Надя стояла на кухне и резала салат, когда услышала, как Петя разговаривает по телефону в комнате. Голос у него был напряжённый, какой-то виноватый.
— Мам, ну пойми, сейчас не могу... Да, понимаю, что нужно, но у нас самих денег нет... Нет, мам, не жмочусь, просто правда нет.
Надя перестала резать. Опять. Опять его мать что-то просит, а он оправдывается, как школьник перед училкой.
— Мам, может, в следующем месяце... Нет, не забыл, помню, сколько ты для нас делала... Хорошо, поговорю с Надеждой.
Надя сжала нож крепче. Поговорю с Надеждой. Как будто она здесь главная по деньгам. Как будто это она решает, дать или не дать.
Петя зашёл на кухню, лицо кислое.
— Мать звонила, — сказал он, не глядя на неё.
— Слышала. Что нужно?
— Да так, ерунда. Холодильник у них барахлит, хотят новый купить.
— И сколько просят?
— Сорок тысяч.
Надя поставила нож и повернулась к мужу.
— Петя, у нас нет сорока тысяч.
— Есть. На отпуск откладывали.
— Это на отпуск! Мы уже путёвки купили!
— Ну отложим отпуск. Не беда же.
— Как не беда? — голос у неё стал выше. — Петя, мы третий год отпуск откладываем!
— Ну и что? Никуда не денется отпуск.
— А твоя мать денется?
— При чём тут мать?
— При том, что у неё каждый месяц что-то ломается!
Петя нахмурился.
— Не каждый месяц.
— Каждый! То машина, то крыша, то трубы, теперь холодильник!
— Ну ломается же. Дом старый.
— А почему у моих родителей ничего не ломается?
— У твоих родителей дом новее.
— Чуть-чуть новее! И что с того?
Петя сел за стол, потёр лицо руками.
— Надь, ну что мне делать? Она мать. Родила меня, вырастила.
— И что? Теперь ты ей всю жизнь должен?
— Не всю жизнь. Просто помочь, когда нужно.
— Петя, мы же с тобой семья! У нас свои планы!
— Какие планы? Отпуск?
— Не только отпуск! Мы квартиру ремонтировать собирались! Мебель менять!
— Успеем.
— Когда успеем? Если каждый месяц твоей маме что-то нужно?
Петя встал, подошёл к окну.
— Надя, она одна. Папа умер, я у неё единственный.
— Одна? А соседка тётя Зина что, не помогает?
— Тётя Зина чужая.
— А мы родные, да? Поэтому на нас всё повесили?
— Не повесили. Прошу помочь.
— Прошу? — Надя засмеялась. — Петя, она не просит, она требует!
— Не требует.
— Требует! Помнишь, что она сказала в прошлый раз?
— Что сказала?
— "Если не поможешь, значит, я тебя плохо воспитала!"
Петя помолчал.
— Ну, может, она переживала.
— Переживала? Петя, это же шантаж!
— Какой шантаж? Обычные слова.
— Обычные? — Надя подошла к нему. — Петя, нормальные родители не шантажируют детей!
— Мать не шантажирует.
— Шантажирует! И ты ведёшься!
— Я не ведусь. Просто помогаю.
— Помогаешь? За счёт нашей семьи?
— Не за счёт. Мы же не нищие.
— Не нищие, но и не богатые! Петя, у нас самих денег в обрез!
— Ну как в обрез? Живём же нормально.
— Живём, потому что экономим на всём! На одежде, на еде, на развлечениях!
— Зато помогаем родителям.
Надя почувствовала, как внутри всё закипает.
— Родителям? Петя, мои родители тоже есть! Но я у них денег не прошу!
— Потому что они не просят.
— Потому что они понимают — у нас своя жизнь!
— А моя мать не понимает?
— Не понимает! Или делает вид, что не понимает!
Петя повернулся к ней.
— Надя, ты говоришь так, будто мать притворяется.
— А она не притворяется?
— Конечно, не притворяется! У неё правда холодильник сломался!
— Петя, а ты видел этот сломанный холодильник?
— Зачем мне его видеть? Мать же сказала.
— Вот именно! Сказала! А ты проверял?
— Надя, ты что думаешь, мать врёт?
— Думаю, что она преувеличивает.
— Как преувеличивает?
— Ну, может, холодильник не сломался, а просто плохо морозит. И его можно починить за пять тысяч, а не за сорок покупать новый.
Петя нахмурился.
— А если не можно?
— Тогда пусть сама разбирается! Кредит возьмёт, рассрочку!
— Ей кредит не дадут.
— Почему не дадут? Пенсия у неё есть.
— Маленькая пенсия.
— Зато дом есть, дача есть!
— И что с того?
— А то, что она не бедная! Просто привыкла, что ты ей помогаешь!
Петя сел обратно за стол.
— Надя, ну скажи, что мне делать? Сказать матери: "Извини, мам, у меня жена запретила тебе помогать"?
— Не запретила, а объяснила, что у нас нет денег!
— Есть деньги.
— Нет денег! Это на отпуск!
— Отпуск подождёт.
— Не подождёт! — крикнула Надя. — Петя, мне надоело! Я хочу жить для себя, а не для твоей матери!
— Не для матери, а для семьи.
— Для какой семьи? Мать твоя — это не наша семья! Наша семья — это мы с тобой!
— Мать тоже семья.
— Нет! Мать — это твоя старая семья! А я — новая!
Петя встал и пошёл к двери.
— Куда? — спросила Надя.
— К матери. Поговорю с ней.
— О чём поговоришь?
— Объясню, что пока не могу помочь.
— И всё?
— И всё.
— А она что скажет?
— Не знаю. Расстроится, наверное.
— И ты сдашься?
— Не сдамся.
— Сдашься. Как всегда.
Петя остановился в дверях.
— Надя, почему ты так думаешь?
— Потому что знаю тебя. Она поплачет, и ты деньги дашь.
— Не дам.
— Дашь. А потом придёшь и скажешь: "Надь, ну что мне было делать?"
— Не скажу.
— Скажешь. Петя, сколько раз это уже было?
— Не помню.
— Я помню. Каждый раз одинаково.
Петя ушёл. Надя осталась на кухне одна. Села за стол и заплакала. Так устала от всего этого. От того, что муж выбирает мать. От того, что их планы постоянно рушатся. От того, что она чувствует себя чужой в собственной семье.
Петя вернулся через час. Лицо виноватое, глаза не поднимает.
— Ну? — спросила Надя.
— Дал, — тихо сказал он.
— Сколько?
— Сорок тысяч.
— Петя! — она подскочила. — Ты же обещал!
— Надь, ты бы видела, как она плакала!
— Плакала? Взрослая женщина плакала из-за холодильника?
— Не из-за холодильника. Из-за того, что я отказал.
— И что? Пусть плачет!
— Не могу я на её слёзы смотреть.
— А на мои можешь?
— Ты не плачешь.
— Плачу! Просто не при тебе!
Петя сел рядом, попытался обнять.
— Надь, ну прости. В последний раз.
— Петя, уберись, — она отстранилась. — Не трогай меня.
— Почему?
— Потому что мне противно.
— Надя!
— Что "Надя"? Ты предал меня! Опять!
— Я никого не предавал.
— Предал! Обещал не давать, а дал!
— Ну как я мог не дать? Она же мать!
— А я кто? Чужая?
— Не чужая. Но ты же молодая, здоровая.
— И что с того?
— А то, что ты переживёшь отпуск, а мать может не пережить расстройство.
— Петя, ты идиот?
— Почему идиот?
— Потому что твоя мать здоровее меня! Она и в семьдесят будет требовать деньги!
— Не будет.
— Будет! Петя, она привыкла! Ты её приучил!
— Я никого не приучивал.
— Приучил! Каждый раз даёшь, что она ни попросит!
— Не каждый раз.
— Каждый! Назови хоть один раз, когда ты отказал!
Петя помолчал.
— Не помню.
— Вот именно! Потому что ни разу не отказал!
— Ну и что?
— А то, что она думает — ты банкомат!
— Не думает.
— Думает! Петя, она даже не работать не пытается!
— В её возрасте не возьмут.
— Возьмут! Сейчас везде пенсионеров берут!
— Куда берут?
— Везде! Продавцы, уборщицы, консьержи!
— Моя мать не будет уборщицей.
— А почему не будет? Работа как работа!
— Потому что она привыкла к другому.
— К чему привыкла? К тому, что сын содержит?
— Не содержу я её. Помогаю иногда.
— Постоянно помогаешь! Петя, за полгода ты ей уже больше ста тысяч дал!
— Откуда такая цифра?
— Считала! Холодильник — сорок. Лекарства — пятнадцать. Ремонт машины — тридцать. Зубы — двадцать. Хочешь, дальше перечислю?
Петя замолчал.
— Надя, а что мне делать? Она же действительно нуждается.
— Не нуждается! У неё дом, дача, машина, пенсия!
— Дом старый, дача запущенная, машина древняя.
— Зато есть! А у нас что есть? Ипотека!
— У нас квартира будет.
— Через двадцать лет! А сейчас что?
— Сейчас живём.
— Живём? — Надя засмеялась. — Петя, мы выживаем! Потому что всё отдаём твоей матери!
— Не всё.
— Почти всё! Все свободные деньги!
— Ну а что делать?
— Сказать "нет"!
— Не могу.
— Почему не можешь?
— Потому что она меня родила.
— И что? Она родила тебя для себя или для жизни?
— Не понимаю.
— Петя, родители рожают детей, чтобы дети жили свою жизнь! А не обслуживали родителей!
— Но помогать же надо?
— Надо, когда действительно нужно! А не каждый месяц!
— У неё каждый месяц что-то случается.
— Потому что ты позволяешь!
— Как позволяю?
— Даёшь деньги! Она знает — что ни попроси, ты дашь!
— А если не дам?
— Тогда научится экономить! Или работать!
— В её возрасте?
— В её возрасте! Петя, ей шестьдесят пять! Это не старость!
— Почти старость.
— Не почти! Сейчас люди до восьмидесяти работают!
Петя встал, прошёлся по кухне.
— Надя, а если она заболеет?
— Тогда поможем. По-настоящему поможем.
— А если умрёт?
— Все умрут. И что?
— Как что? Я же сын.
— Ты сын, но не раб!
— Я не раб.
— Раб! Петя, ты же видишь — из-за неё мы ссоримся! Из-за неё у нас нет денег! Из-за неё мы не можем планировать!
— Планировать что?
— Жизнь! Детей! Петя, мы же ребёнка хотим!
— Хотим.
— А на что его содержать, если всё матери отдаём?
— Что-нибудь придумаем.
— Что придумаем? Петя, ты живёшь в мире грёз!
— Не живу. Просто верю, что всё получится.
— Ничего не получится! Пока ты матери деньги носишь!
Петя сел обратно.
— Надя, а что, если поговорить с ней?
— О чём поговорить?
— Объяснить, что у нас свои планы.
— Объясняй. Только толку не будет.
— Почему?
— Потому что она не хочет понимать. Ей выгодно не понимать.
— Мать не такая.
— Такая, Петя. Точно такая.
— Откуда знаешь?
— Знаю. Видела, как она с тобой разговаривает.
— Как разговаривает?
— Как с дураком. "Петенька, у мамочки беда. Петенька, помоги мамочке."
— Ну и что тут такого?
— То, что ты не Петенька! Ты взрослый мужчина!
— Для матери всегда ребёнок.
— Для нормальной матери — да. А для ненормальной — банкомат.
— Надя, не говори так о матери.
— А как говорить? Правду говорить?
— Правда не такая.
— Такая! Петя, твоя мать эгоистка!
— Не эгоистка!
— Эгоистка! Она только о себе думает!
— Не только.
— Только! Когда она последний раз спросила, как у нас дела?
— Всегда спрашивает.
— Формально спрашивает! А когда проявила интерес?
— Проявляет.
— Как проявляет? Приходит к нам в гости?
— Приходит.
— Когда?
— Ну... давно не приходила.
— Вот именно! Зато ты к ней каждую неделю ездишь!
— Она одна.
— А мы вдвоём, поэтому нас не жалко?
— При чём тут жалко?
— При том, что ты больше времени с ней проводишь, чем со мной!
— Не больше.
— Больше! Считала!
Петя помолчал.
— Надя, ладно. Поговорю с матерью. Объясню.
— Объясняй. Но больше денег не давай.
— Хорошо.
— Обещаешь?
— Обещаю.
— Петя, если ты опять обманешь, я уйду.
— Куда уйдёшь?
— К родителям. Или сниму квартиру.
— Надя, не надо угроз.
— Это не угроза. Это предупреждение.
Петя кивнул. Надя видела, что он не верит в серьёзность её слов. Думает, что она просто нервничает.
Но Надя уже решила. Ещё один раз — и всё. Хватит быть третьей в собственной семье.
Через неделю зазвонил телефон. Петя ответил.
— Алло, мам... Что случилось?... Ах, крыша... Понятно... Сколько?... Пятьдесят тысяч?... Мам, у нас сейчас денег нет... Как нет? Ну нет же... Хорошо, приеду, поговорим.
Положил трубку. Лицо виноватое.
— Надя...
— Что "Надя"? — она даже не обернулась.
— Крыша течёт. Нужно чинить.
— Пусть чинит.
— На что?
— На свои деньги.
— У неё нет.
— Пусть займёт.
— У кого?
— У кого хочет. Не моя проблема.
— Надя, ну как же? Дождь же идёт, вода в дом льётся.
— Пусть тазики ставит.
— Это же временно.
— Вот и пусть временно.
Петя надел куртку.
— Я к ней поеду.
— Езжай.
— Надя, ты же понимаешь — крыша это серьёзно.
— Понимаю. Понимаю, что это её проблема.
— Но она же мать.
— А я жена. И что?
Петя ушёл. Надя собрала вещи в сумку. Позвонила подруге.
— Лена, можно к тебе на несколько дней?
— Конечно. Что случилось?
— Потом расскажу.
Когда Петя вернулся, квартира была пустая. На столе лежала записка: "Выбирай."
Телефон зазвонил через час.
— Надя, ты где?
— У подруги.
— Зачем?
— Думаю.
— О чём думаешь?
— О том, нужен ли мне муж, который мать больше жены любит.
— Надя, я же не дал ей денег.
— Дашь завтра.
— Не дам.
— Дашь. Обязательно дашь.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что знаю тебя. Ты слабак, Петя.
— Не слабак.
— Слабак. И мамкин сыночек.
— Надя, вернись. Поговорим.
— Не вернусь. Надоело.
— Что надоело?
— Жить с двумя людьми в браке.
— С какими двумя?
— С тобой и твоей матерью.
— Мать здесь ни при чём.
— При том. Она главная в нашей семье.
— Не главная.
— Главная. И я устала быть лишней.
Надя положила трубку. Петя перезванивал весь вечер, но она не отвечала.
А утром Лена сказала:
— Надька, звонила какая-то женщина. Спрашивала, где ты. Говорит, невестка называется.
— Что ей нужно?
— Кричала что-то про то, что ты всё испортила. Что сын стал жмотом.
Надя усмехнулась. Значит, Петя денег не дал. Первый раз в жизни. И свекровь уже на неё войну объявила.
Ну что ж. Пусть объявляет. А Надя пока подумает, нужна ли ей такая семья.