Дедушкины слова как обухом по голове. Стою в прихожей с чемоданом, а он в своём любимом кресле сидит, руки аж побелели от того, что кулаки сжимает.
— Если ты уедешь — я выпишу тебя навсегда! — повторяет он, и голос весь дрожит.
Не могу поверить, что слышу такое. Этот же человек меня с десяти лет растил! Говорил всегда, что я его единственная радость в жизни. А теперь готов вычеркнуть из-за чего? Из-за моего Андрея, которого терпеть не может ещё с нашей свадьбы.
— Дедушка, да ну что ты такое говоришь, — ставлю чемодан, подхожу к нему поближе. — Мы просто переезжаем немного подальше. Ну не на край света же!
— Немного подальше! — аж фыркнул он. — Да это же чёрт знает куда! Как я к тебе теперь доберусь? Полдня на автобусах трястись буду?
И ведь правда говорит — далековато получается. Андрей работу новую нашёл, в том районе, вот и решили поближе к его офису перебраться. Но дед воспринимает это как предательство какое-то. Думает, что я всю жизнь рядом с ним должна торчать.
— Дедуля, да мы же каждые выходные приезжать будем! — пытаюсь его успокоить. — И ты к нам можешь. Андрей же не против совсем.
Как только имя мужа упомянула, лицо у деда перекосилось.
— Андрей! — плюётся он этим именем. — Этот... этот выскочка! Специально тебя от меня увозит!
Ой, опять двадцать пять. Эта песня уже третий год играет, с самой свадьбы нашей. Никак дед привыкнуть не может, что у меня мужчина в жизни появился. Воспринимает Андрея как врага какого-то.
— Да никто меня не увозит, дед. Это же моё решение. Мы вместе так решили.
— Твоё решение? — встаёт он с кресла, на трость опирается. — Да ты и шагу ступить не можешь без его разрешения! Я же вижу, как он тобой командует!
Несправедливо это всё. Андрей меня никогда не контролировал, наоборот — во всём поддерживает. Но дед видит только то, что хочется ему видеть.
Тут и Андрей в квартиру входит. Приехал за мной на машине, последние вещи забрать помочь. Видит — обстановка накалённая, сразу насторожился.
— Что тут происходит? — тихонько спрашивает.
— А, явился! — дед к нему разворачивается с таким видом, будто злейшего врага увидел. — За добычей своей пришёл?
— Дедушка! — я просто в ужасе от такого поведения.
Андрей весь побледнел, но молчит. Сдерживается.
— Понимаю, что вам тяжело, — говорит он деду осторожно. — Но мы же не пропадаем совсем. Просто чуть подальше живём будем.
— Не надо мне тут сказки рассказывать! — дед тростью об пол стучит. — Прекрасно понимаю, что ты задумал! Хочешь её от меня оторвать совсем!
— Дедушка, да прекрати ты, пожалуйста! — чувствую, как слёзы подкатывают. — Ну зачем ты так говоришь?
— Потому что правду говорю! — тростью на Андрея показывает. — Гляди, какой довольный стоит! Своего добился!
Андрей молчит, зубы стискивает. Знаю, как ему тяжело сдерживаться. За три года он от деда столько гадостей наслушался — святой бы не выдержал.
— Слушай, дед, — решаю действовать по-другому. — Если ты меня действительно любишь, то пойми — я уже взрослая. У меня муж есть, и мы сами решаем, как нам жить.
— Взрослая! — смеётся он горько. — Да ты всю жизнь у меня под крылышком прожила! Кто тебя кормил, одевал? Кто к врачам таскал, когда болела? А теперь — спасибо, дедушка, и прощай?
Больно. Очень больно слышать это. Потому что правда ведь. Дед действительно мне родителей заменил после их смерти. На двух работах пахал, чтобы нас прокормить. Себе во всём отказывал, лишь бы мне хорошо было.
— Дедушка, я же благодарна тебе! — голос дрожит. — Но это не значит, что я всю жизнь рядом сидеть должна. Ты же сам хотел, чтобы я замуж вышла!
— Хотел, да не за такого! — опять на Андрея показывает. — Хотел, чтобы ты человека нормального нашла!
— Андрей нормальный человек! — не выдерживаю я.
— Нормальный? — усмехается дед. — Нормальный семью разваливать не станет!
— Да никто ничего не разваливает! — злюсь уже. — Это ты сейчас всё портишь!
Тишина повисла тяжёлая. Дед на меня смотрит, будто первый раз видит. А я вдруг понимаю — устала я от этой войны. Надоело между двумя самыми дорогими мужчинами разрываться.
— Знаешь что, дедушка, — говорю устало. — Делай как знаешь. Хочешь выписать — выписывай. А я всё равно приезжать буду.
— Не приезжай! — кричит он. — Раз его выбрала — так с ним и живи! А мне никто не нужен!
Как пощёчина эти слова. Хватаю чемодан, к выходу направляюсь. Андрей молча за мной идёт.
— Лена! — окликает дед, когда я уже дверь открываю.
Оборачиваюсь, думаю — может, одумался. Но в глазах упрямство одно.
— Запомни мои слова. Уедешь — больше не приходи.
Выхожу из квартиры вся в слезах. Андрей за плечи обнимает.
— Он не то имел в виду, — тихо говорит. — Просто расстроился.
— Нет, — качаю головой. — Именно то и имел в виду.
Едем молча до новой квартиры. Смотрю в окно на знакомые улицы, думаю — может, больше никогда их не увижу. Во всяком случае, не как внучка, которая к дедушке в гости торопится.
Первые недели тяжко было. Всё время о деде думала, переживала — как он там один. Раза три его номер набирала, но трубку не берёт. Андрей предлагал съездить, но я боялась. Вдруг он меня выгонит? Или ещё что-то такое скажет, что уж точно не простим друг друга?
Месяц прошёл, звонит соседка дедова, тётя Галя.
— Леночка, что у вас произошло-то? — голос встревоженный. — Дед твой совсем закрылся. Из квартиры не выходит, ни с кем не разговаривает.
— Поругались мы, — признаюсь.
— Из-за чего же?
— Из-за переезда. Думает, что муж меня увозит.
Тётя Галя вздыхает тяжело.
— Понятно. Знаешь, Лена, очень одинокий он стал. После бабушки твоей смерти ты для него единственной радостью была.
— Знаю я, — слёзы опять. — Но не могу же я только ради него жить.
— Конечно, не можешь. Но, может, попробуешь с ним поговорить? А то я уж за него волнуюсь сильно.
После этого разговора покоя не знаю. Андрей видит, как мучаюсь, предлагает вместе поехать.
— Не надо, — говорю. — Тебя он точно видеть не захочет. Сама поеду.
Суббота утром сажусь в автобус, еду в старый район. Дорога действительно долгая — больше часа. Всю дорогу думаю, что скажу деду, как объяснить ему всё.
Поднимаюсь по знакомой лестнице, сердце колотится от волнения. Стою у двери минут пять, духом собираюсь, звоню.
— Кто там? — хриплый дедов голос.
— Это я, дедушка. Лена.
Долго молчит. Потом шаги слышу, ключ поворачивается.
Открывает дверь — я его не узнаю. За месяц на десять лет постарел. Лицо осунулось, глаза тусклые. Одежда домашняя старая, видно что дня три не менял.
— Чего тебе? — сухо спрашивает.
— Можно войти?
Отступает, пропускает. Захожу — дух захватывает от затхлого запаха. Видно, что уборкой не занимается совсем.
— Как живёшь? — спрашиваю, по сторонам оглядываюсь.
— Как велел. Один, — отвечает и в кресло своё плюхается.
Сажусь на диван напротив. Молчим, друг на друга смотрим.
— Дедушка, — наконец говорю. — Скучаю по тебе очень.
— Скучаешь? — кривится он. — Небось муженёк не разрешает скучать.
— Андрей тут ни при чём. Это мои чувства.
— Твои чувства! — головой качает. — Да у тебя теперь одно чувство — к нему.
Понимаю — уступать не собирается. Тогда прямо говорить буду.
— Дед, больно мне, что ты не понимаешь. Я взрослая женщина, муж у меня есть. Это же нормально, что мы вместе жить хотим.
— Нормально, — кивает. — А то, что старик один остался, это тоже нормально?
— Ты не один! Я же приехала!
— Приехала, — с горечью смотрит. — А сколько ещё раз приедешь? Раз в месяц? В полгода?
— Каждую неделю буду приезжать, если надо.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Молчит дед, мои слова обдумывает.
— А он? — в сторону кивает, про Андрея имеет в виду. — Тоже приезжать будет?
— Если перестанешь его обижать.
— Не обижаю я его, — ворчит. — Просто не понимаю, что ты в нём нашла.
— Он добрый, заботится обо мне, любит.
— И я тебя люблю.
— Знаю, дедушка. Но по-разному мы любим.
Опять молчит, думает.
— Значит, раз в неделю приезжать будешь? — переспрашивает.
— Да.
— И подольше останешься? Не на полчаса какие-то?
— На сколько хочешь.
— И обедать со мной будешь?
— Буду.
Тяжело вздыхает дед.
— Ладно уж, — говорит наконец. — Только чтоб он сюда не совался!
— Дедушка!
— Не дедушка! Видеть его не хочу!
— Тогда и я не приеду, — твёрдо говорю.
Удивлённо на меня смотрит. Не ожидал такого поворота.
— Это ещё что значит?
— А то и значит, что Андрей — мой муж. И если ты его принимать не готов, то и меня не получишь.
— Ты меня шантажируешь что ли?
— Я условия ставлю. Как и ты.
Снова уставились друг на друга. Вижу, как дед с собой борется. Гордость не позволяет уступить, но и терять меня не хочется.
— Хорошо, — говорит через пару минут. — Пусть приезжает. Только чтоб не лез ко мне с разговорами всякими!
— Договорились.
Встаёт дед, к окну подходит.
— Знаешь, — говорит, не оборачиваясь. — Понимаю ведь, что неправ был. Просто страшно одному оставаться совсем.
— Не останешься ты один, дедушка.
— Посмотрим ещё, — поворачивается ко мне. — А теперь марш на кухню, чай завари нам. И прибери тут немного. Стыдно перед соседями-то.
Улыбаюсь и на кухню иду хлопотать. За чаем обо всём говорим, кроме ссоры нашей. Дед новости районные рассказывает, я — про квартиру новую. Потихоньку атмосфера разряжается.
Собираюсь уходить, дед до двери провожает.
— В субботу следующую приедешь? — спрашивает.
— Приеду.
— С ним?
— С ним.
Кивает дед.
— Ну ладно уж. Только пусть не думает, что простил я его.
— Дедушка, — обнимаю его. — Спасибо тебе за всё. За то, что вырастил, за то, что любишь.
— Да ладно тебе, — бормочет, но чувствую — растроган.
Домой возвращаюсь с лёгким сердцем. Андрей в дверях встречает.
— Ну как дела? — спрашивает.
— Помирились. В субботу вместе едем.
— А он не против?
— Против. Но согласился.
Обнимает меня Андрей.
— Знал, что всё получится. Любит он тебя ведь.
— Любит. По-своему только.
В субботу втроём к деду приехали. Встретил нас сдержанно, но без прежней злобы. Андрей себя очень тактично вёл — не навязывался, не лез с разговорами, просто по дому помогал тихонько.
Постепенно всё наладилось. Полюбить Андрея дед так и не смог, но открыто невзлюбить перестал. А когда доченька у нас родилась, дед окончательно смирился с тем, что Андрей теперь наша семья.
Угроза с выписыванием из наследства так угрозой и осталась. Зато урок важный я усвоила — иногда твёрдость проявлять надо даже с самыми близкими, чтобы отношения честными стали по-настоящему.