за того, что я отказалась выходить замуж за Петра Михайловича, сына маминой подруги. Пятидесятилетний разведёнчик с двумя детьми, который зарабатывал хорошие деньги на стройке. Мама считала его идеальной партией.
— Лена, не упрямься, — продолжала она, пока я складывала вещи обратно в сумку. — Где ты ещё найдёшь такого мужчину? Он и квартиру обещал купить, и на машину денег даст.
— Я не хочу за него замуж, — тихо ответила я, не поднимая глаз.
— Не хочешь? А что ты хочешь? На шее у матери всю жизнь сидеть? Или думаешь, что твой институт тебя прокормит?
Я училась на филологическом факультете. Мама с самого начала была против моего выбора, говорила, что это несерьёзная специальность. Хотела, чтобы я шла в медицинское училище, как она когда-то. Но я мечтала о литературе, о книгах, о том, чтобы когда-нибудь самой что-то написать.
— Мам, я найду работу после института, — сказала я, застёгивая сумку.
— Какую работу? Учительницей в школе за копейки? Или в библиотеке пыль вытирать?
Тётя Вера всё это время слушала наш разговор, не решаясь уйти. Видимо, такие семейные драмы случались в нашем доме не так часто.
— Валентина Петровна, может, не стоит так горячиться? — робко вмешалась она. — Девочка ещё молодая, разберётся.
— Вот именно что молодая и глупая, — отрезала мама. — Не понимает, что счастье само в руки идёт.
Я встала с пола, взяла сумку и направилась к лестнице. Мама схватила меня за руку.
— Куда ты собралась? — спросила она уже более мягким тоном.
— Не знаю. К подруге переночую.
— А потом что? У тебя же денег нет.
Действительно, денег у меня почти не было. Стипендия копеечная, а мама не давала мне подрабатывать, говорила, что нужно сосредоточиться на учёбе.
— Как-нибудь разберусь, — пробормотала я.
— Лена, послушай меня, — мама вдруг заговорила совсем другим голосом. — Я же для тебя стараюсь. Не хочу, чтобы ты мучилась, как я мучилась. Твой отец нас бросил, когда тебе было три года. Я одна тебя поднимала, работала на двух работах. Думаешь, мне легко было?
Я остановилась. Эту историю я слышала тысячу раз, но каждый раз она действовала на меня как холодный душ.
— Я понимаю, мам. Но я не могу выйти замуж за человека, которого не люблю.
— Любовь! — фыркнула мама. — Любовь — это когда муж зарплату домой приносит и детей не бьёт. А всё остальное — глупости из книжек.
В этот момент открылась дверь квартиры напротив, и вышла Анна Сергеевна — пожилая учительница русского языка, которая жила одна со своими кошками. Она посмотрела на нас всех и покачала головой.
— Что за шум на всю лестницу? — спросила она строго.
— Да вот, дочка моя совсем от рук отбилась, — пожаловалась мама. — Хорошего жениха ей нашла, а она воротит нос.
Анна Сергеевна внимательно посмотрела на меня.
— А что девочка сама думает?
— Она думает, что в институте умные стала, — ответила мама вместо меня.
— Простите, — тихо сказала я, — но я могу сама за себя говорить. Я не хочу выходить замуж за человека, который старше меня на тридцать лет.
— Тридцать лет — это не так много, — возразила мама. — Зато он состоявшийся, надёжный.
Анна Сергеевна молча выслушала нас, потом обратилась ко мне:
— Девочка, как тебя зовут?
— Лена.
— Лена, а ты учишься?
— Да, на филфаке.
— Понятно. Валентина Петровна, позвольте старой учительнице вмешаться. Я всю жизнь работаю с молодёжью и кое-что понимаю. Принуждать к браку — это не выход.
— Лёгко вам говорить, — огрызнулась мама. — У вас детей нет, не знаете, каково это — переживать за них.
— У меня детей действительно нет, — спокойно ответила Анна Сергеевна. — Но я видела много семей, где родители навязывали детям свою волю. Ничего хорошего из этого не выходило.
Мама хотела что-то возразить, но Анна Сергеевна продолжила:
— Лена, а ты где собираешься жить, если мама тебя не пускает домой?
— Не знаю. У подруги пока переночую.
— А долго ли подруга тебя терпеть будет? — спросила мама. — Неделю? Две? А потом что?
— Валентина Петровна, — вмешалась Анна Сергеевна, — а что, если мы найдём компромисс? Лена, ты хочешь быть независимой?
— Очень хочу.
— Тогда я предлагаю тебе работу. Мне нужна помощница — проверять тетради, готовить материалы к урокам. Платить буду немного, но на жизнь хватит. А жить можешь у меня — комната свободная есть.
Я не поверила своим ушам. Это было как подарок судьбы.
— Правда? — спросила я.
— Правда. Только одно условие — учёбу не забрасывай. Институт нужно обязательно закончить.
— Конечно, я буду учиться.
Мама стояла растерянная. Видимо, она не ожидала такого поворота событий.
— Анна Сергеевна, зачем вы вмешиваетесь в чужие дела? — спросила она.
— Не вмешиваюсь, а помогаю. Девочка молодая, способная, зачем же её жизнь ломать?
— Я не ломаю, я устраиваю! — возмутилась мама.
— Валентина Петровна, — мягко сказала Анна Сергеевна, — вы хотите добра своей дочери, это понятно. Но подумайте — разве может быть счастлива женщина, которую заставили выйти замуж против воли?
Мама молчала, обдумывая слова соседки.
— Лен, — наконец сказала она, — ты правда не хочешь за Петра Михайловича?
— Правда не хочу, мам.
— Но почему? Он же хороший человек, не пьёт, не курит.
— Мам, я его совсем не знаю. Мы виделись всего два раза, и то в вашем присутствии.
— Так познакомитесь получше.
— Мам, мне двадцать лет. Я хочу сама выбирать, с кем мне жить.
Мама вздохнула. Я видела, что она колеблется.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Но если что-то не получится, если этот план с работой не выйдет — вернёшься домой и всё сделаешь, как я говорю.
— Договорились, — кивнула я.
— И звонить будешь каждый день.
— Буду.
— И в гости приходить по воскресеньям.
— Обязательно.
Анна Сергеевна улыбнулась:
— Ну вот, и прекрасно. Лена, когда хочешь переехать?
— Можно прямо сейчас? — спросила я.
— Конечно. Пойдём, покажу тебе комнату.
Мы с Анной Сергеевной прошли в её квартиру. Она оказалась уютной и чистой, пахло книгами и кошками. Комната, которую она предложила мне, была маленькой, но светлой, с большим окном и письменным столом.
— Здесь будешь жить, — сказала она. — А работать будем на кухне — там большой стол.
— Спасибо вам огромное, — сказала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Я не знаю, как вас благодарить.
— Не благодари пока, — засмеялась Анна Сергеевна. — Сначала поработай. Я строгая, сразу предупреждаю.
Мы вернулись на лестничную клетку. Мама всё ещё стояла там, о чём-то размышляя.
— Мам, — сказала я, — я правда буду звонить каждый день.
— Смотри, — буркнула она. — И если что-то случится — сразу домой.
— Хорошо.
— И с этим Петром Михайловичем всё равно познакомься нормально. Может, передумаешь.
— Мам...
— Ладно, ладно. Только не говори потом, что я тебя не предупреждала.
Тётя Вера всё это время молча наблюдала за нами.
— Валентина Петровна, — сказала она, — может, чайку попьём? Что-то нервы у всех на пределе.
— Да, пожалуй, — согласилась мама. — Лена, ты с нами?
— Я лучше вещи разберу, — ответила я. — Завтра рано вставать.
— Да, кстати, — сказала Анна Сергеевна, — завтра в восемь утра начинаем. Будем готовить материалы для урока по Пушкину.
— Я готова, — улыбнулась я.
Мама посмотрела на меня долгим взглядом.
— Ну смотри, — сказала она. — Жизнь покажет, кто из нас был прав.
И она ушла к тёте Вере пить чай.
А я осталась с Анной Сергеевной, которая спасла меня от нежелательного замужества и дала шанс на независимую жизнь. Тогда я ещё не знала, что этот день станет поворотным в моей судьбе, что работа с тетрадками перерастёт в серьёзное увлечение литературой, а потом и в собственное творчество.
Но это уже совсем другая история.