оглавление канала, часть 1-я
Уложив несчастного Ёшку на мягкую пихтовую лапку, все уселись в кружок, и баба Феша начала. Говорила старалась коротко, сухо, но доходчиво:
— В общем так, голуби мои… Девка та, что племянницей назвалась, вовсе никакая и не племянница. Ну, это вы и без меня поняли. Знающая она, подменыш, как Мормагон. Откель пришла — не спрашивайте. Не ведаю сего. Но дело у неё здесь, и дело серьёзное. В той пещере, в которой ты, Глебушка, в прошлый раз с Варной супротив Мормагона бились, зло неназываемое живёт. Давно живёт, не одну сотню лет, а может, и поболее. Точно я не ведаю, только чую — древнее оно, как сама земля-матушка. Тёмные время от времени его кормят — кровью человеческой. А как пора приходит — восстаёт оно. И тогда — смерть, мрак и ужас приходят на землю. Войны, голод, болезни и всякие катастрофы. Взяв своё, напитавшись злой силой и энергией от страданий людских, оно опять засыпает на следующий срок. Так вот, срок его ныне подошёл. Пора ему пробудиться. Для того ту девку-то и прислали. Не глядите, что она мила, да хрупка, как стебель полевого колокольчика. Сила в ней живёт могучая, да тёмная. Пробуждение близится. Видала я, чуяла… Ворочается зло в своём гнезде, наружу просится. Только для высвобождения его обряд потребен специальный. Так что задача наша — остановить. Не дать ему пробудиться, не позволить свершиться обряду страшному.
Мужчины слушали, затаив дыхание. Но недоверия в их взглядах не было. Феодосья видела в глубине их глаз вспыхивающие огоньки азарта и готовности к битве. И, немного вдохновившись, она продолжила:
— Они сейчас ждут, Михеич и его «племянница». Двоим им обряд провести не по силам. Значит, должны подойти ещё люди. Не думаю, что пришедшие будут обладать силами. Скорее всего, они потребны для использования их — как жертв али ещё для чего, пока мне неведомого. Хоть они и не Знающие, но она могла их накачать поверхностной силой, и её повеления они будут исполнять безропотно. Знающую я возьму на себя — вы туда даже и не суйтесь. Не по вашим она силам. А вот с её приспешниками вам придётся справляться самим. — Увидев, как заблестели глаза у обоих, насмешливо проговорила: — Не думайте, что с ними будет так легко управиться. И во время боя не должно пролиться много крови. Иначе будет плохо. Постарайтесь их просто обездвижить. Думаю, все они — обычные люди. Пускай и без света в душе, но люди. И не нам решать, кому жить, а кому умирать. Но если будет явная угроза вашим жизням — тогда убейте. — И добавила чуть тише: — Надеюсь, наши предки не осудят нас за это… — Потом оглядела свою маленькую рать и с печалью в голосе добавила: — Знаю, что зову вас на тяжёлую битву. Но если мы их сейчас не переможем — то и свету может конец настать. Так что выбирать нам не приходится. А ты, — она обратилась к Сергею, — больше о детках своих думай во время боя, да о жене. Мать с отцом вспомни. А тебе, Глеб, тоже есть о ком думать. Эти мысли вам щитом в бою будут. И никакие мороки вам не будут страшны. Ведь ваши деды и прадеды на войнах сражались не просто за Родину. У каждого что-то своё в душе было, у кого что. Потому и победили. А теперь — мы пойдём к пещере. Постарайтесь не шуметь. Падающая вода, конечно, скрывает все звуки, но у Знающих чуткий слух.
Она поднялась на ноги, собираясь идти, а Ивашов спросил:
— А как же Ёшка?
Баба Феша усмехнулась:
— Не волнуйся за него. Он скоро придёт в себя. Захочет вступить в битву — Шалый приведёт. — И обратилась к псу, по-прежнему лежавшему с тоскливым видом у ног охотника: — Гляди тут за хозяином. Ежели что — Фома подмогнёт. — На что кот только презрительно фыркнул.
Они уже знакомым путём перешли через реку на ту сторону. Баба Феша не сомневалась, что решающая схватка развернётся именно у пещеры. Рассвет возвестил приход нового дня чередующимися тёмно-фиолетовыми и алыми полосами на восточном горизонте. Лес, притихший, будто придавленный невидимой тяжестью, был неподвижен, мрачен и молчалив. Тишину тайги нарушал только шум падающей воды. В кронах деревьев не шелохнулся ни один листок, и даже внизу, под сводами могучих лесных великанов, не чувствовалось хотя бы еле-елешного дуновения, обычно случающегося в этих местах на рассвете. Тонкая мутно-серая туманная дымка выбиралась из густых зарослей, ложась на поникшие травы мелкой серебряной пылью росы. На иголочках пихт свисали маленькие капельки влаги.
Бабе Феше казалось, что лес чувствует приближение чего-то неотвратимо-страшного, что вот-вот должно произойти. Зеленую, извечно пульсирующую энергию тайги сейчас прорезали едва видимые черно-коричневые нити. Казалось, какой-то паук-великан принялся ткать свою липкую сеть. Только на сей раз его добычей должен был стать не какой-то перепуганный жучок или муха, а весь лес целиком. А, может, не только весь лес, но и весь мир.
Баба Феша от подобных мыслей зябко поежилась. Покосилась на внука, ловко перепрыгивающего с камня на камень. Пришла мысль, что, наверное, хорошо, что ни он, ни его верный друг Сергей не могут видеть того, что доступно её глазам. То, что эта девица-подменыш начнёт ритуал сейчас, Феодосья не думала. Обычно тёмные Знающие стараются проводить все свои мерзкие обряды не под ясным ликом Ярилы-Солнца. Они предпочитают серые сумеречные тени или темные безлунные ночи. Но сейчас они должны будут всё к этому обряду успеть подготовить. А работы там много. Это давало некоторую надежду, что бабе Феше с её помощниками удастся предотвратить надвигающуюся катастрофу.
Они подкрались со стороны той самой маленькой пещерки, в которой когда-то скрывалась Знающая-подменыш. Залегли за камнями и принялись наблюдать. Девушка вместе со своими помощниками уже успела перебраться на этот берег. А помощников у неё прибыло. К известному им Михеичу прибавилось ещё трое. Двое из вновь прибывших были, скорее всего, такими же охотниками-браконьерами, как и сам их односельчанин. А вот третий... Третий был интересным типом. Небольшого роста, щуплый и по виду совсем молодой. Не больше семнадцати — восемнадцати лет. Черные гладкие волосы до плеч, чуть раскосые глаза выдавали в нём ханта по национальности. И одет он был чудно — в кожаные штаны и такую же кожаную рубаху на выпуск, всю разукрашенную затейливой вышивкой из мелких разноцветных бус.
Если те трое исправно трудились, вытаскивая из пещеры камни, то этот сидел на прибрежном валуне и лениво помахивал веткой, отгоняя назойливую мошку. Сама Дарья (пусть уж будет Дарья, коли сама себя так нарекла) стояла рядом со входом и следила за работой охотников. Все они были дюжими бородатыми мужиками в простой одежде, какую носили все звероловы в их краях: штаны неопределённого мышисто-серого цвета, заправленные в кирзовые сапоги, и брезентовые куртки, под которыми виднелись обычные хлопковые рубахи вылинявшего цвета хаки. Бородатые лица имели странно-блаженные выражения. И все трое с немым обожанием смотрели на девушку. А она выглядела среди них странной райской пичугой, залетевшей по нечаянности в стаю серых ворон. Светло-русая коса вилась толстой змеёй между лопаток, чуть вздёрнутый нос, припухлые губы и огромные голубые глаза выдавали в ней принадлежность к Роду. Баба Феша едва слышно прошептала:
— Эх, девонька... Что ж тебя такую-то в это осиное гнездо занесло... Тебе бы жить да жить, деток рожать, а ты вон куда полезла. Не будет тебе от этого добра...
Вытаскивающие из пещеры камни мужики не просто скидывали их в кучу, а старательно выкладывали из них круг радиусом метров шесть-семь. Глеб подполз к бабе Феше и на ухо прошептал:
— А круг-то этот зачем? Для какого-то ритуала?
Она кивнула внуку и ответила таким же шёпотом:
— Не просто для ритуала... Видишь? Их пятеро, по числу стихий: вода, воздух, земля, огонь и эфир, или Дух Рода, объединяющий остальные четыре стихии. Тому, кто владеет пятой стихией — Духом, это даёт великую силу управиться с остальными четырьмя. — И, не удержавшись, с горечью, ещё тише прибавила: — Варна наша всеми владела... Потому и сила её никем не измерена была. Она бы сейчас эту девчонку в бараний рог скрутила. А нам придётся туго.
Подползший с другой стороны Сергей тихо спросил:
— Так может, мы их прямо сейчас... того...? Зачем дожидаться вечера?
Словно не услышав вопроса Ивашова, баба Феша задала вопрос, который больше был похож на мысли вслух:
— Что же это за паренёк такой? Ой, не нравится он мне... И прощупать его я сейчас не могу, девка востроглазая вмиг засечёт. А нам суета раньше времени совсем не нужна. — И, словно опомнившись, коротко бросила: — Отходим...
Они осторожно отошли назад, укрывшись под пологом леса, где их точно никто из тех, возле пещеры, не мог увидеть или услышать. Только спрятавшись за пихтачом, из которого баба Феша в прошлый раз вела своё наблюдение, она ответила на заданный Сергеем вопрос:
— Напасть-то мы, конечно, можем и сейчас. Только если мы их победить не сможем, тогда они спокойно доведут свой ритуал до конца. А вот если мы нарушим их ритуал, тогда для них дело будет сложнее, если вообще возможно.
Ивашов начал слегка горячиться:
— Чего это мы победить не сможем? Кого? Этих вот, которые с камнями бегают да на девицу пялятся? Да мы их с Глебом Василичем вмиг укатаем! Тут даже и разговору нет...!
Феодосья с лёгким прищуром посмотрела на хорохорившегося Сергея и с усмешкой протянула:
— А ты, милок, однако позабыл уже, как совсем недавно таял под её синим лучистым взглядом, да?
Ивашов слегка смутился и забормотал:
— Почему, забыл? И вовсе не забыл... Так ты ж меня, Феодосья Анникеевна, вроде как вылечила...
Глеб хмыкнул:
— Вроде Володи, наподобие Кузьмы... А если она опять на тебя морок напустит? Лечить тебя будет некогда. — Тут же нахмурился от внезапно нахлынувших воспоминаний и добавил хмуро: — Я в прошлый раз Варну чуть своими руками не убил. А с тобой сражаться у меня желания нет... Так что, Никитич, ты тут со своими инициативами погоди поперёк батьки, что называется. Бабаня лучше знает, как и что... — И он обратился к бабушке: — И что ты предлагаешь, ба?
Феодосья задумалась. Проговорила тихо:
— Кабы вызнать, что это у них там за паренёк объявился... Мне и с нею-то туго придётся, а с двумя, если что, я и вовсе не управлюсь.
Сергей, немного пристыженный из-за своей горячности, нерешительно спросил:
— Так, может, мы с Василичем-то по-быстрому в разведку, а? Нам ведь не привыкать. Мы ж с ним по таким тылам противника ходили...
Баба Феша рассердилась:
— Да погоди ты, неугомонный! Али не понимаешь, с кем дело имеем?! Вон, — она мотнула головой в сторону реки, — на пихтаче уже один «разведчик» лежит, еле в себя приходит. А уж как незаметным быть в тайге, лучше Ёшки никто не знает. Нет... Придётся мне как-то по-другому. Есть тут у меня на примете один разведчик-лазутчик... — Не договорив, она прикрыла глаза и замерла неподвижно, будто каменное изваяние.
Сергей выразительно, с вопросом во взоре, посмотрел на друга, мол, что это она делает. Глеб в ответ нахмурился и отрицательно помотал головой, мол, не мешай. Ивашов вздохнул тяжело и обречённо, замер в ожидании. Баба Феша глаза вскоре открыла, пробормотав:
— Сейчас явится...
Ивашов, побоявшись спрашивать строгую бабульку, наклонился к уху Глеба и тихо спросил:
— А кто явится-то?
Глеб только глаза закатил под лоб, всем своим видом давая понять, чтобы Сергей наконец заткнулся и успокоился. Но как бы тихо он ни говорил, Феодосья всё равно услыхала. Посмотрела с насмешкой на Ивашова и проговорила едко:
— Чего это тебе, мил человек, всё неймётся, будто шило в одном месте сидеть спокойно не даёт?
Сергей сокрушённо вздохнул и сделал виноватые глаза. А баба Феша уже серьёзно проговорила:
— Фома сейчас явится. Вот его и пошлём. Его глазами буду смотреть. Такого они не ждут, авось не заметят.
Сергея бранить больше не стала, понимала, что нервничает мужик. Не каждый день ему приходилось с подобным сталкиваться, да и ситуацию он привык всегда сам контролировать, а тут... Вот и сыплются из него всякие вопросы да глупости, словно из старого дыроватого решета.