В этот день Сергей Викторович чувствовал усталость от однообразия: с утра одно совещание, потом конфликт с подрядчиками, затем, с обеда, собеседование за собеседованием. Молодёжь либо наглая, либо слишком вежливая, но все одинаково пустые. Резюме пестрели грамотами, а за ними скрывалась либо неуверенность, либо неготовность работать по-настоящему.
— Следующая, — бросил он, не поднимая глаз от бумаг.
В кабинет вошла стройная девушка в строгом сером костюме. Чёткая походка, собранные волосы, спокойный взгляд. В её лице не было заискивания, скорее, внутренняя сдержанность. Она не торопилась с улыбками, но и не выглядела высокомерной. Просто уверенной.
— Здравствуйте. Валерия Николаевна Рожкова, — представилась она, протягивая чётко оформленное резюме.
Сергей мельком посмотрел на бумагу. Красный диплом строительного университета, практики в крупных компаниях, участие в студенческих проектах. Слишком идеально для её двадцати трёх лет. Такие обычно два месяца работают, а потом бегут в IT или маркетинг, не выдержав суровой строительной рутины.
— Красный диплом… это хорошо, — сухо сказал он. — Только вот на стройке дипломы никому не нужны. Там нужен характер.
— Я готова доказать, что у меня он есть, — спокойно ответила Валерия.
Он приподнял бровь. Обычно на этом месте кандидаты начинали мяться, лепетать что-то о командной работе и лояльности. Эта претендентка не дрогнула.
— Где вы видите себя через пять лет? — спросил он формально, почти не вслушиваясь.
— Руководителем проектов, — чётко прозвучал ответ. — Возможно, с узкой специализацией в проектировании промышленных объектов. Мне интересно сочетание строительного процесса и инженерного расчёта.
Сергей наконец посмотрел на неё по-настоящему. Честный, немного жёсткий взгляд, ни капли кокетства, ни намёка на заискивание. В ней не чувствовалось девичьей наивности, хотя возраст говорил об обратном.
Он задумался. В отделе не хватало толковых помощников, а проект по реконструкции старого цеха требовал молодых голов. Да и что-то внутри не давало ему её отпустить, как будто она уже стала частью его жизни.
— Хорошо, — сказал он наконец, откладывая резюме в сторону. — Испытательный срок три месяца. Помощник руководителя проектов. В первую неделю… полное погружение в документацию по объектам. Потом посмотрим.
— Спасибо за доверие, —ответила Валерия спокойно, без показного восторга.
— Доверия пока нет, — жёстко уточнил он. — Есть шанс его заслужить. —Лера чуть заметно усмехнулась уголками губ, словно приняла вызов.
Когда за ней закрылась дверь, Сергей ещё долго смотрел в её резюме. Фамилия ничего ему не сказала. Лицо... что-то смутно знакомое. Или показалось?
Первую неделю Лера работала молча, почти незаметно. Она приходила раньше всех, уходила позже. Читала проектные сметы, чертежи, техзадания. К середине недели на оперативке сама нашла ошибку в расчётах поставщика по фундаментным блокам. Сергей услышал её спокойный, аргументированный голос и, впервые за долгое время, почувствовал уважение.
Коллеги относились к ней настороженно, потому что новая сотрудница была слишком правильная, слишком самостоятельная. Кто-то за спиной шептал, что раз начальник сам её утвердил, значит, не просто так. Сергей слышал эти разговоры, но не вмешивался. Пусть сами разберутся, что Лера здесь по делу.
Однажды вечером, задержавшись в офисе, он увидел её за компьютером. Она так увлечённо что-то печатала, что не заметила, как он подошёл.
— Что вы здесь делаете в восемь вечера?
— Проверяю проект по складу. Есть несостыковки между архитектурой и электрикой. Завтра покажу вам корректировки.
Он не стал скрывать удивления. Мало кто в её возрасте работал так глубоко. Сергей Викторович вышел на улицу, закурил и впервые за долгое время поймал себя на мысли: «Интересная девчонка. Только вот что-то в ней странно знакомое...»
В ту ночь ему плохо спалось. Сквозь дрему всплывали смутные образы, юность, какая-то девушка со светлыми волосами, лето, речка, и чей-то укоряющий взгляд.
Сергей проснулся среди ночи, сердито отбросив это в прошлое. Давно всё было. Давно забылось.
Рабочие будни закрутили их в общий водоворот задач и дедлайнов. Лера быстро влилась в команду, хотя по-прежнему держала дистанцию с коллегами. Она не участвовала в офисных сплетнях, не обсуждала вечерние планы, не искала друзей, она пришла работать, и делала это с полной самоотдачей.
Сергей Викторович наблюдал за ней со стороны. Его удивляло, насколько зрелым был её подход к делу. Иногда казалось, что перед ним не двадцатитрёхлетняя выпускница, а опытный инженер, привыкший к жёстким срокам и трудным решениям.
Прошло несколько месяцев. Один за другим шли объекты: склад, реконструкция старого торгового центра, подготовка к тендеру по строительству логистического комплекса за городом.
Именно этот проект и стал для Леры поворотным. В один из серых мартовских дней Сергей неожиданно вызвал её в кабинет:
— Поедешь со мной на выездной осмотр. Надо проверить, как площадку расчистили под строительство, — сказал он, собирая бумаги в кожаный портфель.
— Конечно. — Она спокойно кивнула, как всегда, не задавая лишних вопросов.
Путь до объекта занял почти два часа. Город плавно сменился пригородными поселками, потом пустыми полями, где ветер гонял серые облака по небу. Лера сидела рядом, молча перебирая в голове цифры и детали проекта.
Сергей краем глаза наблюдал за ней. Обычно в дороге все старались завести с ним светскую беседу, подлизаться, пошутить. Она же спокойно молчала, будто не нуждалась в одобрении.
На объекте было холодно, пахло землёй и топливом тяжёлой техники. Лера обходила стройплощадку вместе с Сергеем, задавала грамотные вопросы про сроки поставок и черновую заливку. Прораб сначала пытался объяснять ей, как новичку, но быстро понял: она разбирается.
Когда всё проверили и сфотографировали, Сергей неожиданно предложил:
— Поехали к реке. Тут рядом неплохое место, иногда заезжаю отдохнуть от этой грязи.
Валерия чуть удивилась, это не входило в планы дня, но согласилась.
Через полчаса они подъехали к безлюдному берегу. Река ещё не освободилась ото льда, но вода уже поблёскивала между серыми льдинами. Лес стоял голый и тихий, ветер слегка покачивал сухие ветви.
Сергей вышел из машины, закурил, посмотрел на воду. Лера стояла рядом, молчала.
— Тихо здесь, — сказал он наконец. — Иногда нужно сбежать от всего этого шума. Ты любишь такие места?
— Люблю, — тихо ответила она. — В детстве часто бывала на реке с бабушкой. Мама работала, а бабушка меня брала с собой. Там я чувствовала себя свободной.
Сергей на секунду обернулся. Её голос, спокойный и тихий, напомнил ему кого-то. Только вот кого, он не мог вспомнить.
Прошло ещё несколько поездок. Весна сменялась летом. Погода стала мягче, а зелень гуще.
И вот в один жаркий июньский день после осмотра очередной стройки Сергей вдруг предложил:
— Жарко. Река недалеко. Искупаемся?
Лера колебалась. Он был для неё начальником, и идея совместного купания звучала слишком... личной. Но в его голосе не было двусмысленности, просто желание сбросить жару и усталость.
— Давайте, — наконец сказала она.
На берегу никого не было. Сергей сбросил рубашку, оставшись в тёмных шортах, и первым зашёл в воду.
Лера, бросив короткий взгляд, сдержала удивление: на его левом плече было отчётливое родимое пятно, тёмное, овальной формы. Точно такое же, как у неё самой. В том же месте.
Она почувствовала, как в груди что-то кольнуло. Словно течение неожиданно сбило с ног.
Лера села на песок, притянула колени к груди, глядя, как Сергей спокойно плавает, словно не замечая ничего вокруг.
— Ты чего? — крикнул он с берега. — Вода отличная!
— Иду, — ответила она, натянув улыбку, чтобы скрыть растерянность.
Вечером по дороге обратно Лера молчала. Мысли путались, складывались в странные догадки.
Родимое пятно. Мамины рассказы про смуглого высокого мужчину с родинкой на плече. Годы, которые совпадают. Могло ли так случиться?..
Сергей заметил её задумчивость.
— Устала? День сегодня трудный.
— Немного, — кивнула она.
Он не стал расспрашивать. В её голосе было что-то закрытое, и он, как человек с опытом, понимал, не стоит лезть туда, где у другого болит.
Поздним вечером, лежа в своей съёмной квартире, Лера всё крутила в голове сегодняшний день. Случайно ли так совпали обстоятельства? Или судьба всё-таки даёт ей шанс узнать правду?
С того дня что-то в Лере надломилось. Она по-прежнему выполняла свою работу безупречно, не опаздывала, не срывала сроки, но её внутренняя сосредоточенность сменилась тревожным напряжением. Словно в ней поселилось ожидание, от которого не спастись ни в делах, ни в тишине квартиры по вечерам.
Сергей замечал это. Она стала ещё более сдержанным, почти холодным. Пропали редкие полуулыбки, исчезла лёгкость в голосе, которой он так невольно радовался раньше. Теперь она говорила с ним только по делу, избегала случайных взглядов, быстро уходила из кабинета после обсуждений.
Он не понимал, в чём дело. Вроде бы не обидел её ничем. Или обидел, но не заметил? В его жизни женщины часто обижались молча, оставляя его гадать, в чём был неправ. Но Лера была не из тех. Или всё-таки из тех?..
А её мысли стали беспокойными и спутанными.
По вечерам Лера доставала из ящика старые фотографии: мама, бабушка, она маленькая с косичками. Отец был лишь на словах, в неясных маминых рассказах. Когда-то, в подростковом возрасте, она пыталась расспрашивать, но мать только устало вздыхала:
— Что об этом говорить? Не захотел он с нами быть. Молодой был, испугался, наверное. Ушёл, и всё.
— Как он выглядел? — допытывалась Лера.
— Высокий. Смуглый. Глаза карие. И... — мать задумчиво прикрывала глаза, будто что-то вспоминала. — Родинка у него была на левом плече, вот здесь, чуть ближе к ключице. Смешно, ты с ней родилась. Наверное, судьба шутит.
Слова тогда показались Лере просто грустной деталью прошлого. Но теперь они всплыли с новой, пугающей ясностью.
Сергей Викторович, высокий, кареглазый и с родинкой на плече. Возраст вполне совпадает.
А что, если это он? Тот самый, которого она столько лет представляла себе безликим предателем?
Ночью Лера долго ворочалась, не в силах уснуть. В голове крутились варианты: спросить напрямую? Или узнать сначала у матери? А если ошиблась? Если просто совпадение? Как тогда жить, зная, что подозревала невиновного человека?
Но сомнения пересилили страх. На следующий день после очередного выезда на стройку, когда они возвращались по пустой загородной дороге, Лера решилась.
В машине стояла тишина. Тёплый ветер сквозь приоткрытое окно трепал её волосы. Сергей, погружённый в мысли, вёл машину спокойно, без привычной напряжённости.
— Можно вам личный вопрос? — осторожно начала она.
Он бросил на неё быстрый взгляд, удивлённый её тоном.
— Давай, спрашивай.
Лера на мгновение замолчала, собираясь с духом.
— У вас есть дети? — прозвучало это тихо, почти неуверенно.
Машина чуть дрогнула на стыке асфальта, и Сергей едва заметно напрягся. Несколько секунд он молчал, глядя вперёд. Затем, почти глухо, сказал:
— Не знаю. Был случай... В молодости.
— Что за случай? — Лера затаила дыхание.
Он вздохнул, словно снова переживая ту давнюю боль.
— Было лет двадцать пять назад или чуть меньше. Я тогда учился в другом городе. Встречался с девушкой, всё было несерьёзно. Потом она сказала, что беременна. А я... я сбежал. Работы не было, денег не было. Решил, что не справлюсь.
— Вы не узнавали, родился ли ребёнок? — её голос чуть дрогнул.
Сергей покачал головой.
— Нет. Я уехал в другой город, порвал все связи. Даже имя её потом старался забыть. Мне стыдно за это.
— Как её звали? — спросила Лера, и в её голосе появилась слабая надежда, что он назовёт другое имя.
Он чуть нахмурился, будто вспоминая сквозь толщу лет.
— Кажется, Наталья. Да, Наташа. Очень добрая была... но я тогда этого не ценил.
Лера стиснула зубы так, что они заскрежетали. Всё сходилось, мама — Наталья Николаевна. Она никогда не говорила фамилию отца, только имя.
Всю оставшуюся дорогу до города Лера молчала. Сергей украдкой посматривал на неё, чувствуя, что где-то ошибся словами, но не понимал где.
— Всё нормально? — спросил он у офиса, когда они приехали.
— Да. Спасибо за поездку, — сухо ответила она, не глядя ему в глаза.
Она вышла из машины и почти побежала в здание, оставив его с чувством необъяснимой тревоги.
С тех пор она стала ещё холоднее, как будто закрыла внутреннюю дверь, за которую никого не пускала. Сергей чувствовал её отчуждённость, но не понимал причин.
А Лера ночами смотрела в потолок и думала, как жить дальше с этим знанием.
С тем, что твой отец человек, который теперь руководит твоей жизнью. И которому ты, возможно, даже хотела доверить свою жизнь.
Валерия не могла больше жить в догадках. Молчание становилось невыносимым грузом. Она поняла: чтобы двигаться дальше, нужно услышать правду из уст единственного человека, который её знает.
В выходной день она поехала в родной город, в старую двухкомнатную квартиру, где жила мать. Дом стоял серый, обшарпанный, двор был наполнен звуками детских голосов и запахами жареной картошки из открытых окон. Всё здесь казалось таким далёким от той взрослой жизни, где теперь крутилась Лера.
Мама встретила её настороженно. Наталья Николаевна была женщиной с тихими глазами и вечно усталым выражением лица. Она заметила напряжённость дочери, но не стала задавать лишних вопросов.
— Проходи. Чай будешь?
— Потом, — тихо ответила Лера. — Мне нужно поговорить.
Они сели на кухне. Валерия долго смотрела в окно, прежде чем заговорить.
— Мам, скажи мне правду. Кто мой отец?
В комнате повисла тяжёлая пауза. Мать опустила глаза, пальцы её задрожали, когда она поправляла ложку на столе.
— Ты же знаешь... Я говорила тебе, что он бросил нас, — голос её был ровным, но натянутым, как струна.
— Я хочу знать имя, фамилию. — Лера говорила твёрдо, без привычной мягкости. — Я, кажется, встретила его. И мне нужно знать, правда ли это он.
Мать долго молчала. Потом тяжело вздохнула, как человек, который долго прятал боль, но теперь уже не в силах её скрывать.
— Сергей Викторович... тогда он ещё был просто Серёжа. Учились вместе в строительном. Весёлый такой, дерзкий, но умный...все преподаватели им восхищались. Я любила его. А он... узнал, что я беременна, и исчез. Просто исчез. Через знакомых потом слышала, что уехал в другой город, устроился где-то на стройке, и это всё, что я тебе могу сказать о нем.
Лера сжала руки в замок. Имя и судьба совпали полностью.
— Его родинка на плече, мама... у него есть родинка на левом плече?
Мать едва заметно улыбнулась.
— Есть. Ты с такой же родилась. Я тогда подумала: как бы ты ни старалась, его не забудешь.
Лера чувствовала, как всё внутри опускается в холодную пустоту. Правда подтвердилась. Теперь сомнений не оставалось.
— Почему ты мне раньше не сказала? Почему молчала?
Наталья посмотрела на неё усталым взглядом.
— А зачем, Лера? Чтобы ты всю жизнь его ненавидела? Или чтобы искала? Живи своей жизнью, думала я. Зачем копаться в старых ранах... А теперь, похоже, всё само тебя нашло?
Вечером, вернувшись в свою съемную квартиру, Лера долго сидела в темноте. Она не плакала. Просто сидела, глядя в пустую стену, не в силах собраться с мыслями.
А потом, глубоко вдохнув, взяла телефон. Забила номер Сергея Викторовича. Долго смотрела на экран, пока пальцы не дрогнули.
— Завтра после работы поговорим. Мне нужно сказать вам что-то важное, — коротко написала она в мессенджере.
Ответ пришёл быстро:
«Хорошо. Жду в кабинете».
На следующий день, казалось, вечер наступил быстрее, чем ей хотелось. Весь день она ходила, словно по льду: осторожно, медленно, чтобы не дать чувствам сорваться наружу.
Когда рабочий день закончился и сотрудники начали расходиться, Лера постучала в дверь его кабинета.
— Заходи, — сказал он привычным голосом.
Он сидел у окна, задумчиво листая бумаги. Когда она вошла, отложил их и внимательно посмотрел на неё.
Она встала напротив стола, выпрямив спину, сжав руки в замок за спиной, чтобы не дрожать.
— Сергей Викторович... Мне кажется, я ваша дочь. —Слова повисли в воздухе, как удар грома в тихий день.
Сергей долго смотрел на неё, не двигаясь. Лицо его побледнело, взгляд стал пустым, потерянным. Он будто пытался осмыслить услышанное, но не мог.
— Что ты сказала?.. — одними губами повторил он.
— Дочь, — чётко сказала она. — Моя мать Наталья Николаевна Рожкова. Вы оставили её почти двадцать четыре года назад. —В кабинете стало так тихо, что Лера слышала собственное сердцебиение. Сергей медленно опустился в кресло, прикрыл лицо руками.
— Господи... — только и сказал он. — Это невозможно... Хотя... Всё возможно. Я... не думал... —Лера стояла, не двигаясь. Она не знала, что должна чувствовать.
Сергей поднял голову. В его глазах впервые за долгое время не было строгости, только растерянность и какая-то детская беспомощность.
— Прости меня. Если сможешь. Я тогда был дураком. Испугался, сбежал, как последний трус.
Она молчала. Слова прощения были слишком сложными для этой минуты.
Прошло несколько дней. Рабочие будни шли своим чередом, но для Леры и Сергея Викторовича всё изменилось. Теперь, входя в кабинет, она не видела в нём только руководителя. А он, встречая её взгляд, больше не видел просто подчинённую.
Между ними повисло что-то новое, неуловимое. То, что не укладывалось ни в правила делового общения, ни в привычные границы личных отношений.
Сергей Викторович долго не решался заговорить снова. Он не знал, как теперь с Валерией общаться: строго? Или по-отцовски? Или как прежде по-деловому?
В один из вечеров, когда офис почти опустел, он постучал в её открытую дверь:
— Пойдём поужинаем? Просто поговорим.
Лера чуть помедлила, но кивнула. Они выбрали тихое кафе в стороне от шумных улиц. Сидели за столиком у окна, за которым шёл летний дождь. Сергей долго молчал, наконец заговорил:
— Я не знаю, как быть. Я не умею быть отцом. Я им никогда не был... Только теперь понимаю, чего сам себя лишил.
— Я тоже не знаю, как быть дочерью, — спокойно ответила Лера. — Мы оба в этом новички.
— Я хотел бы узнать тебя, — сказал он. — Не как сотрудницу, как человека, а как свою... дочь. Если ты разрешишь мне.
Лера задумчиво посмотрела в чашку с чаем. Там отражались капли дождя.
— Давайте попробуем.
В последующие недели их общение стало иным. На работе они оставались в рамках, так было легче обоим. Но иногда Сергей ненавязчиво интересовался её жизнью вне офиса:
— Что читаешь?
— Как мама?
— Есть кто-то рядом с тобой?
Лера сначала сдерживалась, но постепенно отвечала чуть подробнее. Она видела, что ему важно слушать её не как начальнику, а как человеку, который слишком многое в её жизни пропустил.
Они вместе заезжали на объекты, как раньше, но теперь после работы могли ненадолго задержаться у той самой реки. Сидели рядом на старом бревне, молчали.
Однажды Сергей тихо сказал:
— Я не прошу тебя звать меня папой. Я это право когда-то сам потерял. Но если когда-нибудь захочешь, хотя понимаю, что мои слова тебе показались странными, я буду рад.
Она долго смотрела на него, потом чуть улыбнулась:
— Может быть, когда-нибудь. —Но теперь у Леры был отец.
А у Сергея — шанс исправить хотя бы часть того, что когда-то он так легко разрушил.
И это был не худший финал для их судеб.