Александр Великий (356–323 гг. до н.э.), сын македонского царя Филиппа II и царицы Олимпиады, покорил Грецию (336–334 гг. до н.э.), пересёк Геллеспонт (334 г до н.э.) и прошёл через Малую Азию и Сирию в Египет, где после посещения святилища Амона его стали считать сыном Зевса/Амона.
Он разбил персидского царя Дария III в трёх сражениях.
Утвердившись правителем Персидской империи, он двинулся на восток, пересёк Инд, разбил индийского царя Пора и достиг реки Гидасп.
Здесь он был вынужден повернуть назад, поскольку его армия отказалась идти дальше. Согласно традиционным представлениям, покорив Восток, он намеревался покорить и Запад.
Умер Александр в Вавилоне.
Александр Македонский захватывал средневековое воображение больше, чем кто-либо другой из великих деятелей античности.
Даже история Трои не могла с ним сравниться, как заметил голландский писатель XIII века Якоб ван Марлант, писавший о обоих и, таким образом, опиравшийся на собственный опыт:
Троянская тема кажется действительно незначительной, когда читаешь историю Александра.
Информации об Александре было огромное количество.
Однако то, что считалось историей, было в значительной степени вымыслом; с поздней античности до эпохи Возрождения (а в некоторых областях даже позже) образ Александра определялся гораздо меньше подлинной историографией, чем легендой, которая начала формироваться ещё при его жизни.
Более того, этому образу не хватало целостности.
Созданный на основе разнородных античных, иудейских и арабских традиций, он создавался в значительной степени благодаря смешению различных источников, подпитываемых западным средневековым мышлением и постоянно адаптируемых к новым потребностям.
Из классической и поздней античности, помимо историографии, произрастала, прежде всего, романтизация образа Александра, связанная с рассказами о чудесах Индии и философская критика полководца; последняя из них сохранилась, среди прочего, в многочисленных примерах, которые, беря начало главным образом от Цицерона, Сенеки и Валерия Максима, перешли к христианскими писателями, такими как святой Августин и святой Иероним.
Библейские и иудейские книги распространяли образ Александра как орудия Бога.
В арабской литературе Александр, будучи учиником Аристотеля, сохранился преимущественно как учёный и философ-царь.
Эти традиции смешались, но не привели к синтезу, поэтому та, которой пользовался автор, остаётся значимым фактором в его изображении Александра.
Всё это также переплелось с самим средневековьем.
Так, например, одна из историй об Александре времён поздней античности преобразовалась в один из рыцарских романов: там Александр и его спутники не только совершают героические подвиги, но и оказывают рыцарский приём знатным дамам (включая амазонок). Кроме того, Александр помогает сыну индийской царицы Кандаки вернуть себе похищенную жену. Согласно древней истории, Кандаки напоминала ему его мать Олимпиаду.
То же самое происходит и в «Strassburg Alexander» (ок. 1180 г.), но здесь Александр и Кандаки ещё и занимаются любовью (что наводит на мысли об Эдипе).
В «Roman d’Alexandre», «Basle Alexander», «Alexander and the Kyng Alisaunder» Ульриха фон Этценбаха (ок. 1330 г.) Кандаки — просто любовница Александра; все мысли о матери пропущены.
Но в романе Йоханнеса Гартлиба (ок. 1445 г.) чувства Кандаки к своему гостю носят исключительно материнский характер.
Продолжение:
Если вам понравилась статья, поставьте, пожалуйста, лайк. А ещё лучше подписывайтесь на наш канал. Дальше будет ещё интересней.