ТРЕТИЙ ЗАКОН НЬЮТОНА
– Ничего страшного, гражданин Самохин, сейчас выпишу протокольчик и пойдёте на все четыре стороны.
– Вы знаете, а ведь я никогда не нарушаю, – соврал Самохин.
Ему было неприятно. Он сидел в служебном автомобиле ГАИ, вытирал вспотевшие пухлые ладони о штанины, и всё лицо его, круглое, бритое, с маленькими глазками-бусинками выражало тревогу.
– В следующий раз не будете перебегать дорогу на красный свет, – заполняя бланк, наставительно говорил усатый инспектор Петлицын.
Тут в окно автомобиля заглянул напарник и что-то шепнул инспектору на ухо, отчего тот мгновенно изменился в лице. Затем Петлицын бросил опасливый взгляд на нарушителя, а после на телефон в руке коллеги.
– Серьёзно, – кивнув, подтвердил второй инспектор.
Петлицын откашлялся и спросил:
– Арсений Борисович, а вы у нас… хм… общественник, активист? Знаменитость?
– Что вы, – смутившись, усмехнулся Самохин. – Ерунда. Немного в интернете...
– Вероятно, нам придётся проехать до отделения, – заключил инспектор.
– Что-то не так?
– Недоразумение.
В отделении Самохина оставили в одиночестве в просторном кабинете со множеством столов и информационных плакатов на стенах, внушающих значимость соблюдения правил дорожного движения.
– Прошу, Миша, не надо! – в ожидании инспектора, отвечал на звонок Самохин. – Да, протокол… Пустяк был. А теперь в отделении. Зачем, Миша? Успокой всех.
В ту же минуту Петлицын поймал за рукав пробегавшего мимо по коридору сержанта:
– Сазонов! Вот тебе паспорт, нарой всё: штрафы, парковки, задолженности. Тем более, если на самокате старушку сбил!
– Опасный? – поинтересовался Сазонов.
– Смертельно! – сделал страшные глаза Петлицын.
Вскоре с кипой бумаг инспектор вошёл в кабинет победителем.
– Арсений Борисович, – с намёком обратился он к Самохину, – а вы оказывается злостный нарушитель.
– Я?
– А как же?! – смотря документы, перечислял Петлицын: – Оставление места ДТП, лишение прав, опять-таки, штрафы не платите… Переход на красный свет – только вершина айсберга. А по совокупности… Дело тянет на арест.
В эту минуту случилось нечто странное: через открытую оконную форточку до инспектора и задержанного вдруг донеслись хриплые крики:
– Свободу Самохину! Сво-бо-ду!
А следом зазвонил телефон самого Самохина:
– Миша, я же просил, – зашипел тот в аппарат. – Уже до моих штрафов добрались! Теперь арест светит! Умоляю, прекрати балаган…
Тут дверь в кабинет приоткрылась и в проёме появилась голова сержанта, доложившая, что инспектора срочно вызывают к начальству. В кабинет подполковника Петлицын вошёл в траурном настроении. Седой и хмурый Дорожин, увидев подчинённого, поднялся с места и отошёл к окну.
– Ну что, доволен, Петлицын? – сурово спросил он, смотря, как за забором отделения люди выстраиваются в пикет. – О тебе уже в новостях пишут! И обо мне, кстати, тоже!
– Товарищ подполковник… – заговорил инспектор.
– Что, товарищ подполковник?! – напустился на подчинённого начальник отделения. – Ты хоть знал, кого задерживаешь?
– Никак нет!
– Ну, перебежал он на красный свет, что теперь?
– Закон один для всех…
– Один, один! – передразнил Дорожин и сел обратно за стол. – Неужели невдомёк, в каком мире мы живём? Это же активист, блогер. Миллион подписчиков!
– Будто вы его знали, – буркнул Петлицын.
– Не твоего ума дело! Лучше посмотри, что про нас пишут! – Дорожин толкнул планшет, и тот заскользил по столу в сторону инспектора: – «Задержали хорошего человека. По надуманному обвинению. Грозят арестом. Ни за что!». Ещё ходатайства от уважаемых людей пойдут. А! – подполковник махнул рукой. – Ты хоть понимаешь, что для наказания таких общественников должны быть реально серьёзные основания?
– Как только в интернете шумиха началась, мы все дела подняли. Он нарушитель-рецидивист…
– Твои расследования для этакой фигуры, что дробина для слона. Ступай!
Как только Петлицын покинул кабинет, Дорожин взялся за телефон:
– Петрович? – заговорил он в трубку. – Читал? Да, в скандал влипли. Слушай, посмотри, что у нашего пассажира по налогам, иначе нас съедят ни за что.
К удовольствию всех сторон Самохин покинул отделение, отделавшись штрафом.