Вика знала, что она не укладывается в стандартную формулу «90-60-90». Не пыталась. И даже когда сильно худела, оставалась «в теле». Полнота не мешала ей жить, хотя и накладывала определённый фильтр — и на вещи в магазинах, и на взгляды мужчин, и на «добрые советы» от тётушек с работы.
Но Вика любила себя. Не всегда — иногда хотелось исчезнуть под пледом, не смотреть в зеркало и съесть целый чизкейк. Но чаще — она принимала себя: свою мягкость, изгибы, живую кожу, которая розовела от прикосновений, и грудь, от которой у мужчин сбивалось дыхание.
Она не была одинокой. Просто… не находила своего.
Были встречи. Были постели. Иногда даже с нежностью. Но всегда всё рушилось, когда мужчины видели в ней нечто временное. Утешительное. Уютное. Без обещаний. Без будущего. Мол, с ней хорошо, но только на один вечер.
А Вика хотела большего.
И когда появился Илья, она почувствовала, что вот — можно расслабиться.
Он был обычным. Без пафоса, но с уверенным голосом. Вежливым. Смотрел в глаза. И с первого дня общения будто не видел её фигуру как "особенность" — просто Вику. Он смеялся с ней, шутил, слушал. Даже прислал букет. Первый, кстати, после школы.
— Ты красивая, — сказал он как-то на скамейке у её дома.
Она чуть не рассмеялась:
— Ну-ну, только не начинай со стандартных фраз.
— Это не стандарт. Я смотрю на тебя и хочу коснуться. Твоих волос, рук, щёк… — он действительно прикоснулся. — Мне нравится чувствовать тебя.
Вика ощутила, как от его прикосновений её тело будто включается заново. Она не спешила — не звала к себе, не намекала. Но на третьем свидании он сам подошёл к ней к порогу и тихо сказал:
— Я хочу остаться.
Она не ответила. Просто открыла дверь.
Он был нежным. Удивлённо внимательным. Не торопился. Не рвал одежду. Снимал медленно, с наслаждением. Гладил. Шептал ей, что она вкусная, настоящая, теплая. Он жадно касался её живота, целовал плечи и грудь, словно находил в ней что-то сокровенное. Она впервые не стеснялась света в комнате.
Она уснула рядом с ним, повернувшись спиной. Он обнял. Без слов.
Утро было тёплым, как чай с мёдом. Он ушёл, поцеловав в висок. Пообещал вечером написать.
Но не написал.
Она ждала. День. Два. Неделя.
Писать первой — не хотелось. Она не была из тех, кто «цепляется». Но что-то внутри неё холодело.
Он объявился через две недели. Написал:
«Прости, Вика. Ты классная. Просто я не готов. Ты слишком хорошая, чтобы быть запасным аэродромом. Я запутался. Не хочу делать тебе больно. Лучше остановиться сейчас.»
Вика долго смотрела в экран. Молчала.
"Слишком хорошая".
"Не готов".
"Лучше остановиться".
Ничего нового. Всё по кругу.
Она не ответила. Пошла в ванную. Разделась. Долго смотрела на себя в зеркало.
Живот. Бёдра. Грудь. Руки. Шея. Глаза.
— Я не запасной аэродром, — прошептала она. — Я не «слишком хорошая». Я просто — я. И я заслуживаю, чтоб остались.
Слёзы не шли. Только тепло в груди. И злость. На него. На этих мужчин, которые боятся чувств. Которые прячутся за фразами и исчезают, когда становится по-настоящему.
Прошёл месяц. Вика не искала новых знакомств. Она пекла пироги. Ходила в спортзал — не худеть, а чтобы чувствовать своё тело сильным. Купила новое бельё — красивое, чёрное, с кружевом и без надежды, что его кто-то увидит.
Она начала спать голой. Просто так. Потому что любила, как простыня касается кожи. И потому что в этом была свобода.
Однажды в магазине она увидела Илью. Он шёл с кем-то. И увидел её. Замер.
Вика шла мимо. Прямо. Улыбаясь. И даже не оглянулась.
Потому что знала: она не запасной аэродром. Не временная женщина. Не случайность.
Она — женщина, которую нужно заслужить. И которая умеет любить. С телом. С душой. С сердцем.