Вера спешила, ей не терпелось быстрее прийти к Ульяне и рассказать обо всем. А еще ей хотелось расспросить ее о Диме – родные ли они с ним по крови, ведь от этого сейчас зависело оставить ей ребенка или бежать на аборт.
Мысленно она уже вела диалог с женщиной, которая так неожиданно появилась в ее жизни. И казалось, что все это случилось неспроста: почему именно сейчас , а не раньше или позже, а именно сейчас, когда ее жизнь переплелась с жизнью Димы- сыном Ульяны.
– Вот угораздило же меня встретить и влюбиться в своего брата! А тут еще и залетела! – Вздыхала она тяжело, замедляя шаг.
Оставалось пройти еще немного, как настойчиво завибрировал телефон.
– Мама, что случилось? – Вера услышала взволнованный голос Дарьи. – Что? Дедушка умер? Когда?
Дарья ,глотая слезы и всхлипывая, пыталась что-то объяснить дочери, но Вера уже не слушала ее, она развернулась и помчалась в сторону дома.
Деда она видела не часто, но даже те редкие встречи с ним, оставляли в ее сердце незабываемые моменты: он баловал ее и заботился о ней, когда она приезжала к ним в гости.
Вера помнит эти дни ярко, словно вчера это было. Она редко бывала у дедушки с бабушкой, но каждая встреча превращалась в волшебное приключение, полное любви и тепла.
Дедушка был человеком тихим и спокойным, говорил мало, зато делал много. У него была своя пасека, и он любил ее больше всего на свете – проводил там часы напролет, ухаживая за пчелами и качая мед. Этот аромат свежего меда, густой и сладкий, навсегда остался в памяти девочки.
Когда Вера с младшенькими приезжала в гости, дед с бабушкой шли с ними в маленький деревенский магазинчик. Там работала полная женщина по имени Гутя, которая знала всех местных жителей наперечет. Дедушка улыбался ей, а та подмигивала ему из-за прилавка, доставая нарядные платьица и яркие рубашки, чтобы одеть детей. Гутя уже знала без слов, с какой целью они пришли в магазин, потому что это повторялось из года в год.
После покупок они отправлялись обратно домой через поля, пахнущие медом и цветами. На ферме бабушка кормила курочек и козочку Маньку, а дед тем временем рассказывал истории про пчел, которых знал лучше любого профессора энтомологии.
Но самое любимое занятие детей было – сидеть вечером за столом во дворе под большой раскидистой яблоней , пить чай со свежим хлебом и густым душистым медом. Бабушка накрывала стол кружевными салфетками, расставляла чашечки с узорами, наливала чай из пузатого самовара, и все принимались за чаепитие. А дед смотрел на внучку с нежностью, бережно держа ее руку в своей большой ладошке.
Теперь же, став взрослой , она понимает, что все то счастье, которое наполняло её детство, было создано любовью этих двух пожилых людей, которые всю жизнь посвятили друг другу, своим детям и внукам. Каждый раз, вспоминая тот дом, ту улицу, тот запах мёда, она чувствовала тепло внутри своего сердца и знала, что такое настоящее семейное счастье. Ей всегда хотелось, чтобы в ее жизни встретился такой же мужчина, как ее дед. И вот это известие о его смерти, стукнуло ее по голове, словно обух, больно и безжалостно. Она уже забыла, что минуту назад спешила к Ульяне, чтобы решить вопрос о том, как ей в итоге поступить. Эта проблема ушла сама собой, растворилась, поглощенная другой проблемой. Казалось, что мир перестал существовать со смертью близкого ей человека.
Войдя в квартиру, она увидела мать, неподвижно сидящую у стола: глаза женщины были красные от слез, плечи вздрагивали при каждом вздохе. Рядом примостилась Галочка, уткнувшись лицом в колени матери, а Юра беспокойно ерзал на табуретке, прижимаясь плечом к матери, словно пытаясь поддержать ее.
При виде старшей дочери Дарья вскрикнула так пронзительно, что сердце Верочки оборвалось внутри нее. Мать сорвалась со стула и бросилась ей навстречу, будто ища спасение от горя именно здесь, у груди взрослой дочери.
— Нет больше вашего дедушки... — прошептала женщина сквозь слезы, крепко обнимая дочку и прижимая голову к её груди. Она рыдала теперь уже свободно, позволяя всей боли выплеснуться наружу. Слёзы девочки смешивались со слезами младших, превращаясь в общий поток скорби, разливающийся по дому, наполняя его неизбывной печалью...
И тогда Вера поняла: время остановить нельзя, оно неумолимо движется вперед, оставляя за собой только воспоминания и пустоту там, где когда-то была жизнь. Но даже в этой тьме, окруженные любовью близких людей, они найдут силы жить дальше вместе, поддерживая друг друга.
– Мама, ну что, собираемся и едем в деревню, бабушку надо поддержать, она ведь ждет нас.
– Да–да, собираемся, – как-то отрешенно ответила Дарья. Она отстранилась от дочери и, не поднимая глаз, побрела в комнату, где стала машинально складывать в сумку вещи.
– Вера, а твой чемодан ведь остался у них, – она смахнула ладонью слезы, которые продолжали ручейками бежать из глаз. – Ты хоть Диме позвони, объясни ему, пусть подвезет, а то у тебя даже и взять нечего, все там, – она кинула взгляд на пустую полку в шкафу, на которой раньше лежали вещи дочери.
– Да, что-то я об этом и не подумала, – Вера задумалась. Потом достала телефон и нажала на номер Димы.. Желания разговаривать сейчас с кем-либо у нее не было, но и ехать в деревню без сменной одежды тоже не хотелось, ведь она и сама еще не знала, как долго ей там придется жить. Казалось, что после похорон оставить бабушку одну было бы не совсем правильно. Девушка представляла, как это страшно жить в доме, где не с кем перекинуться словом, где все будет напоминать о том, с кем прожиты лучшие годы жизни.
Дима долго не отвечал, Вера уже хотела отключиться, как послышался голос Ульяны:
– Доченька, это ты? Дима ответить не может, он устроил нам забастовку. Швырнул телефон, закрылся в своей комнате и сказал, что видеть никого не хочет, Наташу в том числе. Но его глаза были полны печали и слез, давно я его таким не видела. Ты знаешь, мне даже немного не по себе.
Вера молчала, не зная, как реагировать на слова Ульяны и что сказать в ответ. Она сглотнула слюну, чтобы смочить от волнения пересохшее горло:
– А что с ним случилось? Ведь завтра уже свадьба, – голос ее дрогнул, выдавая волнение, но Ульяна не придала этому никакого внимания.
– Да, мы уже оплатили место, где будет проходить торжество, гостей пригласили, а он после разговора с Наташенькой, вдруг резко переменился. Пришел нервный, злой и устроил нам такое…
Девушке показалось, что Ульяна с трудом сдерживается, чтобы не разрыдаться.
– После их разговора Наташенька с нами даже не попрощалась, выскочила, громко хлопнув дверью. Вера, может ты чего-то знаешь, чего не знаем мы с мужем? Муж сказал, что если он не одумается, то он откажется от него, потому что такого позора он не переживет.
– Ульяна, я сейчас же иду к вам. Я кажется, догадываюсь, что с ним произошло, – Вера отключилась, вкратце пересказала Дарье о проблеме в семье Ульяны и засобиралась к ним.
– Вера, ты не сильно задерживайся, через три часа отходит автобус в деревню, а следующий аж поздно вечером, но тогда мы приедем туда ночью. И еще, я подумала, что может не надо брать Юрочку и Галю на похороны? Не хочется травмировать их, они ведь еще маленькие.
– Мама, решай сама, – Вера хлопнула дверью.
Вскоре она стояла перед Ульяной, которая была сама на себя не похожа: глаза у нее ввалились и под ними проглядывала синева, помады на губах не осталось и они выглядели бескровными, волосы растрепались и торчали во все стороны.
“ Да, видать, что ей очень плохо, довел сынок маму,”– подумала девушка, ощущая жалость к этой женщине.
Ульяна подошла к дочери и пристально посмотрела в глаза:
– Вера, говори все, возможно ты действительно знаешь то, чего я не знаю.
В этот момент в комнату вошел высокий и статный мужчина и остановился, с интересом рассматривая Веру, а она не могла отвести от него глаз, настолько сильно Дима был похож на него.
“Отец Димы”,- промелькнуло в голове.
– Володя, знакомься, это и есть Верочка, моя дочь, я тебе о ней рассказывала, да и не один раз,– при этих словах Ульяна распрямила плечи и с вызовом посмотрела на мужа, словно в ожидании чего-то непредвиденного.
Мужчина кинул взгляд на девушку и стал рассматривать ее так, словно собираясь купить: он окинул ее с ног до головы, задержал взгляд на груди. Ей стало не по себе от этого пронзительного и колючего взгляда. Она втянула голову в плечи, словно пытаясь спрятаться, защититься. Но мужчина вдруг расплылся в широкой и до изумления доброй улыбке и протянул к ней свои холеные руки: – Ну давай знакомиться, доченька.
Она замерла, словно не решаясь доверить ему свои ладошки. Но он сделал шаг и нежно взял ее холодные руки.
– Ну что ж, теперь у меня будет еще и дочь, – он с любовью посмотрел на Веру. – Я очень рад, что нашего семейства прибыло. Ты так похожа на свою мать.
Его лучистый взгляд был полон любви. Или может девушке так казалось. Она посмотрела на Ульяну, которая словно оттаяла, расслабилась.
– Ну что ж, а теперь пойдем побеседуем с Димой, сколько можно ему игнорировать нас. В конце концов надо решать насчет завтрашнего дня. Свадьба на носу, а он, видишь ли, решил с Натальей поругаться, – Ульяна с тревогой посмотрела на Веру.
– Да-да, надо решать со свадьбой, чего он выкобенивается? – Владимир нервно заходил по комнате. – Это твое воспитание, все ему всегда позволяла, вот теперь получай.
Ульяна схватила мужа за руку: – Мне кажется, что причина в чем-то другом. И Вера знает, в чем дело. Да, Верочка?– она с надеждой кинула взгляд на дочь.Но девушка молчала, словно не решаясь сказать этим, по сути чужим людям, правду.
– Ты же сама мне только что по телефону сказала о том, что догадываешься в причине такого поведения.
Но Вера сейчас была на распутье, ей надо было обязательно переговорить с Димой, прежде, чем выложить родителям свою тайну.
– Я скажу, но сначала мне надо обговорить это с ним, потому что это не только моя тайна, это наша с ним тайна, – она обвела всех взглядом. – Где он сейчас? Я должна пойти к нему и поговорить. Но время у меня в обрез, мы с семьей уезжаем в деревню на похороны деда.
Ульяна вскрикнула:
– Прости, я не знала об этом, пристала со своими проблемами. Но видать без тебя нам не справиться, – умоляюще она сложила руки перед грудью. – Пошли к нему, что-то мне волнительно, как бы он чего не сотворил с собой. Володя, чего ты стоишь? Ты забыл, о его плохой наследственности?
Мужчина подошел к огромной витой лестнице, ведущей на второй этаж, и двинулся по ней вверх.
Вера шагала за ним следом, прокручивая у себя в голове последние слова Ульяны о наследственности “Плохая наследственность? Интересно, что с его наследственностью не так? Странно.”
Тут они подошли к дверям, которые, как оказалось, были закрыты изнутри. Владимир несколько раз дернул ручку:
– Дима, открой немедленно дверь! Нам надо с тобой поговорить.
Но там стояла тишина. Дима молчал.
Ульяна оттолкнула мужа и с каким-то исступлением стала трясти ручку:
– Дима, сынок, открой! Открой, пожалуйста! Не мучай нас с папой! – она обернулась к Вере, которая стояла рядом, не смея произнести и слова. Страх пробежал внутри и протянул свои щупальца до кончиков пальцев ног и рук. Руки стали влажными, а по спине пробежал холодок:
– Надеюсь, он не наделал глупостей, – тихим голосом прошептала она.
Владимир спешно спустился вниз и через пару минут трясущимися руками вставлял в замочную скважину ключ.
Вера не стала заходить в комнату, она поняла все сразу, когда услышала приглушенный крик, а потом то ли рык, то ли стон.
– Ульяна, вызывай скорую!
Все, что происходило дальше, она не помнила. Ее мозг словно закрыл все происходящее покровом, чтобы она не сошла с ума. Она видела все, словно через туманную завесу: как выносили его на носилках, как кричала Ульяна, глотал слезы Владимир.
Из глаз Веры не выкатилось ни одной слезинки, она до последнего момента не понимала, что произошло. Только спустя какое-то время, она вдруг очнется, закричит истошно, осознав всю боль своей потери. Ей станет больно и одиноко настолько сильно, что все тело словно окаменеет. И только одна мысль будет пульсировать в голове: “ Зачем? Зачем он это сделал?”
