Когда Виталий сказал, что уходит, я сначала не поверила. Мы же вчера ещё планировали, куда поедем в отпуск. Он сидел на кухне, крутил в руках чашку и говорил что-то про то, что мы стали чужими. Я стояла и думала — откуда это всё взялось? Как будто проснулась в чужой жизни.
Он собирался быстро. Брал только самое нужное — документы, костюмы, зарядку для телефона. Даже любимую кружку с надписью "Лучший папа" не взял. Оставил на столе ключи и сказал, что будет звонить детям. Я молчала. Что тут скажешь? Двадцать лет — и всё.
Первый день я провела в каком-то оцепенении. Ходила по квартире, всё было на месте, но пустое. Даже его бритва в ванной лежала, а его уже не было. Включила телевизор, но не могла сосредоточиться. Звонила маме, но толком ничего не объяснила. Как объяснить то, что сама не понимаешь?
На второй день позвонил домофон. Я подумала — может, Виталий вернулся, забыл что-то. Открыла дверь, а там стоит моя свекровь. Валентина Петровна. С огромным чемоданом на колёсиках. Волосы, как всегда, аккуратно уложены, пальто отглажено. Но лицо какое-то решительное.
— Собирайся, — говорит. — Поедешь ко мне.
Я растерялась. Мы с тёщей всегда были вежливы друг с другом, но близкими не назовёшь. Она считала, что Виталий мог найти девушку поинтереснее. Я это чувствовала, хоть она никогда прямо не говорила.
— Валентина Петровна, я не знаю...
— Знать нечего. Виталий — дурак, но ты тут ни при чём. Ты мать моих внуков, и я не оставлю тебя одну разбираться с этим бардаком.
Она зашла в квартиру, оглядела всё вокруг. Заметила, что на столе ещё две чашки стоят — моя и его. Молча убрала его чашку в раковину.
— Где вещи? Быстро собирайся.
У меня не было сил спорить. Кинула в сумку всё подряд — бельё, халат, тапочки. Даже не посмотрела, что беру. Голова совсем не работала.
По дороге в машине она рассказала, что Виталий уже позвонил детям. Сказал им, что развёлся со мной и теперь живёт с тёткой Леной. Тёткой! Представляете? Лена моложе меня на пятнадцать лет, но для детей она теперь тётка.
— Катя плакала, — сказала Валентина Петровна. — Артём делал вид, что ему всё равно. Но я знаю этого мальчишку. Он внутри весь кипит.
Мне стало дурно. Я представила, как мои дети выслушивали эту новость. Как пытались понять, что происходит. Катя вообще папину дочка, а тут такое.
Квартира у тёщи небольшая, но уютная. Два комнаты, кухня крошечная, но всё продумано. Повсюду фотографии — её покойный муж, Виталий в разном возрасте, наши дети. Есть даже наша свадебная фотография. Я тогда была такая молодая, счастливая. Верила, что это навсегда.
— Будешь спать в большой комнате, — сказала она. — Я на кухне устроюсь, там диванчик есть.
— Да что вы, я могу на кухне...
— Не спорь. Ты гость, я хозяйка.
Первые дни были странными. Мы завтракали молча, она читала газету, я тупо смотрела в окно. Обедали — та же история. Я даже не знала, о чём с ней говорить. Двадцать лет знакомы, а разговаривать не умеем.
Звонила детям каждый день. Они отвечали как-то неохотно. Катя сразу начинала плакать, Артём говорил "угу" и "да". Хотелось поехать к ним, но они были у моей мамы в другом городе, доучивались в школе. Лето на носу, скоро приедут.
На четвёртый день не выдержала. Сижу, рыдаю на кухне. Думаю — всё, жизнь кончена. Сорок два года, и что дальше? Кому я нужна? Дети вырастут, уедут. Останусь одна.
Тёща вошла, посмотрела на меня.
— Хватит реветь, — говорит. — Думаешь, ты одна такая?
Я поднял глаза. Она стояла с полотенцем в руках, серьёзная.
— Моего первого мужа тоже унесло на сторону. Виталию было три года. Остались мы с ним одни, денег кот наплакал. Я тогда тоже думала, что всё — конец света.
Я не знала этого. Виталий никогда не рассказывал про своего настоящего отца. Думала, что он умер, когда сын был маленьким.
— Плакала, как ты сейчас. Жалела себя. А потом встретила Петра Ивановича. Он нас принял, Виталия усыновил. Сорок лет прожили. Хороший был мужик.
Она помолчала, вытирала руки полотенцем.
— Так что не думай, что мир рухнул. Мужики — они все одинаковые. Увидят задницу помоложе, мозги отключаются. Но это не значит, что твоя жизнь закончилась.
Мне стало стыдно. Сижу тут, жалею себя, а рядом женщина, которая всё это уже прошла. И не сломалась.
— Валентина Петровна, а почему вы меня забрали? Мы же... мы всегда были не очень близки.
Она посмотрела на меня внимательно.
— Потому что ты хорошая мать. Я это видела. Дети тебя любят, а это главное. И потому что сын мой — козёл, извини за выражение. Но тебе от этого не легче.
Потом мы стали как-то привыкать друг к другу. Оказалось, что Валентина Петровна — интересная женщина. Много читает, в политике разбирается. Мы стали обсуждать новости, фильмы. Готовить вместе. Она научила меня делать настоящий борщ — не тот, что из пакетика, а по-настоящему.
Приехали дети. Катя сразу ко мне бросилась, Артём держался независимо, но видно было, что скучал. Долго разговаривали. Я объясняла, что папа сейчас запутался, что это не их вина. Что я их никогда не брошу.
— Мам, а мы теперь будем жить у бабушки Вали? — спросила Катя.
— Пока не знаю, солнце. Посмотрим.
Валентина Петровна слушала из кухни, не лезла в разговор. Потом, когда дети заснули, сказала:
— Квартира у тебя есть. Виталий не может выгнать тебя с детьми. Но если хочешь, оставайся здесь. Мне одной скучно, а с вами веселее.
Мы остались. Дети на лето вернулись к маме доучиваться, но каждые выходные приезжали к нам. Квартира ожила. Катя помогала на кухне, Артём чинил что-то постоянно. Мы стали как настоящая семья.
Виталий звонил редко. Сначала с детьми говорил, потом всё реже. Новая жизнь его поглотила. Я не злилась уже. Странно, но чем дальше он отдалялся, тем яснее понимала — наш брак давно держался на одной привычке.
Валентина Петровна при мне сына не ругала, но я слышала, как она с ним по телефону разговаривает. Голос холодный, слова короткие.
— Сорок лет растила, — говорила она мне. — Думала, человека воспитала. А получился...
Не договаривала, но понятно было.
Осенью я на работу устроилась. Валентина Петровна настояла. Говорила, что женщина должна быть независимой. Работа простая — в офисе секретарём. Но мне нравилось. Люди, общение, чувство, что кому-то нужна.
Коллеги нормально отнеслись. Многие сами через развод прошли. Поддерживали, советами делились. Я поняла, что моя история не уникальная. Таких как я — много. И ничего, живут дальше.
Зимой Виталий начал чаще звонить. Говорил, что ошибся, что хочет домой. Я слушала спокойно, но встречаться не соглашалась.
— Мам, а если папа правда хочет вернуться? — спросил Артём.
— Не знаю, сынок. Это сложно.
— А ты хочешь?
Я задумалась. Полгода назад сказала бы сразу — конечно, хочу. А теперь... не знаю. Я изменилась. Привыкла жить по-другому.
— Пока не знаю, — честно сказала. — Мне нужно время.
Валентина Петровна это слышала. Потом, когда дети ушли, сказала:
— Не спеши. Мужик, который раз ушёл, может уйти снова. А баба, которая раз простила, может простить всё что угодно. Подумай хорошенько.
Её слова заставили задуматься. Я поняла — за эти месяцы научилась без него жить. Больно было, но справлялась. Появились новые привычки, интересы. Стала увереннее в себе.
Весной отметили мой день рождения. Валентина Петровна торт испекла, дети книжку подарили. Сидели вечером на кухне, чай пили. За окном яблоня цвела, тепло было.
— Спасибо, — сказала я тёще. — За всё.
— Да ладно. Мы же теперь семья.
И правда — семья. Не та, что из любви получается, а та, что из понимания и поддержки.
Виталий до сих пор звонит иногда. Но голос уже не такой уверенный. Понимает, что я не жду его с распростёртыми объятиями. Думал, наверное, что буду как в кино — рыдать, умолять вернуться. Но жизнь не кино.
Прошёл почти год. Живём с Валентиной Петровной спокойно. Дети приезжают постоянно. Летом на дачу собираемся — у неё есть участок, ещё советских времён.
Не знаю, что будет дальше. Может, прощу мужа, попробуем заново. Может, встречу кого-то другого. А может, так и останусь одна. И ничего страшного в этом нет.
Но знаю точно — больше я не беспомощная. Рядом женщина, которая стала мне роднее родной матери. Которая показала, что важно не то, кто от тебя уходит, а то, кто остаётся.
Муж ушёл, думал, что начинает новую жизнь. А тёща приехала и помогла начать новую жизнь мне. Теперь понимаю, кто из них оказался нужнее.
❤️ Мне не хочется казаться. Хочется быть. Если вам откликается — подпишитесь. Здесь честно. Здесь с душой.
Анонимно поделиться своей историей, вы можете на почту spletniya@gmail.com